Страница 4 из 7
В любом случае…
Я лихорадочно бросился к столу, нашел блокнот с карандашом, плюхнулся назад в кресло и отрывистым почерком начал выписывать имена и фамилии своих одноклассников.
Рука дрожала, я писал так криво, что и сам едва бы прочитал, что написал, но важно было успеть записать всех, пока я их помнил. И на ходу, пока я писал, имена стали растворяться в моей памяти. Исчезать. Распадаться на слоги и отрывочные полуслова-полуимена.
В конце концов, я оторвал руку от блокнота и посмотрел на то, что получилось.
1. Александр Иванов «Шура» 2. Анастасия Петрова «Звезда» 3. Максим Алиев «Маг» 4. Лилия Хасанова «Лиса» 5. Сидоров вечно больной 6. Екатерина Ли 7. Даниил Ким «Фантом» 8. Юлия Ус…манова? 9. Никита Гарсия «Блиц» 10. Лебедева 11. Рустам ( с залысинами) 12. Оля математик 13. Алексей или Андрей «футболист» 14. девочка из Казахстана 15. Димон «малой» 16. «Клуша» 17. Серега (подрался со мной в 8 классе) «Хан» 18. … 19. Виталий Ильин 20. Наталья Гуляева «Луна» 21. Оля Молчанова «Соня» 22. … 23. Якубова Жанна или Анна 24. Алекперов «Сокол» 25. … 26. Артем? 27. Петр Чайковский «Лыба» 28. Антон Михайлов
Сначала список шел ровно, я будто бы припоминал, потом в нем начали появляться пропуски, которые становилось все явственней, все глубже, я забывал фамилии, имена и клички и более того – я забывал лица их обладателей. Но все же… что-то у меня было. Не теряя времени даром, я открыл «Вконтакте» и начал искать этих людей. Мне нужно было быть уверенным, что я не сошел с ума и их действительно нет в интернете. Через два часа тщательных поисков, я понял, что никого не найду. Ни во «Вконтакте», ни в «Одноклассниках». Ни в «Яндексе», ни в «Гугле».
Осталась одна надежда. Фотоателье, где мы когда-то делали выпускные фотографии. Надежда практически иллюзорная. Невозможная.
Но других вариантов, похоже, не было.
Я закрыл дверь квартиры и вышел из дома в густую, качающуюся призрачными волнами жару. В этот момент и зазвонил телефон.
Глава 4
Дрожащей рукой я вытащил телефон из кармана джинсов, при этом чуть не выронил его на асфальт. Дрогнувший экран отобразил незнакомый номер. Сердце подпрыгнуло, застучало.
– Алло… – я с трудом унял дрожь в голосе, быстро осмотрелся и нырнул под пластиковый навес бакалейного магазина, где, как мне показалось, было чуть прохладнее.
– Алло… Антон Андреевич? – спросил мальчишеский голос, в котором я наряду с командными нотками различил нетерпение и даже долю озорства. Я сразу узнал голос лейтенанта из райотдела.
– Не ожидал услышать вас так быстро… – я не кривил душой и искренне удивился, несмотря на все, что случилось за последний час. В голове проскочила мысль, что можно было моему новому знакомому сообщить о краже, да только вот я сомневался, что это будет иметь смысл. Украли старый фотоальбом… смешно ведь. Тут у людей «Мерседесы» уводят по сто тысяч долларов и никому особо дела нет, а то несчастный альбом, который ни разу не яйцо «Фаберже».
Мой взгляд наткнулся на большой вертящийся куб, закрепленный на столбе через дорогу – на его сторонах замерли черные стрелки часов. Они показывали «16:15».
«До скольки работает фотоателье?», – подумал я, вслушиваясь в тишину в трубке.
– Да… – после затянувшейся паузы ответил полицейский. – Знаете, я, кажется, кое-что нашел и это… честно говоря… лучше бы вам приехать сейчас в райотдел. Это не телефонный разговор.
– Что?! – в трубке послышалось шипение и треск. – Что вы нашли? Скажите в двух словах… – я попытался выудить у него хотя бы что-нибудь, хотя прекрасно знал, что никто и никогда из полиции по телефону ничего не скажет, оставляя вас потеть и переживать до последнего.
В трубке снова послышалось кряхтение, какой-то голос, жужжание вентилятора – я прижал телефон к уху, боясь пропустить что-нибудь важное.
– Я нашел вашего друга, – сказал он почти шепотом. – Приходите скорее. Отбой.
Связь прервалась.
Я отнял трубку от головы и посмотрел на экран. Что я хотел там увидеть? Продолжение разговора? Лицо лейтенанта? Или фотку Петьки, может быть?
Но я ничего не увидел, зато представил лицо лейтенанта – озадаченное и даже ошарашенное. Именно таким тоном он сказал последнюю фразу. Тоном сбитого с толку человека.
Другой, более опытный полицейский плюнул бы на это дело от греха подальше. Но этот был еще зеленым, полным стремлений и надежд сделать жизнь людей лучше и хоть немного легче.
Я быстро прикинул расстояние до полицейского участка. Получалось около километра петляющей через дворы дороги. До Дома быта и фотоателье – чуть больше, километра полтора. Зато по прямой. Можно было взять самокат, но толку от него как от козла молока: постоянные бордюры нивелировали скорость и удобство.
– Черт… – процедил я и осекся. Из магазина вышла молодая мама с девочкой.
– Дядя ругается, – сказала она и посмотрела на меня своими большими голубыми глазами.
Это была та самая девочка в голубом сарафане, которой я помогал налить воды из колонки. В руках она держала красное ведерко. Только на этот раз оно было наполнено красным, трескающимся от спелости крыжовником.
– Я его знаю, мама, – снова сказала она. – Он спрашивал, как пройти к Дому быта.
Молодая женщина посмотрела на меня таким взглядом, будто в метре от себя увидела жуткого маньяка и убийцу.
– Не поняла… – начала она, испепеляя меня взглядом. – Как это… спрашивал? Когда спрашивал?
«Еще не хватало», – пронеслось у меня в голове.
Появление девочки и это странное происшествие на пустом месте предопределило мой выбор – я свернул налево и быстро зашагал в сторону райотдела.
Фотоателье никуда не денется, в конце концов. Простояло сорок лет и еще сорок простоит. Почему-то я был уверен, что и фотограф там не менялся с тех самых времен – лысый мужичок с крючковатым носом в джинсах и джинсовой же рубашке – очень модной по тем временам.
Чем ближе я подходил к райотделу полиции, тем сильнее нарастало беспокойство. Рядом с этим местом и в обычной ситуации чувствуешь себя не в своей тарелке, а теперь и подавно. Мое дыхание сбилось, чего не бывало даже при ходьбе или беге на длинные дистанции, я сильно вспотел. Лоб покрыла холодная испарина.
Здание полиции располагалось за углом ближайшей хрущевки. Я пока не видел само здание. Ноги сами замедлили шаг. Не доходя до поворота, я и вовсе остановился возле крайнего подъезда. Повернул голову, прочитал название улицы: «Пролетарская, 7». На лавочке в тени сидел дряхлый старик с кульком семечек в руках. Его водянистые глаза смотрели в пустоту. По одной он кидал семечки тощему голубю, который клевал их с истовой яростью.
– От судьбы не уйдешь, – услышал я его сдавленный шепот и от тона его голоса похолодел.
Это он мне или голубю? Впрочем… особой разницы сейчас не было.
Наверное, многие замедляли в этом месте скорость. Чтобы только не идти в это здание. Или вовсе останавливались. Возможно, это ловушка и меня зачем-то туда заманивают. Но… чтобы там ни было…
– Это точно… – пробормотал я и несмотря на появившуюся вдруг слабость в ногах, шагнул вперед.
Но не успел я пройти и десяти метров, как ноги сами замедлились. Я будто бы не стену наткнулся – замер и тут же попятился за большой куст ложноягодника. Прямо у входа в райотдел, подперев зеленую мусорку блестящим бампером, стоял темно-синий микроавтобус с тонированными стеклами без номеров и опознавательных знаков. Двое мужчин в штатском и в солнцезащитных очках ждали у дверей. Эти ребята явно не занимались доставкой питьевой воды. Через пару минут вышел третий штатский с черной папкой, они все погрузились в автобус, хлопнули двери, и, сделав широкий разворот перед зданием полиции, автобус скрылся из виду.
«Это просто оперативники, – попытался успокоить я сам себя, но получилось плохо. – Приехали, забрали какие-то документы и уехали на задание. Обычное дело».
– Ты же знаешь, что это не так.
– Да, я знаю.
Как всегда, в критических случаях я разговаривал сам с собой.
– Иди проверь. Только быстро. Морду кирпичом и иди. Сейчас безопасно.
Я поверил ему. Внутреннему голосу.
Вынырнув из-за куста, я сделал полный вдох – как спортсмен перед рывком и уверенным быстрым шагом зашагал к зданию.
Взялся за ручку, потянул на себя дверь. Где-то позади заурчал двигатель «Уазика» – но оглядываться было поздно. Я шагнул вперед. Дверь за мной захлопнулась. Это было полным безрассудством, но как еще проверить и узнать, что произошло на самом деле? А вдруг молодой лейтенант сидит и ждет, предвкушая, как сообщит мне, что Петька жив и здоров, просто по ошибке программиста и стечению роковых обстоятельств (вызванных, разумеется, прежде всего, глупостью), он исчез с радаров, баз данных и из «Вконтакте» с «Одноклассниками». Да мало ли что могло случиться. Все, что угодно.
В коридоре было тихо. Где-то жужжал вентилятор и одновременно билась муха об оконное стекло. Мой слух, натренированный в джунглях, уловил протекающий унитаз в дальнем конце коридора, сиплое простуженное дыхание в кабинете справа, приглушенную радиоточку на втором этаже и крики пацанов, гонящих мяч на школьном стадионе позади райотдела. При этом в самом здании полиции стояла почти мертвая тишина.
Я шагнул вперед, дошел до кабинета, где был совсем недавно и надавил ручку. Дверь поддалась и открылась с легким скрипом. Сердце стучало все быстрее, отдавая ударами в виски.
Кабинет был пуст. Бумаги на столе были перемешаны. Клавиатура, которая располагалась ровно перед монитором теперь лежала как-то наискось.
«Значит… все-таки… его забрали…» – мелькнуло у меня в голове.
Я быстро выглянул назад в коридор. Никого.
Если бы он хотел что-то мне оставить… какое-то сообщение…
Я вошел внутрь, быстро прошел к дешевому креслу, сел за него и осмотрел стол. Сердце стучало как отбойный молоток. Если меня кто-то застукает здесь, больших проблем не миновать.
Так… где же искать?! Где?!
В коридоре раздались шаги и голоса. Глаза лихорадочно метались по столу, клавиатуре, компьютеру, подоконнику… Я замер.
Возле высохшего кактуса в глиняном горшке стояла блеклая фотография, сделанная на «Полароид». Давно таких не видел. Фотография улыбающейся девушки, довольно красивой. Показавшейся мне смутно знакомой.
Голоса приближались.
Инстинктивно я схватил фото, вскочил с кресла и бросился к двери. Но не успел нажать ручку, как дверь открылась и на пороге появился полицейский… тот же самый полицейский, что задержал и доставил меня сюда пару часов назад.
Здоровяк явно не ожидал нашей повторной встречи.
– О… – сказал он, отшатнувшись. – Ты еще здесь?
– Ага, – сказал я.
С ними был очередной задержанный – парнишка с хитрым обветренным лицом и повадками бывалого.
Полицейский заглянул в кабинет, потом обернулся ко мне.
– А где?..
– А… он вышел. Сейчас придет…
– Куда вышел?
Я показал в конец коридора.
– Пойду покурю, – сказал я и двинулся на выход, ожидая, что полицейский меня окликнет.
На ватных ногах я дошел до двери, вышел наружу. Яркое солнце ударило в глаза. Второго полицейского нигде не было. Не дожидаясь, пока страж порядка опомнится, я быстрым шагом пошел к кустам.
Уже возле них я услышал окрик.
– Стой! Ты куда?! Где…
Но я не стал дожидаться окончания вопроса и ринулся вперед что есть мочи.
«Не спи, кругом змеи!», – в голове зазвенело предупреждение. И я не спал. Я бежал так быстро, что все окружающее слилось разноцветную прыгающую какофонию. Как я не упал и не разбил себе голову, не поломал ноги и руки – одному Богу известно.
Сирена в голове перестала выть километра через два. Я остановился, опустил руки на колени и минуты три пытался отдышаться. А когда это у меня получилось, увидел, что до сих пор сжимаю пальцами фотку, которую зачем-то взял со стола полицейского. Девушка, конечно, красивая, но какой смысл было брать чужое фото?
Я перевернул его и увидел номер телефона, написанный карандашом.
– Это оно, – сказал голос.
– Да, – сказал я. – Да. По крайней мере, сообщу, что ее парню, судя по всему, нужен хороший адвокат.
Я вновь оглянулся. Пустынная улица, редкие прохожие, прячущиеся под пышными кронами лип. На балконе дома напротив курит мужик в одних трусах. В руке он держит бутылку пива и периодически отхлебывает из нее. Сонная идиллия. По крайней мере, никаких звуков сирен и признаков погони.
Не слишком ты большая сошка, жечь на тебя топливо и гоняться по такой жаре, – успокоил я сам себя.
Я был бы рад, если бы так оно и было. Но пока что получалось, что полицейский, который хотел мне помочь уехал в неизвестном направлении на тонированном микроавтобусе. Я точно знал, что экскурсии на таком транспорте не проводят. Его, конечно, могли взять и по какому-нибудь другому делу или он мог выехать в составе следственно-оперативной группы на место преступления, но что-то мне подсказывало, что его звонок мне и этот жутковатый микроавтобус связаны.
Давно я не ощущал в своем городе такой жары. Будто бы что-то поменялось в настройках природы, сломалось. Марево, повисшее над улицами, площадями, киосками, магазинами, дорогами чуть заметно подрагивало – словно та самая оптическая иллюзия в раскаленной пустыне. Одновременно все было так и не так – я знаю, что такое явление в психиатрии называют дереализация и деперсонализация. Впрочем, от жары и не такое привидится.
Окольными путями я добрался до Дома быта. Салона видеопроката здесь давно не было – вместо него красовалась вывеска шляпного бутика, а на витрине вместо афиши «Коммандо» и Арнольда Шварценеггера, увешанного пулеметными лентами, стояли длинноногие манекены в роскошных шляпах с перьями, полями, без полей, большие, маленькие, простенькие, вычурные, всех цветов и фасонов.
Никогда раньше не видел этого магазина. Впрочем, возможно, он недавно открылся. Внутри я не заметил ни одного человека.
Старушка в закутке при моем появлении поспешила скрыться. Я поднялся на второй этаж по лестнице, вдыхая воздух, который, кажется, не менялся здесь уже полвека.
Фотоателье за стеклянной перегородкой было украшено тремя большими выцветшими фотографиями и деревянной камерой на треноге начала двадцатого века. Справа возле окна с видом на пыльную улицу стоял потрепанный кожаный диван и журнальный столик. Посетителей не было, однако, когда я вошел, над дверью звякнул колокольчик и через пару минут из-за занавески вышел средних лет мужчина с полными губами и глазами навыкат.
Я даже слегка опешил, так он был похож на того… фотографа тридцать лет назад.
Он посмотрел на меня вопросительным взглядом. По его крупному лбу стекали капли пота размером с горошину. Какой ненормальный будет фотографироваться в такую жару?
– Вы что-то хотели? – спросил он, явно раздосадованный моим появлением.
– Я… собственно… может быть вы мне поможете… мы здесь фотографировались на выпускной, и я… короче я потерял свою фотографию. Ее можно как-то восстановить?
Мужчина будто бы не сразу понял мой вопрос. Когда же слова в его мозгу обрели смысл, он чмокнул губами и слегка наклонил голову.
– Какое число?
– Что, простите?
– Какого числа фотографировались?
– А-а… нет, числа я точно не помню… это было тридцать лет назад. На выпускной альбом.
В его глазах я прочитал удивление.
– Тридцать? – выдохнул он. – Это… давненько. Тогда еще компов не было…
– Были, но не такие.
