Дневник моих откровений

Больше я к этой теме не возвращался, но позже начал замечать, что когда я появлялся в этих местах без Эллы, то из меня как будто кто-то вытягивал жизненную энергию. У меня начинала болеть голова, сердце стучало, как ненормальное, и я постоянно слышал чьи-то тяжелые вздохи.

Глава 5. Школьные будни

Первая четверть походила к концу, мои оценки не радовали ни меня, ни классного руководителя. По основным предметам намечались тройки, а вот по математике и русскому языку предварительно стояли двойки. Ирина Николаевна строго посмотрела на меня и сказала:

–Ахметзянов, ты собираешься сдавать экзамены за восьмой класс?

Я молча кивнул.

– С двойками по двум предметам ты можешь остаться на второй год.

Я вижу, с тобой разговаривать бесполезно.

Я напрягся и подумал:

– Опять мать в школу вызывать будет?

Классная как-то недобро улыбнулась и, не отрывая глаз от журнала с оценками, строго сказала:

–Вряд ли ты прислушаешься к наставлениям своей матери. Пригласи ко мне в кабинет после шестого урока Эллу.

От удивления я на несколько минут потерял дар речи, поэтому смог выдавить из себя:

– Зачем?

– А вот это уже не твое дело, – ответила учительница и начала на доске мелом писать тему урока для шестиклассников. – Иди, что столбом стоишь? Надеюсь, не забудешь о моей просьбе.

Я вышел из кабинета, на душе было тревожно.

– Неужели классная решила наговорить гадостей про меня? Но ведь Элла знает, что я учусь плохо. И не расстанемся же мы с ней из-за моих двоек?

Урок алгебры для меня прошел в мучительных терзаниях, я не знал, как мне поступить, что делать, и причем тут моя девушка. Больше всего сейчас меня беспокоила Элла. Без нее все остальное теряло всякий смысл. Любовь захватила и мое сердце, и мою душу, и всего меня. Я целиком был поглощен чувствами к этой девушке. Когда прозвенел звонок с урока, я остался в кабинете, а не пошел, как обычно, в класс к Элле. Мои одноклассники почувствовали неладное – первый раз за последние полтора месяца я остался в кабинете.

– Серега, – спросил кто-то из девчонок, – ты заболел?

– Нет, – буркнул я и открыл «Алгебру».

– Да, его Элка бросила, – радостно закричала Наташка, которая мечтала стать моей девушкой и сейчас издевалась надо мной. – Конечно, бросила! Посмотрите, Сереженька «Алгебру» открыл и типа читает. Ты хоть буквы от цифр отличаешь?

–Бедненький до чего его довела жестокая любовь, – подхватила Светка, которая всегда была готова поучаствовать в ссорах и скандалах.

Наташка засмеялась, смех мне показался каким-то нервным, противным, неестественным. Я закрыл уши руками, но это не помогло.

– Серега, – позвал меня Кержаков, которого все называли Коржиком, – что тебе Динго сказала?

Нужно отметить, что в школе в этот период практиковались прозвища и для учителей, и для учеников. Сейчас мне трудно объяснить, с чем это было связано, но это тоже часть нашего советского подросткового периода. Прозвища были не обидные, но емкие, например, у нас в школе было два учителя химии. Олега Петровича все называли Гидропиритом, за его белые волосы, брови и ресницы, а Зою Сергеевну – Плюмбум, за железный характер. Учителя трудового воспитания называли Гвоздиком, потому что из обычного гвоздя он мог смастерить любую фигурку. Нашу классную мы окрестили Динго. Я не знаю, догадывались ли наши учителя о том, что ученики за глаза называют их по прозвищам, но ни разу никто ни на родительском собрании, ни на педсовете эту тему не поднимал.

– Отстань, – отмахнулся я от него.

– Да, плохи дела, – резюмировал Коржик и вышел из кабинета.

Минут через пять он вернулся, но не один, а с Эллой. Она закрыла «Алгебру» и строго спросила:

– Что случилось? Коржик сказал, что ты заболел.

Я посмотрел на нее печальными глазами и ничего не ответил. Я не знал, что придумала наша классная, поэтому молчал. Элла приложила свою ладонь к моему лбу, чтобы проверить, есть ли у меня жар.

– О, – завопила Наташка, – у нас тут уже лекарство подоспело.

Коржик вытолкал из кабинета орущую одноклассницу и плотно закрыл двери.

– Что с тобой? – ласковым голосом спросил Элла и погладила меня по голове, как маленького ребенка.

Ее прикосновения немного успокоили меня, я собрался с духом и выпалил на одном дыхании:

– Динго хотела после уроков поговорить с тобой.

– И что тебя так напугало?

– У меня за четверть две двойки.

– Да, – протянула Элла, – это проблема, но решаемая.

– Я боюсь, что Динго наговорит про меня гадостей, – робко проговорил я, – и ты…

– Глупый, – проговорила она, прервав меня, – какой же ты еще глупый, но милый и красивый.

Прозвенел звонок, и одноклассники начали протискиваться в двери – всем было интересно узнать, что в нашем кабинете делала Элла. В дверях появилась Динго.

– Элла!

– Ирина Николаевна, я зайду к вам в конце учебного дня, – угадала ее вопрос Элла и побежал на свой урок.

Я успокоился и даже что-то на тройку ответил на алгебре. Оставался последний урок, а мое любопытство разгоралось с каждой минутой. Прозвенело два звонка – в нашей школе было принято так оповещать конец учебного дня. Все ученики побежали в гардероб, где начали кричать и толкаться, чтобы побыстрее получить одежду и убежать из школы.

Вообще, хочу отметить, что в течение всего дня школа напоминала муравейник. На время урока все затихали, а на переменах было такое оживление, что казалось, будто ученики копили весь урок энергию, чтобы выплеснуть ее на перемене. Учащиеся младших классов обучались в другом крыле здания, и дежурные строго следили за тем, чтобы малыши на переменах не бегали по школе. Но они каким-то немыслимым образом просачивались через посты дежурных и с радостью растворялись среди учеников постарше. Они висели на лестничных перилах, протискивались в очередь в буфет или просто рассматривали настенные стенды, как будто ни разу их не видели. Со звонком все рассеивались, наступала тишина, и школьные коридоры отдыхали от шума и беготни.

Я зашел за Эллой, взял ее дипломат и мы молча пошли в наш кабинет. Ирина Николаевна занималась с ребятами, которые отставали по ее предмету. Их было шестеро. Ученики уже получили задание и что-то писали на листочках.

– Элла, располагайся за последней партой любого ряда, – предложила учительница, – Сережа, а ты подожди за дверью. Я надолго не задержу ее.

Я обиженно посмотрел на Динго и хотел выйти из класса, но любопытство с новой силой охватило меня, и я спрятался за шкаф, чтобы не пропустить ни одного слова из разговора классной с Эллой.

– Как твои дела? – начала Ирина Николаевна свой разговор.

– Все хорошо, – быстро ответила Элла.

– Ты уже определилась, куда будешь поступать?

–Да, но это пока секрет. Нужно успешно сдать все экзамены.

– Вот, – обрадовалась Ирина Николаевна, – успешно сдать экзамены. Сергей скатился по всем предметам.

Я стоял за шкафом и боялся лишний раз вдохнуть. Если бы меня сейчас обнаружили, то…

– Помоги ему, – попросила Ирина Николаевна.

Элла удивленно посмотрела на нее, через щель между шкафами я хорошо видел их.

– Чем я смогу помочь? – шепотом спросила Элла.

– Девочка моя, – ласковым голосом проговорила Ирина Николаевна, – запомни, настоящая женщина имеет над мужчиной такую власть, что сильные представители мира сего способны горы разрушить, звезды с небес достать и еще совершить много подвигов.

– Я поняла вас, Ирина Николаевна, я помогу ему, только пока не знаю, как.

– Ты умная и воспитанная девушка, поэтому я в тебя верю. Не буду больше тебя задерживать.

– До свиданья.

Элла встала и медленно пошла к двери, потом остановилась и спросила:

– Ирина Николаевна, как вы думаете, Сергей сможет поступить в политехнический техникум?

– Вполне, он не самый глупый ученик в классе, просто запущенный. Зайди ко мне в понедельник, я дам программу вступительных экзаменов на все отделения политеха. Посмотри, что он сможет осилить.

– Спасибо.

Элла открыла двери и вышла, я подождал несколько секунд и покинул свое убежище.

–Домой? – спросил я.

–Подслушивал?

–Чуть-чуть.

–Бессовестный, – устыдила меня Элла.

–Есть немного.

–Теперь ты знаешь, чего хотела твоя классная.

Я молча покачал головой, мы уже спустились по лестнице, и отдал гардеробщице наши номерки.

Элла надела шапку и драповое пальто, а я – легкую ветровку.

–Ты почему в такой одежде? – строго спросила она.

–Тепло, – буркнул я, понимая, что Элла раздражена.

– Мы зайдем к тебе, и ты переоденешься, – объявила она, а я решил не спорить.

У дома, как обычно, на скамейке неизменно сидела баба Маша с подругами. Они о чем-то шумно беседовали, но увидев меня, замолчали. Элла как-то съежилась и дернула меня за рукав.

–Я не буду к тебе заходить, проводи меня до «Чайки» и беги за курткой, я подожду тебя в ресторане.

– Что случилось?

–У этих старух злые лица и длинные языки.

Я посмотрел на старушек, внимательно следящих за нами, и согласился с Эллой. Когда я возвращался из «Чайки», баба Маша с ехидством спросила:

– Что свою кралю в ресторане оставил?

Я поздоровался и, не реагируя на ее вопросы, прошмыгнул в подъезд.

– Какие вредные, – подумал я, – а Элла молодец, красиво ушла от лишних расспросов.

Много времени на переодевание мне не понадобилось, поэтому через пять минут я уже держал холодную руку Эллы в своей горячей ладони.

– Где твои перчатки?

– В дипломате, – коротко ответила она, – а где он?

Элла испуганно посмотрела на меня и только сейчас я понял, что оставил дипломат в прихожей, когда переодевался.

– Да, что же за день такой? – выругался я.

– День, как день, – без эмоций в голосе ответила Элла.

– Подожди меня, – крикнул я, убегая в сторону дома, – я скоро!

Что ответила мне Элла, я уже не слышал. Я был уверен, что на этом мои злоключения окончатся, но я ошибся. Я так торопился, что, открыв двери ключом, машинально положил их в карман ветровки. А на мне сейчас была зимняя куртка и ключей, конечно же, в кармане не было. У нас был английский замок с самозащелкивающимся язычком, поэтому двери можно было закрыть без ключа. Просто захлопнул, и все.

Запасной ключ был у соседки со второго этажа. Я молнией бросился к ней. Старушка была глуховата, поэтому открыла не сразу. Мне казалось, что прошла уже целая вечность, ведь Элла ждала меня без перчаток, на холоде. Я проводил ее, как обычно, и вернулся домой, ждать следующего дня, чтобы снова увидеть Эллу.

Глава 6. Мастерство педагогики

Конец октября в этом году не радовал сибиряков хорошей погодой. С середины месяца начались нудные мелкие дожди. Природа как будто специально рассеивала с неба влагу, солнца не было, поэтому все было сыро, грязно, неуютно. Сегодня ночью ударили первые заморозки, мокрая земля, кусты и деревья покрылись ледяной коркой, словно прозрачный панцирь за одну ночь спрятал все живое под свою броню. К обеду робкие лучи солнца попытались пробиться сквозь пунцовую завесу туч, но попытки были неудачными.

В два часа небо снова разорвалось мелким дождем, затяжным и бесконечным. Я подбежал к ресторану, который стал местом наших встреч, когда мне нужно было после школы зачем-нибудь забежать домой. Элла стояла под деревом и смотрела в одну точку.

– Я долго? Ты замерзла? Что с тобой? – начал я торопливо расспрашивать ее, задавая вопросы, не дожидаясь на них ответов.

– Ты недолго, я не замерзла, со мной все хорошо, – неспешно отвалила Элла сразу на все вопросы.

Я напомнил ей историю, случившуюся три дня назад, когда я ключ остался в ветровке, и что мне пришлось бежать за запасным к глуховатой соседке, и что тогда день не задался с самого утра. А сегодня тоже идет дождь, но неприятностей нет. Она слушала меня, но участия в разговоре не принимала. Было видно, что Эллу что-то беспокоит, но что я понять не мог.

– Ты сегодня какая-то далекая, чужая, – вдруг сказал я и сам испугался своих слов.