Если бы сейчас эту тираду слушала моя предшественница, то наверняка почувствовала бы себя виноватой. Да вот только я уверена – это банальная игра. «Заботливой» тетушке, однозначно, что-то надо. И, похоже, это сулит ей выгоду. Не зря же привезла нотариуса спозаранку.
Неужели в наследственной массе есть что-то ценное?
– Что же поделать, такая уродилась, – прерывая ход моих размышлений, опекунша с притворной обреченностью вздохнула. – Но я, конечно, и дальше стану помогать. Жаль вас, горемычных. Дмитрий Александрович, передайте Владиславе документы на подпись.
С бесстрастным выражением лица мужчина щелкнул застежками на портфеле. Вынув из него пухлую папку и большой серый конверт, положил их на стол. Не спеша мне ничего передавать, сдержанно сказал:
– Для начала я хотел бы поздравить вас, Владислава Юрьевна, с днем рождения, а также с достижением неполного совершеннолетия и прекращением опеки над вами. Желаю вам всех благ.
Неполное совершеннолетие? Это что еще за зверь такой? Может, аналог частичной дееспособности в моем мире? Но у нас-то она с четырнадцати до восемнадцати лет, а тут только наступает в восемнадцать. Главное, опека снимается. Хотя надо обязательно узнать ограничения. Мало ли, какие сюрпризы вылезут.
– Благодарю за поздравления, Дмитрий Александрович, – дружелюбно улыбнулась нотариусу.
Скупо улыбнувшись в ответ, мужчина продолжил:
– С сегодняшнего дня ограничения, наложенные завещанием вашего отца, аннулируются. Вы имеете полное право распоряжаться движимым и недвижимым имуществом, самостоятельно заниматься делами унаследованной фирмы и получаете доступ к банковскому счету. Ежемесячный лимит на снятие денежных средств, установленный в сумме сто пятьдесят тысяч рублей, отменяется.
Ого! С каждым мгновением все интереснее и интереснее.
Кивнула в знак того, что поняла.
– Здесь банковские карты с кодами доступа и мобильный телефон с приложением банка, – нотариус протянул мне конверт. – Вход по отпечатку пальца.
Я вскрыла конверт, аккуратно высыпала на стол содержимое: две пластиковые карточки черного цвета с золотистым логотипом банка и вполне привычного вида смартфон. Уф-ф, с этим-то уж точно разберусь.
Интересно, а откуда отпечаток пальца? Взяли, когда оглашали завещание? Или раньше? Впрочем, это несущественно.
Под пронзительным взглядом занервничавшей опекунши я нарочито неторопливо сложила свое добро обратно в конверт. Отодвинув в сторонку, вопросительно посмотрела на нотариуса.
Достав из папки два документа, мужчина деловито сказал:
– По просьбе Алены Николаевны я составил доверенность от вашего имени, а также договор мены. Прошу вас, Владислава Юрьевна, ознакомиться.
Взяв бумаги, я принялась внимательно читать.
– Да что там знакомиться-то! – с досадой фыркнула опекунша. – Влада все равно ничего не поймет. Просто покажите ей, где поставить подпись.
– Алена Николаевна, я всегда выполняю свою работу так, как того требует закон, – голос нотариуса прозвучал безапелляционно.
Надо же, и правда профессионал. Мелькала у меня мыслишка, что они в сговоре. Но, судя по всему, это не так.
Прочитав текст, я задумчиво посмотрела на бланк доверенности. На желтоватой бумаге с гербовой печатью в виде двуглавого орла нашла название государства: Российская империя.
М-да, вот я попала. Из вполне себе демократичной страны угодила прямиком в монархическую. Еще и с магией.
Но делать нечего, буду приспосабливаться.
Откинув тревожные мысли, задумалась о прочитанном. К сожалению, в доверенности не был указан перечень имущества. Лишь говорилось, что я доверяю своей ненаглядной тетушке от моего имени продавать все принадлежащее мне движимое и недвижимое имущество, самостоятельно устанавливать продажную цену и главное – получать по сделке оплату.
Ну что сказать – красотка! Теперь понимаю, почему прибежала прямо с утра: боялась упустить лакомый кусок.
Отложив официальный документ, я принялась изучать договор мены.
Опаньки. Оказывается, в собственности моей предшественницы есть жилой дом. Причем находится в Сочи, и его площадь ни много ни мало триста пятьдесят квадратных метров. Неплохо так. И вот этот дом с большим земельным участком я страстно желала обменять на домовладение по адресу Корчагина, 2А. Ни о какой доплате речи, естественно, не шло. Ну и собственник домовладения – Алена Николаевна Корнилова.
Вот стерва-то.
Сложив бумаги ровной стопочкой, невозмутимо посмотрела на покусывающую от нетерпения губы опекуншу, затем на нотариуса.
– Дмитрий Александрович, я хотела бы знать, какое конкретно имущество перешло мне по наследству от отца. Вы можете удовлетворить мое любопытство?
– Разумеется, – мужчина кивнул. Вновь открыв папку, пошуршал листами и передал мне многостраничный текст завещания.
– И зачем тебе это? – Алена Николаевна демонстративно презрительно скривилась. – Знаешь ведь, что наследство крохотное: ваш неказистый домишко, земля да цеха швейной фабрики в пригороде. Сто раз уже говорила, что дела фирмы идут из рук вон плохо. Продавать ее срочно надо. Глядишь, хоть какую-то копеечку для вас, бедняжек, выручить удастся.
Вот это новости! У Метельских есть действующий бизнес?!
Не отвечая, я принялась читать опись имущества. Опекунша не соврала: по наследству Владиславе действительно отошел «неказистый домишко» с земельным участком и коммерческая недвижимость, где размешалась швейная фабрика. Ну и кое-что «по мелочевке», о которой Алена Николаевна стыдливо умолчала: счет в банке на имя моей предшественницы, машина неизвестной мне марки и множество предметов домашнего обихода.
И пусть я действительно не знаю, сколько в этом мире стоит хлеб, но оставленных Метельским дочери ста миллионов рублей точно не на одну булку хватит.
Впрочем, радоваться преждевременно. В эту сумму входит все наследство. Для большого бизнеса оборотных средств явно мало. Да и в каком состоянии сейчас фирма, находящейся несколько месяцев под управлением опекунши? Интуиция подсказывает, что дела там реально очень и очень плохи, и в действительности этих ста миллионов уже давно нет.
Размышления прервал раздраженный голос Алены Николаевны:
– Владислава, к чему этот детский сад? Новому в завещании появиться просто неоткуда. И, к твоему сведению, оплата выезда нотариуса почасовая, а Дмитрий Александрович очень дорогой юрист. Сама понимаешь, лишние траты сейчас совсем ни к чему, и так копейки считаем, – она укоризненно покачала головой. Протянув мне ручку, добавила: – Подписывай документы, и отпустим, наконец, Дмитрия Александровича.
– Не волнуйтесь, Владислава Юрьевна, – безмятежно откликнулся нотариус, – дополнительной оплаты я не возьму. Вы можете знакомиться с документами без спешки, как и без стеснения задавать вопросы, если они у вас появятся. Я полностью в вашем распоряжении.
– Алена Николаевна, позвольте полюбопытствовать, – я обаятельно улыбнулась сердито поджавшей губы женщине, – а до получения опеки надо мной какой у вас был основной источник дохода?
– Не понимаю, – озадаченно пробормотала та, – к чему этот вопрос?
– И все же?
– Если уж ты все позабыла, то напомню, – «тетушка» горделиво вздернула подбородок. – После смерти родителей ты, моя дорогая, не могла жить в вашем доме: слишком страдала и мучилась. И я, ради твоего комфорта и спокойствия, пожертвовала собственным бизнесом. В итоге же за свою доброту получаю только черную неблагодарность! – с чувством оскорбленного достоинства она поджала губы. – Этот дом и флигель я долгие годы сдавала отдыхающим, а теперь в нем живешь ты. Причем занимаешь мою комнату!
– Спасибо вам, Алена Николаевна, – якобы уважительно склонила я голову. – Поверьте, я ценю вашу заботу и больше не доставлю вам неудобств. Сегодня же с братом и няней мы вернемся в наш дом. И, раз вы теперь опять плотно займетесь собственным бизнесом, уж как-нибудь сама разберусь со своими проблемами, – я нарочито медленно подтолкнула к изумленной женщине доверенность и договор мены.
Ошалев от неожиданности, та сердито раздула ноздри. Кое-как справившись с эмоциями, процедила:
– Ваше заселение невозможно.
– Почему? – бесхитростно уточнила я и похлопала ресничками, хотя внутренне была предельно собрана и хладнокровна.
Нотариус заинтересованно повернулся к уже бывшей опекунше и любезно спросил:
– Алена Николаевна, а разве есть препятствия? Насколько мне известно, никаких письменных соглашений о намерении совершить сделку мены между вами и Владиславой Юрьевной не существует.
Сжав кулаки, да так, что побелели костяшки пальцев, женщина процедила:
– В доме отдыхающие. Сняли целиком на месяц и заехали всего два часа назад. Выгонять их на улицу противозаконно.
– Дмитрий Александрович, я не сильна в юриспруденции, – я смущенно потупила взор. – Подскажите, пожалуйста, имеет ли право опекун заключать какие-либо договоры от моего имени по окончании срока опеки?
– По действующему законодательству, не имеет, – усмешка тронула губы профессионала. Помолчав, он неожиданно предложил: – Если вы желаете, Владислава Юрьевна, я прямо сейчас могу поехать с вами и Аленой Николаевной к дому и проследить за возвращением бывшим опекуном принадлежащего вам имущества. Как дома, так и всего, что там должно находиться из мебели и вещей. В случае если возникнут сложности с… гостями, проживающими сейчас в доме, ничего не мешает вызвать представителей охранки. Те быстро окажут содействие.
– Буду признательна, – ответила искренне.
Меж тем мой разум лихорадочно работал. Юрист как-то уж слишком ко мне лоялен и, уверена, не из-за простого человеколюбия. Вопрос: почему у этого мужчины возникло такое внезапное желание помочь? Явно нетипичное поведение для дорогостоящего нотариуса.
Вновь обаятельно улыбнувшись разгневанной женщине, я, спустя красноречивую паузу, спокойно промолвила:
– Вот видите, Алена Николаевна, никаких препятствий, по сути, и нет. И Дмитрий Александрович нам с вами поможет.
– А деньги?! – лицо женщины пошло красными пятнами. – Их же придется вернуть!
– Естественно, – обронила я и неспешно встала из-за стола. – Впрочем, прямо сейчас распоряжусь, чтобы няня начинала собирать вещи. Мы освободим дом максимально быстро, можете предложить его вашим гостям для проживания. Славно я придумала? – сдерживая усмешку, посмотрела прямо в глаза бывшей опекунше.
Покраснев как свекла, та буквально кипела от злости. Положа руку на сердце, я испытывала сейчас удовольствие. Терпеть не могу, когда пытаются нажиться на тех, кто не в силах дать отпор. Эта женщина не заслуживает ни толики уважения.
– Ты издеваешься?! – голос Алены Николаевны задрожал от едва сдерживаемой ярости. – Гости – аристократы! Да они сюда зайти побрезгуют!
– Тут уж ничего не поделать, – заявила я глубокомысленно и обратилась к нотариусу: – Дмитрий Александрович, подождите буквально пять минут. Мне необходимо переодеться.
– Не тревожьтесь, Владислава Юрьевна. И подожду, и сделаем все в лучшем виде, – мужчина указал глазами на мой мизинец и со значением отметил: – Симпатичное колечко. Оно вам очень идет.
Глава 4
«Нотариус четко дал понять, почему помогает: он знает владельца кольца, – с быстротой молнии полетели мысли. – Его что-то связывает с моим спасителем? Или Константин настолько популярная здесь личность? И первое и второе не очень хорошо. Долг платежом красен, и что попросят взамен – неизвестно. Но помощь профессионала сейчас как нельзя кстати. Отказываться от нее глупо».
Промолчав, я улыбнулась Дмитрию Александровичу, под убийственно злым взглядом бывшей опекунши взяла со стола конверт с картами и мобильным и вышла из кухни.
Подойдя к двери в комнату Пети, осторожно ее открыла. Крупную фигуру няни увидела сразу же: женщина стояла с ребенком на руках у окна и, ласково воркуя, что-то показывала на дереве.
Я бегло осмотрела потертые обои, убогую обстановку. Здесь стояло три узких кровати, три тумбочки и допотопный шкаф. Фактически это номер на троих гостей, а для ребенка, по сути, нет ничего, кроме расстеленного на полу голубого покрывала да лежащих на нем ярких игрушек.
Неожиданно поняла, почему малыш живет в этой комнате, а не в няниной: банально больше места для игр. Но почему моя предшественница не отдала им свою комнату, думать даже не хотелось.
Неодобрительно качнув головой, заметила вопросительный взгляд женщины.
– Сейчас ненадолго уеду, – сообщила ей. – Сегодня мы возвращаемся в наш дом. Начинайте собирать вещи. Как вернусь – помогу.
Глаза няни подозрительно заблестели. Быстро справившись с эмоциями, она деловито пообещала:
– Госпожа, вы не тревожьтесь, я мигом справлюсь. Понадобится часа два, не больше. Вещей-то у нас мало.
Отвернувшись, пожилая женщина тепло улыбнулась ребенку, принявшемуся сосредоточенно вытаскивать гребень из ее волос. Затем, аккуратно отцепив пальчики Пети, посадила мальчика на покрывало. Малыш тотчас занялся желтым грузовиком.
У меня же оставалась еще пара моментов, которые хотелось бы выяснить прямо сейчас. Если придется вызывать полицию, то, скорее всего, понадобится удостоверение личности. А вот где его искать – не представляю.
Задумчиво понаблюдав за няней и братом, я мысленно скрестила пальцы на удачу и спокойно поинтересовалась:
– Вы случайно не помните, где мои документы?
– В вашей комнате. Нижний ящик рабочего стола, – откликнулась хозяйственная женщина. – Если не переложили, там должны быть.
– Спасибо, – я вытащила из конверта нотариуса свой новый мобильный, протянула няне. – Забейте, пожалуйста, ваш номер.
Кивнув, женщина уверенно потыкала пальцем в дисплей и вернула телефон мне. Неожиданно встревожившись, торопливо промолвила:
– Хозяюшка, вы же не ели ничего! Может, дела подождут? Я быстренько перекусить приготовлю.
– Нет времени. И так вынуждаю нотариуса ждать, – покачала головой. Услышав, как заурчал пустой желудок, поморщилась. – Вы начинайте собираться. Как поеду обратно – позвоню.
Не дожидаясь ответа, я покинула комнату Пети и направилась в свою.
По пути глянула на дисплей мобильного. Прочитав написанное няней, усмехнулась. Кроме номера телефона, у меня теперь есть ее фамилия, имя и отчество: заботливую женщину зовут Мария Игнатьевна Носова.
Все, надо срочно ускоряться. Времени в обрез: нотариус лоялен, но не стоит наглеть.
Собралась я буквально за пару минут. Особо не выбирая, надела серенькую футболку, темно-синие джинсы. Всовывая ноги в кроссовки, поискала глазами расческу. Та обнаружилась на полу возле кровати.
Энергично расчесываясь, подошла к столу, уверенно открыла нижний ящик. Сверху белел конверт. Мельком посмотрела на отправителя: Императорская южная школа. Взяла плотный чуть шероховатый прямоугольник. Конверт не был вскрыт, а сверху алыми буквами горело: «Важно! Срочно!».
Хм-м… Няня обмолвилась, что я не хожу на учебу. Не извещение ли это об исключении за прогулы? Надо обязательно прочитать.
Положив письмо на стол, я торопливо вытащила из ящика плотную черную папку. Заглянув в нее, обнаружила пластиковую карточку с теперь уже моей фотографией.
«Водительское удостоверение», – про себя прочла надпись.
Ух ты, моя предшественница, оказывается, водила машину? Прекрасно! Надеюсь, в управлении местный транспорт не сильно отличается от нашего. Впрочем, все равно разберусь. Опыт-то есть.
А где же паспорт-то?
Покопавшись в бумагах, но так и не найдя нужный документ, досадливо поморщилась. Ладно, времени нет искать. Сейчас и права сойдут.
Запихнув пластик в задний карман джинсов, торопливо поднялась. Недолго думая, положила в этот же карман банковские карточки, схватила мобильный и запечатанное письмо из школы и стремительно вышла из комнаты.
Наверное, ознакомление с корреспонденцией следовало отложить, однако было банально интересно, что там.
Остановившись в дверях кухни, я спокойно сообщила:
