– Вот до чего довела твоя беспечность, влюбленная дурочка.
И хочется на нее крикнуть, но губы не двигаются. Птица похожа на Инфанту, но только более злая. И какая-то жуткая женщина пришла вместе с птицей. Вернее прилетела, потому что у нее тоже есть черные крылья. Но не птичьи, а узорчатые, как у мотылька. У нее тоже красный камень во лбу, растет прямо в коже, а ее платье это чистый огонь. И она тоже злобно шепчет, стараясь сорвать колье с шеи Амаранты:
– Отстань от него! Он мой!
Амаранта с ней дерется. И вот ее соперница превращается в столб огня и черноты.
И все. На этом сон кончился.
Так это был только сон?
Амаранта не знала: вздохнуть ли ей с облегчением или разочароваться.
Огромная кровать под балдахином, на которой она спала, явно была древним супружеским ложем местных графов. И в брачную ночь ее положено было украшать цветами, которые входят в их герб: незабудками, цикорием и зверобоем. То есть теми цветочками, которыми изобилуют местные поля. Так откуда же вместо них появились розы ярко-золотого цвета. Они неестественно сияли, обвившись плетнями вокруг столбцов кровати и шатром сплетясь под балдахином.
– Это чудо! – Амаранта протянула руку, чтобы коснуться одной золотой розы и сильно уколола палец об острый шип. Он и впрямь на ощупь был как металлический. Правда ли, что эти розы сделаны из чистого золота? Похоже на то. Вот только золото не растет. А эти побеги роз вытягиваются в длину, разрастаются на глазах, захватывают все больше пространства. Скоро ими зарастет вся кровать.
Амаранта схватила пеньюар, накинула поверх кружевной сорочки и буквально выскочила из постели. Дожидаться горничной сейчас было бы неразумно. Если спальня вся зарастет колючими золотыми плетнями, то ее саму они изранят до смерти. Надо поскорее уносить отсюда ноги. Если все это шутки эльфов, местных добрых союзников, то она неправильно выбрала страну, в которой будет жить. Замужем она или нет, а из такого края волшебства нужно бежать без оглядки. Останешься тут и станешь жертвой проказ фей.
Где кстати Ангус? Наверняка, охотиться или пирует со своими новыми сверхъестественными союзниками. Любой задиристый молодой мужчина будет рад таким друзьям, как мальчишка рад рогатке. Ведь с такими союзниками можно все, чего нельзя с простыми людьми. Они ведь волшебные и на все способны. Хочешь – зарастят весь мир золотыми розами и опоят всех недоброжелателей волшебным вином, а хочешь – зарастят все вражеское войско колючими плетнями, в которых враги запутаются и погибнут, истерзанные металлическими шипами.
Для парня это все отличное развлечение, но вот ей в таком месте делать нечего. Она предпочитает приличную жизнь колдовским проказам. А сюда, так и гляди, еще нагрянет инквизиция, если кто-то донесет королю Илиора о том, что тут происходит. Епископ скончался от сильного кровотечения и ожогов прямо после венчания. Интересно, чем он успел обжечься. Разве только внутри собора, отстроенного финодирри, он ощутил себя, как в раскаленной печи. Вот почему нечисть под потолком так радостно почесывала когти.
Как бы то ни было, Амаранта не собиралась становиться их следующей жертвой. Ей всего то и нужно позаимствовать из графских конюшен хорошего быстрого коня и ехать назад в порт, чтобы успеть на ближайший корабль. Все равно брак, частично скрепленный епископом, а частично эльфом, можно считать недействительным.
Амаранта глянула вниз в окно. Внизу на лужайке какие-то твари, как ни в чем не бывало, играли в кегли с группой оруженосцев, а чудовища в латах мерились силами с рыцарями. За всем этим издалека наблюдала стайка злобных фей.
И вся эта нечисть не на костре инквизиции! И даже не в аду, где им положено быть. Все они, как дорогие гости, вольготно расположились рядом с людьми. Пробуют человеческую еду, примеряют людскую одежду, скоро станут спать с человеческими женами. Так, в знак благодарности за волшебный союз, который заключен.
Нужно убегать как можно скорее из этого дикого края. Амаранта завязала ленточки пеньюара дрожащими пальцами.
– Стой! Не уходи!
Кто это сказал? Уж точно не Ангус! Голос был приятным и тягучим, будто мед. От него становилось сладко на душе. Амаранта огляделась в поисках говорившего. Казалось, что голос исходил отовсюду: и слева, и справа, и даже с потолка. Может, это всего лишь эхо или очередная галлюцинация – последствие выпитого вчера магического вина. Она и выпила то всего одну рюмку. Откуда же столько видений?
Повсюду сверкали золотые розы. Их плетни вились на стенах и колоннах. Она коснулась и укололась.
– Это подарок тебе от меня. Я хотел подарить их вам обоим на свадьбу, тебе и Ангусу. Но, увидев тебя, понял, что они для тебя одной. Золотые розы – символ моего царства.
Сам король эльфов стоял рядом. Он возник словно из ниоткуда. Амаранта даже не успела изумиться. А он перехватил и поцеловал ее руку. Кровь из уколотого шипами пальца тут же перестала течь.
– Я пришел утешить тебя. Мне показалось на свадьбе, что у тебя расстроенный вид. Ты тоскуешь по родине? Мне слетать туда и принести тебе какое-то напоминание от родных?
– А ты это можешь?
– Могу доставить тебе письмо от них за час.
– Не пользуясь кораблем.
– И не пользуясь слугами. Я сам могу стать твоим посыльным.
Какой он искренний и на вид совершенно невинный. Нужно гнать его отсюда прочь, пока желание изменить мужу не станет совсем неодолимым. Она только еще новобрачная, даже года в браке не прожила, а уже мыслит об измене. И объект соблазна пришел не откуда-нибудь, а из мира волшебства. Тут ему не место. Иначе все пойдет не так, как должно. Волшебные существа не должны вторгаться к людям, чтобы не получилось неразберихи.
– Улетай! – Амаранта отвернулась.
– Я могу сносить в Алуар к родне тебя саму. Прямо сейчас. Хочешь? – он уже стоял возле нее, как будто она и не отворачивалась. Куда не повернись, он повсюду.
– Что ты хочешь? – сдалась Амаранта.
– Сделать тебя счастливой!
– Меня или Ангуса?
– Главным образом тебя. Но смотрю, ты не рада, что я здесь.
– Мы слишком разные, ты и я, эльф и девушка.
– И что с того?
– Волшебные существа и люди не должны встречаться.
– Но мы уже встретились, и я об этом не жалею.
Он протянул к Амаранте пустую ладонь и в ней тут же возникла золотая роза с золотыми шипами, будто на коже у него расцвела.
– Прими в знак моего восхищения тобой!
У Амаранты вдруг замерло сердце. Даритель почти силой навязал ей золотую розу. Цветок был из чистого золота. На один его лепесток можно целый деревенский дом купить, а вся роза в росе из бриллиантов окажется по стоимости мелкого феодального владения. Если король эльфов делает подарки, то высшей пробы. Но не это главное! Сам его визит больший подарок, чем все сокровища мира. Ведь он все может. Если подружиться с ним, то забот не будет. Амаранта только сейчас поняла, какой чести ее удостоили.
Сам Дагда был рядом. От него веяло волшебством. Его красивые синие глаза на миг отразили радугу. Амаранта протянула руку и робко коснулась его кудрей золотистого оттенка. Они мягкие, как рожь. И лицо у него такое прекрасное, открытое и совсем юное. Это мальчик лет девятнадцати, а не грозный эльфийский король. Без своей вчерашней тяжелой короны он выглядел застенчивым и незащищенным. Хотелось его приласкать, как золотистого котенка, который сам пришел в гости.
Его кафтан, сорочка и плащ – все было цвета первой вешней зелени. Амаранта потянула за шнурок его воротника и обнаружила, что это не шнурок, а зеленый побег вьюнка. Из кожи над ушами под вьющимися прядями тоже росли золотые листики. Это было так необычно и так красиво, что Амаранта счастливо засмеялась.
Как приятно быть рядом с эльфом. Сразу становится так тепло и хорошо, будто она дома. И на ум приходит крамольная мысль, что ее дом там, где живет король эльфов, а не там, где находиться ее муж. И уж тем более не за холодными морями, где осталась ее кровная родня. Близким и родным ей всегда был только этот прекрасный эльф.
Дагда обнял ее за талию, не говоря ни слова, и быстро притянул к себе. Между его пальцами тоже пробивались зеленые побеги с листиками, но ей было все равно. Пусть хоть они оба обрастут зеленью и вьюнком, главное, чтобы он и дальше обнимал ее. В его объятиях она согласна обратиться в одно цветущее раскидистое дерево.
Кстати, как хорошо бы было, застыть деревом со стволом, состоящим из двух сплетенных в объятиях фигур: одной эльфийской и одной человеческой, и ветвями, сплетшимися в крону, как соединенные руки. Люди будут проходить мимо и не понимать, откуда это дерево взялось. А она с возлюбленным сможет быть все время вместе.
Что скрывать? Дагда – тот, в кого она влюбилась с первого взгляда еще на своей свадьбе с Ангусом.
– Только вот кто-то злой может взять и спилить любовное дерево, – пропищал над головой грубый голосок.
Амаранта не успела понять, кто говорил. Мимо как раз проходила охрана, поэтому Дагда быстро оттянул ее в альков. Там они и застыли, обратившись в кипарис с рельефным двуглавым стволом. Охранники и флиртующие гости прошли мимо, не замечая их, как и многочисленные пальмы в кадках.
Метаморфоза произошла так быстро, что Амаранта сама не поняла, почему тело покрылось корой, а ноги и руки ее не слушаются. Чары спали быстро, едва они снова остались одни, как кора рассыпалась, а листочки остались расти лишь на ее платье. Скоро исчезнут и они.
Воспользовавшись ее растерянностью, Дагда быстро прижался губами к ее губам. Вот это действительно волшебство, а не поцелуй. Амаранта ощутила запахи цветущего луга, дождя и розовых лепестков. А потом вдруг откуда-то пахнуло гарью и жаром.
Дагда тут же оторвался от ее губ.
– Мне пора!
– Так скоро? – и это говорит та, которая хотела его минуту назад прогнать, чтобы не слишком им соблазниться.
Дагда даже не посмеялся над такой переменой. Похожее, он тоже чувствовал себя не в своей тарелке и очень смущался.
– Я вернусь, – искреннее пообещал он. – И день не пройдет, как я снова буду с тобой.
Не хотелось его отпускать. Вот бы смотреть на это красивое лицо целую вечность. Но эльф исчез, оставляя ей листики кипариса на платье, золотые розы на колоннах и легкую ауру волшебства. Там, где он только что стоял лишь клубился сверкающий дымок.
Волшебный котел
Угли в нем уже начали выгорать. Красивые и жуткие лица сверхъестественных существ, выгравированные на стенках котла, недовольно корчились. Сам котел постанывал. Чтобы безотказно работать дальше, ему требуется кровь. Кровь смертных! Но Дагда поклялся больше ее не проливать.
Так что же делать? Кровь животных, птиц или рыб точно не подойдет. Для производства она не годиться. Зачарованные стенки котла ее не примут. Да, и он сам не решится убить животное, даже скот. Звери – это часть волшебной природы. Они возникли на земле так же давно, как феи и эльфы. А вот люди поначалу были скотом без разума, лишь с инстинктами. Они рождались голыми, без шерсти или крыльев. Они мотались по пустошам и лесам, становясь добычей его народа. Их легко было ловить и убивать. И самое главное не жалко. Как можно жалеть существо, которое само не понимает, как оказалось в этом мире, зачем родилось и зачем живет. Но время шло, и люди вдруг начали меняться. Вначале они начали портить камень, чтобы отстроить себе жилище и сделать оружие для обороны, затем полезли и дальше. Будто дьявол их искусил. Пустоголовые куклы внезапно начали что-то соображать. Их потянуло к огню, чтобы готовить на нем пищу, они стали собирать травы и плоды. А затем начались убийства. Представители человечества безжалостно расправлялись с птицами и зверьми, чтобы добыть себе обед. Но как за это не перебить их самих?!
Самое плохое, что в людях проснулся интеллект, почти равный разуму столетних созданий. Феи и эльфы существовали веками и набирались ума. Каждый человек быстро старел и умирал, но их зачатки рассудка стали переходить из поколения в поколение. И вот уже люди сформировались в такую армию, которая сумела бросить вызов волшебному царству.
– Пора их усмирять, – шептал Пак, витая рядом, но Дагда от него отмахнулся.
Лучше пойти на мировую. Он никогда не хотел войны. Битва за власть, которая много веков назад произошла между волшебными существами, полностью его иссушила. Создания одной расы не должны убивать друг друга. То же можно сказать и о людях. У них нет крыльев, рогов, когтей и сверхъестественной силы. Но многие девушки лицами похожи на прекрасных фей, пока не состарятся, разумеется. Их век не долог.
– Состарится ли Амаранта? – это снова был шепот Пака. – Тебя ведь интересует она одна, а не все человечество!
Он прижался к уху своего повелителя и эхом пропел:
– Амаранта! Амаранта! Амаранта! Какое чудесное имя! Очень подошло бы для феи. Но она всего лишь смертная. Жаль, что такой цветок когда-либо состариться и умрет. Давай назовем в память о ней один из чудесных цветов в нашем саду. И что еще мы могли бы сделать в честь Амаранты, чтобы отдать дань смертным, с которыми мы дружим?
Пак начал деловито загибать пальцы, которых вдруг на каждой руке оказалось больше дюжины.
– Каждому ставить памятник посмертно. Лечить магией их травмы, коих не счесть. Послать лепрехунов овеять поля магическим порошком, чтобы их урожай рос скорее. Придумать средство от старения и вымирания, но ведь люди плодятся быстрее саранчи. Если они перестанут умирать, то и места в мире для них не останется. Они это не мы. Они не совершенны.
– Мы тоже, – обрезал его Дагда. – Посмотри на свои рога и копыта. Раньше их не было.
– Что ж! Я провинился, как и все мы. Но я все еще бессмертный и весьма способный. Могу слетать в замок и сильно там напроказить. Или узнать, как поживает Амаранта. У нее сейчас брачная ночь?
Дагда перекривился.
– Оставь людей в покое.
– Давай заберем одну смертную к нам в качестве дани, и на век-другой оставим в покое всех. Тебе так станет легче!
Хитрец читал его душу, как манускрипт. Дагда с досадой тряхнул пшеничными кудрями.
– Мне станет легче, если мы перестанем воевать.
– Может, хватит отдавать скорбную дань тем, кого ты перебил в волшебной войне. Люди это скот.
– Больше нет!
– Допустим, среди них отыскалась одна звезда по имени Амаранта. Ее надо присвоить, вот и все. Мы ее даже не похитим, возьмем, как откуп от наших нападений. И все будет, как раньше.
– Иногда нужно что-то менять, – Дагда достал из волшебного котла немного золота и драгоценных камней. Вот все, что он смог выдать на остатках старой крови убитых над ним рыцарей. Все камни переливались разными цветами. Они должны обладать магическими свойствами. При чем каждый разными.
Гравированные лица на стенках котла шипели все более недовольно. Они требовали новых жертв. В обрамлении рогов, шипов и змей вместо волос эти лица выглядели устрашающе, несмотря на всю их красоту. Когда-то все эти существа были живыми соратниками, потом противниками. Сейчас они стали миниатюрой. Он их победил, но даже притронуться к ним пальцем было бы опасно. Они тут же его откусят и напьются крови. После того, как их уменьшили, они стали очень голодны. Причем им все равно, чью кровь пить: сверхъестественную или человеческую.
– А кто в этом виноват? – услужливо спросила совесть. – Не следовало начинать войну в первый раз.
Тогда война была неизбежностью. Теперь ее можно избежать. Но цена высока. Не трогать красивую графиню. Кто бы подумал, что на свадьбе нового друга его будет ждать такое искушение.
– Жена человека! – шептали, лукаво скорчившись, лица на котле. – Напои нас ее кровью, и мы дадим тебе такую силу, какой ты еще не ведал.
Зачем ему это? Он и так был достаточно силен. Когда-то он победил в честном бою их всех, но радости и гордости не ощущал. Держать побежденных в миниатюре, как в плену, тоже оказалось неприятно.
– Лети и узнай, как дела у наших новоиспеченных друзей и союзников из рода людского, но только никого не обижай, – скомандовал он Паку.
Тот что-то обиженно пропищал, но все равно полетел исполнять приказ. Никто из волшебных существ, даже тех, которые прибыли под его знамена когда- то по собственному почину, не имел теперь права ему не подчиняться.
Оставшись один, Дагда отмахнулся от назойливых бесплотных советчиков, вечно зовущих его из темноты, и представил себе Амаранту. То, как легко, будто паря над землей, она спешит через неф к алтарю. Ее платье воздушное и легкое, как крылья мотылька. Белокурые локоны спускаются до пояса. Фрезии и камелии из свадебного букета рассыпаются по полу. Облачный храм вполне ей подходил. Он мог стать местом ее обитания. Она сама похожа на облачную фею. Такие создания когда-то и прогнали его с небес. Так почему его к ней так влечет?
Дагда с силой сжал руку в кулак, так чтоб стало больно. Он попытался представить себе Ангуса. Граф пригож, как летний эльф, достаточно силен и натренирован в бою, чтобы дать отпор, кому угодно. А еще он умен – редкое качество для рыцаря. Кто из них сейчас грамотен? Но Ангус спознался близко не только с ристалищем, но и с библиотекой. Его стоит уважать. Он начитался о волшебном народе и сумел с ним поладить. Мудрый смертный! Будь он бессмертным и стал бы правой рукой волшебного правителя.
Дагда испытывал симпатию к нему. Но камнем преткновения внезапно стала его жена. Что за шутка судьбы? Взбрело же этому доброму молодцу жениться на заморской красотке вместо того, чтобы выбрать невесту в своем графстве. Или это все проказы Медеи Шаи, которая прослышав о необычной свадьбе, куда, между прочим, не позвали ее саму, решила подменить девушку одной из своих фей? Если так, то настоящая Амаранта давно уже лежит в овраге со свернутой шеей или томится в магической клетке, а воздушный дух притворяется ею.
Дагда тут же отмел эту догадку. Вряд ли! Девушка точно из человеческого рода. Поэтому и кажется таким поразительным то, что к ней привязалась волшебная птица. Обычно такого не случается. Эти свободолюбивые и мудрые создания не приемлют людей.
Котел снова зашипел. Кажется, он наполнился бурлящей кровью, которую, между прочим, сейчас никто не проливал. Она закипела, тысячи голос зашипели свои требования из красной жижи, которая, как тесто на дрожжах все поднималась и вдруг осела. На дне котла остался один драгоценный камень размером с женскую голову. Дагда вынул его и впервые за вечность вздрогнул. Это была голова Амаранты. Кто посмел? В нем все перевернулось. Захотелось раскрошить и страну смертных, и свою собственную голыми руками.
Но голова оставалась неподвижной всего миг. Вдруг она дернулась, перевернулась в его руках и одарила его такой наглой и лукавой улыбкой, которая никак не могла принадлежать Амаранте. И в самом деле, черты миловидного личика начали разительно меняться, превращаясь из человеческого в эльфийское.
– Простите, государь! – чьи-то руки забрали голову, поиграли ею, как мячом и приставили назад к собственному безголовому телу. Квентин любил так шутить. С тех пор, как Медея Шаи отсекла ему за какую-то провинность голову, а он после так и не умер, он естественно был охоч подразнить раздосадованную королеву фей и играл своей головой, будто шариком для кеглей. То снимал, то надевал, то подкидывал в воздух. Как он это делал, черт его знает. Верно одно – крепко голова на его плечах не сидела никогда. Как в прямом, так и в переносном смысле. Иначе б он никогда не вступил на пиру в дебаты с самой королевой и не оказался бы на плахе.
– Тебя прислали из Корунда?
– Из королевства фей, – деловито поправил Квентин. – Не люблю называть его иначе только из-за силы громадного драгоценного камня, от которого все мы якобы зависим.
– Что хочет твоя государыня?
– Она естественно обиделась, что ее не позвали на свадьбу.
– Я полагал, она не выносит общества смертных, а тем более их развлечения.
– Да, но если уж речь зашла о свадьбе, где кроме людей среди приглашенных числятся представители высшей расы, то не пригласить и королеву фей было явным невниманием. Она весьма раздосадована.
– Я сам был всего лишь гостем и лишь потому, что заключил союз. Не в моих силах было внести ее в списки гостей.
– Но в ваших силах было посоветовать. Местный граф вас слушается, как собачонка.
