Читать «Убей меня быстро: Падение Дракона» — Мариан Траум онлайн
Страница 12 из 17
Кассиан прикрыл веки, и уже себе под нос, пробормотал:
— Ладно, надеюсь, в местной пищевой цепочке я хотя бы не на уровне полевой мыши. На худой конец кабана. Чтоб солидно.
Он хотел добавить что-то ещё, но мир поплыл перед глазами. Темнота по краям зрения сгущалась. Капли крови, одна за другой скользили по ключице, впитываясь в ткань льняной рубашки.
Стейнар поднялся и направился к массивному ларю в углу комнаты. Он откинул крышку сундука и вынул кожаную сумку. Вернувшись, опустился на колени перед диваном. Бархатная накидка разлилась вокруг него на полу тёмным, почти жидким пятном. Он достал хрустальный флакон и рулон плотной белой ткани.
— Позволь.
Стейнар отстранил дрожащую руку Кассиана от шеи. Он пропитал ткань жидкостью из флакона и аккуратно прижал к ране. Средство жгло, но жар был сухим, вызывая мгновенное онемение. Затем быстрыми, точными движениями наложил повязку, туго зафиксировал её у ключицы.
Кассиан молча наблюдал, чувствуя, как боль отступает под холодным профессионализмом этих рук. Сознание прояснилось, принеся с собой неудобные мысли. Воитель заметил, что черты лица вампира, ранее заострённые голодом, смягчились. Кожа на скулах налилась сиянием, волосы потемнели. Он стал моложе.
— Всё. Теперь можешь падать в обморок.
— Да вроде полегчало.
— Вот и славно.
— Странное чувство, — прошептал мужчина, чувствуя, как возвращается способность мыслить. — Когда враг перевязывает твои раны.
Рука вампира, поправлявшая узел, на мгновение замерла.
— Я не твой враг, Кассиан.
— Знаю. Оттого и страннее.
Стейнар встал с колен и сел на диван рядом, взглянув на свою работу. Повязка сидела безупречно.
— Вот чёрт. — пробормотал Кассиан. — И кто же я по-твоему теперь? Глупец или…
— Идиот. Благородный, храбрый идиот. И… свидетельство.
— Чего?
— Того, что я ещё не ошибся во всём.
— Иногда я тебя совсем не понимаю. Но, доверяю, гад. До остановки сердца, как видишь.
Стейнар отвёл глаза к огню, в его серьёзном бледном профиле что-то дрогнуло.
— Этого я точно не заслуживаю.
— А мне решать, что ты заслуживаешь, — Кассиан парировал с внезапной твёрдостью, и жестом, полным усталого величия, махнул рукой. — Теперь заслуженно иди и принеси мне воды. Голова раскалывается.
Стейнар встал. Тень, удлинённая огнём, проползла по стене.
Взгляд Кассиана скользнул мимо, к стеллажам, уходящим в полумрак. Там, среди привычных фолиантов по тактике и истории войн, стояли тома в потёртых переплётах с тиснёными надписями: трактаты по алхимии Сизольха Фалларского, анатомические атласы с раскладными гравюрами, хроники эпидемий. Пособия по изучению материала, который вампир исследовал, с холодным, академическим интересом. Самое любопытное — некоторые корешки были потрёпаны сильнее других. Те, что об анатомии — да. Но были и другие. Философские трактаты. Поэзия. Сборники легенд.
Стейнар вернулся через пару минут с тяжёлым хрустальным графином, налил воды в кубок.
— Дай-ка сюда. Спасибо. — Кассиан сделал несколько долгих глотков, поставил кубок на низкий столик.
Стейнар снова занял своё место.
— Ты боялся, что настанет час, когда я сорвусь. — нарушил тишину его вкрадчивый голос, — Я уже срывался. Не единожды. Просто тогда не было рядом такого упрямого идиота, который считал бы, что во мне есть что-то, достойное понимания. Все деревни, что я погубил, это и есть тот самый срыв.
— Деревни?
— Я сожрал целые деревни, Кассиан. Их имена, их лица. Я не помню никого. Минул уже век с тех пор, но сути это не меняет.
— Та самая цена вечности? Покажи… Расскажи мне… что самое страшное ты совершил? То, что до сих пор живёт под кожей.
— Смелый мальчик… — протянул Стейнар, лениво и ласково. Он откинулся на спинку дивана, и улыбнулся, так, что стало не по себе. — Ты действительно хочешь узнать, каково это, быть мной? Самое страшное? Зная вашу человеческую природу, думаю самое страшное для тебя, это моё упоение моментом. Однажды, я слушал, как мать шепчет младенцу «всё хорошо», пока я пил из неё. А потом смотрел, как младенец тыкается лицом в её холодную грудь. Чистейший акт познания. Рождение ужаса. Я в нём участвовал. Она умоляла пощадить ребёнка. Готова была на всё. Я сказал: «Хорошо. Твоя жизнь — за его». Она благодарила меня, Кассиан. Благодарила, пока я упивался ею. Она прижимала его к себе так крепко, что мне пришлось разжимать окоченевшие пальцы один за другим, чтобы забрать дитя. Он был тёплым, пахнущим молоком, когда тянулся к моим рукам. Я даровал ему эту последнюю, гнусную надежду. И опустошил, с особым наслаждением, сравнивая вкус её отчаянной жертвы и его слепого невинного доверия.
Кассиан почувствовал, как внутри что-то рвётся. Та ниточка, которая связывала с этим пугающим существом, натянулась до предела, готовая лопнуть. Он мог бы встать. Мог бы выйти за дверь, закрыть её и никогда не возвращаться. Но не сделал этого. Глаза смотрели на вампира, и он видел, как его лицо становится… безжизненным.
Наконец, Стейнар замолчал.
— Ты… — голос Кассиана сорвался, превратившись в сип. Он прокашлялся, чувствуя, как саднит горло. Сглотнул раз, другой, третий, но ком не уходил. — Ты сумасшедший. — прошептал он.
— Я вампир.
— Это не оправдание.
— Я не ищу оправданий, — ответил Стейнар. — Я просто говорю правду. Ты возжелал её, и вот она пред тобой.
Кассиан провёл рукой по лицу, чувствуя, как внезапная усталость наваливается на него.
— Если я для тебя просто еда, почему ты не закончил? Я… я не знал наверняка, остановишься ли ты. Это ведь ты… Стейнар де Кайрах. А я просто человек. Когда ты начал пить глубже, я подумал, что ты мог…
— Мог. Но не стану.
— Зачем ты мне рассказал? Про деревни. Про мать с младенцем. Ты мог соврать. Мог промолчать. Для чего дал мне эту картину?
— Стало скучно.
— Врёшь. — Кассиан покачал головой. — Ты хотел проверить. Чтобы я увидел тебя настоящего. Ты хотел знать…
— …останешься ли ты, — закончил за него Стейнар.
Кассиан поднял руку к шее, коснулся повязки, чувствуя, как плотно она сидит. Затем откинулся на спинку дивана и вдруг нервно рассмеялся.
— Чёрт возьми… Ты очень странный вампир. Не понимаю. Зачем? Зачем тебе всё это? Служить людям, сдерживаться, вести дипломатические игры. Почему не вернуться к сути? Ты же сильнее, умнее. Ты бессмертный. Это же естественно.
Стейнар молчал дольше обычного. Затем заговорил тихо, и в интонации засквозила странная, уязвимая правда, которую он не собирался прятать.
— Я не знаю. Если бы у меня был ясный ответ — «из благодарности», «из мести», «из скуки» — было бы легче. Нет ответа. Есть только мой личный, уродливый бунт против собственной природы. И знаешь что самое странное? Я никогда и ни с кем не говорил об этом. Никогда. Ни с людьми, ни с себе подобными. Никто не спрашивал. Никто не хотел знать. Все либо страшились, либо лебезили, либо хотели воспользоваться. Ты первый. Первый, кому я могу сказать «я не знаю» и не ждать немедленного удара кинжалом в спину или рабского поклона. Вот и весь мой ответ, Кассиан.
Стейнар отвернулся к камину, давая собеседнику переварить эту горькую, страшную и бесконечно одинокую исповедь.
— И как, — спросил вампир, снова глядя на огонь. — Твоё доверие всё ещё живо?
Кассиан усмехнулся. Устало, но усмехнулся.
— Живо.
— Почему же?
— Потому что ты честен. Я рад, бесконечно рад, что знаком с этой версией тебя. С той, что мучается, устаёт и строит крепости самообладания. А не с той, которая была раньше.
— Это необычный взгляд. Признаюсь, подобное своеобразие редкость в моей долгой жизни.
— Ты говорил о лицах, которые стёр. А своё… своё собственное лицо ты помнишь? Тот день, каким ты был до?
— Припоминаю, пожалуй. — Стейнар взглянул на Кассиана, и в обычно неподвижных чертах отразилось что-то похожее на мрачную обречённую благодарность. — Ты воскрешаешь память.
— И что теперь? Я теперь могу назвать тебя другом?
Они посмотрели друг на друга. И вдруг напряжение, висевшее в комнате весь вечер, лопнуло.
Они рассмеялись.
Кассиан сдавленно и нервно. Стейнар почти беззвучно, лишь плечи вздрогнули, а глаза замерцали серебряным блеском, в свете огня.
— Это тебе решать. Если тебе нужно это слово — используй его.
— Ты… — начал Кассиан, но махнул рукой и умолк. Он поднялся и, всё ещё чувствуя лёгкую дрожь в коленях, прошёл к двустворчатой дверце, ведущей на каменный балкон. Распахнул её. В лицо ударил влажный после дождя воздух.
Кассиан опёрся о парапет, вглядываясь в тонущую в ночном тумане улицу. Ветер шуршал листьями где-то в темноте. Он принёс с собой запах подгоревшего масла из пекарни, и пыль мостовых, уставшей, задрипанной, но всё ещё величественной столицы, живущей в страхе перед тем, что за барьером.
Сзади мягко скрипнула половица. Стейнар вышел, принёс с собой два кубка — один с водой, другой с вином. Молча поставил воду на парапет рядом с Кассианом.
Кассиан отхлебнул воды, задумчиво рассматривая серебряный кубок.
— Стейнар.
— Ммм?
— А эти горы из видения… Ты там бывал?
— Нет. Они — часть твоих грёз. Ты увидел то, что хотел видеть. Я лишь приоткрыл дверь.
— Понятно. Кхм… Ладно. Когда за драконом?
— Дела требуют завершения. Отправимся через неделю. Будь готов.
— Понял. — Кассиан шагнул с балкона в комнату, и замер на мгновение, спиной к ночи. — Спокойной ночи… друг.
Последнее слово повисло в воздухе, пробное, неуклюжее, но по-человечески искреннее.
— Доброй ночи, Кассиан. — донеслось с балкона.
Кассиан не обернулся, лишь замедлил шаг у камина, где в золе ещё тлели угли, нащупал щеколду, отодвинул её и вышел. Дверь закрылась с тихим скрипом.
Стейнар поднёс бокал к губам, вдохнул терпкий аромат и сделал глоток. Вино было выдержанным, с долгим послевкусием. Благородное. Мёртвое вино. Совсем недавно он пил живое, кровь этого безумца, который только что назвал его другом.
— Друг, — одними губами повторил вампир. Слово казалось странным. Чужим. Почти забытым. Он не помнил, когда кто-то последний раз называл его так. — За тебя…
И допил.
Глава восьмая
«Дремлющий Очаг Кольвуса»
Солнце клонилось к закату. Багровое, тяжёлое. Оно умирало медленно.
Последние отблески гасли, уступая место сгущающемуся сумраку. Влажный, пронизывающе холодный туман клубился над мостовой, крадя звуки шагов и растворяя очертания домов. Он стелился по камням, густой, как призрак, который ищет своё тело, и не может найти. В воздухе висел запах сырости, какая бывает только осенью, когда дожди идут каждый день, а земля не успевает просыхать.
По улице двигались четверо. Каждый вёл за собой лошадь.
Впереди, сливаясь с туманом, шёл Стейнар.
За ним следовал Кассиан, воин лет тридцати, в кожаном доспехе хорошей выделки, с двумя изящными мечами, что висели на спине, перекрещенные, как крылья.
Ричард держался скованно, теребя поводья в попытке справиться с нахлынувшей тревогой.
Чуть поодаль шагала Элайна, колдунья в белоснежной мантии. Её стройная фигура контрастировала с грубыми камнями мостовой и тяжёлыми силуэтами спутников. Просторный капюшон окутывал лицо, изредка открывая взору тонкие черты, гладкую кожу и пряди светлых волос.
Дорога пошла под уклон. Красивые каменные дома сменились старыми, обветшалыми постройками.
Здесь не было цветов. Здесь не было аккуратных крыш. Была только бедность, та самая, которую Ричард знал так хорошо, потому что сам вырос среди неё. Стены были тёмными, покрытыми копотью и мхом; окна маленькими, с мутными стёклами, за которыми не было видно ничего, кроме темноты.
Ричард и Кассиан разговорились. Теперь они шли рядом, воин и алхимик, и их голоса были единственным звуком, который нарушал тишину улицы.
Кассиан выругался, продолжая рассказывать историю о сбежавшем поросёнке и новой страже.
— Помнишь тот переполох, когда говорили, что в арсенал кто-то пробрался? Так вот, это был поросёнок! Поросёнок, представь, сбежал из императорского сада! Охрана его потеряла, а нашёлся он в итоге почему-то в подвале арсенала. Целый отряд на поиски отправили. Охрана в панике, думают диверсия какая-то. И, конечно, кого сначала начали подозревать?
— Тебя? Как самого подозрительного?
— Именно! — Кассиан вздохнул, выпуская изо рта белое облачка пара. — Я ведь общаюсь с советником, а он вампир. Меня бесит это внимание. Сколько империю ни спасай, а всё равно будут коситься. А, поросёнок. Мол, «Вот он, под носом у тебя сбежал, а теперь уже в арсенал забрался, кто виноват?» Я им отвечаю: «Наверное, поросёнок решил стать воином и полез в башню учиться стрельбе из лука! Или хотите сказать, я специально отправил его туда? Чтобы что? Вы хоть знаете, кто я такой? Я Кассиан из армии Гильермо. Видите эти клинки. На арене меня называют Стальной Сокол Империи. Слыхали хоть о таком?» Ну они так: «Э-э... Извините, сэр! Мы просто новые тут. Ещё не всех знаем.»
— Да уж. — Ричард улыбнулся, и покачал головой.
— Ну и вот. Все эти истории... — Кассиан резко сбросил капюшон, и сощурился от мороси которая неприятно защипала лицо. — К чему я это? Стражи стало больше, но... не нравятся мне эти новенькие, понабрали чёрт знает кого. Старая гвардия хоть и не была идеальной, но всегда стояла на страже. А эти? Сторожат собственные сны. Они не заметят, если сюда гоблин тощий придёт и в одиночку город захватит!
— По ошибке, — усмехнулся Стейнар.