Однажды вечером, не поздно,
Усталый, нервный депутат,
Весь день значительный и грозный,
Оставив распри и Сенат,
Решил немного отдохнуть.
Намёк, кивок, звонок – и в путь!
Помощник своего кумира
Тайком доставил на квартиру,
Где две красотки молодых
Умели радовать седых,
Больных и перезрелых,
Где в их руках умелых
Забыв доходы и жену,
Законы и свою страну,
Он с жизнью распростится
И вновь на свет родится!
Укромна тайная квартира.
Её замки, двойная дверь
Вельможу от большого мира
Надёжно защитят теперь.
Его встречают две улыбки.
О! Здесь не может быть ошибки!
Сейчас он власть свою и страсть
На той тахте потешит всласть!
И, не предвидя вероломства,
Блондинку шлёпнув для знакомства,
Из рук брюнетки жгучей взял
Вином наполненный бокал.
И вскоре радостный вельможа
С двумя красотками на ложе
Предался лучшей из утех,
Что в чистом виде – страшный грех.
Но радость так недолговечна:
Поэма тел и губ и рук
Не может длиться бесконечно.
А тут ещё какой-то звук
Тревожит вовсе непонятный,
Чуть слышимый, но неприятный.
«Что может тихо так шуршать?
Потом хотелось бы узнать! » –
Подумал босс устало.
Трудился он немало.
Ему бы впору отдохнуть,
Покушать, и в обратный путь,
Но, вдруг, со сташной силой
Беднягу осенило:
«Тот шорох значил лишь одно –
Какой-то хрен снимал кино! »
Вскочил он с ложа наслажденья –
Большой, упитанный Адам.
Забыв про страсть и воджделенье,
Стал голым рыскать по углам,
Чтоб обезвредить эту штуку,
Найти и раздавить гадюку!
И сквозь его могучий мат,
Сквозило слово «компромат! »
А молодые проститутки,
Как две ощипанные утки
Метались в страхе по тахте
В немой, тоскливой суете.
Пытались юбки натянуть
И быстро к двери проскользнуть.
Но тут раздался дикий рык –
Клиент их к дырочке приник:
Там над картиной, против ложа
Была просверлена дыра.
В дыру прекрасно видеть можно
На фоне пёстрого ковра
Все пируэты и моменты,
Что вытворяют здесь клиенты.
Оттуда, видно, был отснят
И шалунишка-депутат.
«Ну всё, мне крышка, я попался.
Вот, блин, до отдыха дорвался! » –
Шипит он сам себе в усы,
Бессильно теребя трусы.
Разборка долго продолжалась,
Но без свидетелей скончалась.
От злых предчувствий чуть живой,
Вельможа укатил домой.
Но дома нет ему покоя.
Ему тревога сердце рвёт:
«Теперь я имидж не отмою,
Развратный, старый идиот!
О, Боже, Боже! Что мне делать?»
«А ничего – пердеть да бегать» –
Таков единственный совет,
Что Бог бы мог мне дать в ответ!
Бороться можно лишь с врагами,
Которых чувствуем мы сами.
А тут – внезапный компромат,
Показ, где надо – шах и мат!
Прощай карьера депутата,
Москва, машина и зарплата,
И положение в стране –
Всё враз исчезнет, как во сне!
И не простят жена и дети!
Наперекор своей мечте,
Один, как перст на белом свете,
Теперь погрязну в нищете! »
