– Дрезден, Лондон, Рим, Берлин, Нью-Йорк, Амстердам – огни какого города тебе больше по вкусу? – продолжал он мне все тем же развязным тоном. За этим тоном чувствовалась уверенность в себе и в своих силах.
Я промолчала, отправляя сообщение подруге.
– Эй, – явно обиделся парень в кожанке, видя, что я не проявляю к нему никакого интереса, – ты чего меня игноришь так откровенно? А если я буду плакать?
Я с любопытством взглянула на него.
– А ты не назвал город, огни которого мне больше всего по вкусу. Что я должна сказать?
– Даже так? И какой же твой любимый город?
– Прага.
– А те, которые я перечислил, тебе не нравятся? – прищурившись, спросил парень.
– Города как города. Хорошие, – пожала я плечами.
– О, то есть ты типа была во всех этих городах? – насмешливо поинтересовался он, явно намекая, что я вру. Я чуть не закатила глаза к темному небу. – Да хорош гнать, не была ты нигде.
– Не была так не была, – не стала спорить я. Да когда же ребята, наконец, приедут?
– Любишь приврать? Видимо, ты плохая девушка. – Парень подошел еще ближе – так, что я недовольно уставилась на него. – А я люблю плохих девочек. Ты знала, что у нас волшебный город? – без перехода спросил он, касаясь ладонью моего локтя – я тут же сделала шаг назад.
– Бери выше – у нас волшебная страна.
– Волшебная страна – это Нарния, – отозвался он.
– Значит, мы в Нарнии.
– Тогда я ее принц.
– Поздравляю.
– Ты должна поздравить себя – я могу показать тебе волшебство города. Что ты делаешь сегодня вечером? – поинтересовался он как бы между прочим.
– Общаюсь с друзьями в клубе.
– Здесь? – кивнул он на «Горячую сковороду».
– А ты видишь какой-то другой клуб? – раздраженно спросила я. Достал.
– У тебя есть возможность увидеть волшебство ночного города. Сейчас. Со мной. – Его голос буквально источал неравнодушие. И парень начал с силой напирать на меня, буквально вынуждая согласиться прокатиться с ним ночью на тачке.
– Ты должна согласиться, – настаивал он.
– Я же сказала – не хочу, – произнесла я, злясь – больше даже не на него, а на своих сумасшедших друзей, застрявших непонятно где.
– Не хочешь? – поднял темные брови парень. – Ты хочешь. Ты просто не знаешь, чего ты на самом деле хочешь.
Я тоже вопросительно приподняла бровь.
– А ты знаешь, чего я хочу?
– Конечно, – самодовольно откликнулся тот, а я даже поморщилась. – Я экстрасенс. Ты веришь в магию?
– Ага, в экзорцистов, которые изгоняют из людей принцев Нарнии. – Я хмыкнула. Меня достал весь этот фарс. Мальчик и забавлял, и напрягал одновременно.
– Будешь моим экзорцистом ночью? Хотя нет, ты на ведьму похожа, – вдруг выдал он. Если он мне еще про то, что у меня волосы приятно пахнут, скажет, значит точно пикапер. Как-то раз я общалась с одним из них – нас познакомил общий друг, и этот бравый парниша, глотнув лишнего, весь вечер рассказывал нам о том, как он мастерски клеит девушек, используя метод трехсвиданки, когда в течение трех дней, используя определенные психологические приемы мальчики пытаются развести девочек на физическую близость. И этот принц Нарнии уже использовал несколько таких приемчиков: и с забавной «открывашки» начал диалог, не забыв поймать взгляд, и включил кинестетику – прикосновения, и пытался «якорить» и ввести в трансовое состояние с помощью крышесносящих или как там они называются, фраз, ну и просто личное обаяние не забыл, которое при знакомстве всегда играет важную роль. Только получалось у него откровенно плохо.
– А я и есть ведьма, – отозвалась я лениво, поправляя длинные и тяжелые от лака локоны, которые еще держали форму, несмотря на снег и ветер. – И если ты сейчас отсюда не сделаешь ноги, я тебя прокляну.
Он весело рассмеялся.
Не знаю, куда бы завел нас наш диалог, но в это время неподалеку припарковалась еще одна машина, из которой вышли девушка и трое парней. Один из них, достаточно высокий, стройный и облаченный в грифельного цвета двубортное пальто подошел к нам.
Выглядел незнакомец холодно, стильно, но не вычурно. Модное приталенное пальто с воротником-стойкой подчеркивало силуэт, тонкие светлые перчатки придавали его образу аристократизм, грубоватые ботинки на шнуровке в стиле милитари, в которые были заправлены темные джинсы, контрастировали с образом, словно давая понять, что в этом парне есть и мужественная сторона, а сам он уверенно стоит на ногах.
Казалось, будто из машины вышел не очередной малолетний пижон, а самый настоящий английский пэр, какой-нибудь младший сын графа, двадцать третий претендент на священный престол Великобритании.
Снег и ветер усилились, и на его пепельно-русые волосы, самые длинные кончики которых касались плеч, беззвучно стали падать огромные полупрозрачные хлопья снега.
Мы встретились взглядами.
И я замерла.
Глава 4
Шум города на мгновение затих. Луна, только что отогнавшая от себя обрывки облаков, казалось, треснула – я отчетливо услышала этот звук и вздрогнула. Гирлянды звезд на небе дружно зазвенели и стали одна за другой падать с оглушительным равномерным звуком: тук-тук-тук. Я не сразу поняла, что это было биение моего сердца сквозь натянутую как струна тишину.
Снежные хлопья падали на незнакомца нежно, аккуратно, с любовью, и еще какое-то мгновение мне казалось, что они, отталкиваясь от его волос, плеч, спины, рук, превращаются в искры. Белые холодные искры снега отлетали от этого человека, как бенгальские огни от стальной свечи, на которую был нанесен пиротехнический состав.
Мне вдруг показалось, что мы знакомы, и что я ждала его целую вечность. Стало невыносимо грустно – глубокая печаль, словно прорвавшаяся плотина холма и поля, затопила меня. Щеки опалил жар, а ладони закололи тысячи стеклянных иголок
Но все это длилось ровно мгновение, а после наваждение пропало.
Что со мной?
Я еще раз взглянула незнакомца, пытаясь разглядеть, какого цвета его глаза, как вдруг он все испортил. Открыл рот, и… волшебство рассеялось. Растаяло, как снег на теплой ладони.
Я поняла, что он совершенно невыносим, стоило ему открыть рот.
– Ты что тут делаешь? Идем, – раздраженно бросил этот парень своему другу-пикаперу.
– С девушкой знакомлюсь, – ответил тот, продолжая смотреть на меня, как голодный папуас на добычу.
– С девушкой? – Парень в пальто изучал меня несколько секунд, а после потерял ко мне всяческий интерес. – Не теряй на это время, двигаем в клуб.
Вроде бы ничего особенного не сказал, а у меня сами собой сдвинулись брови. На «это»? Он так обо мне? Неприятностей, что ли, ищет?
– А она ничего так. – Принц Нарнии, чуть склонив голову набок, вновь обратился ко мне: – Твои волосы вкусно пахнут.
– Ты токсикоман, что ли? – мрачно спросила я. Дождалась-таки этой фразы!
– В смысле? – удивленно взглянул он на меня.
– Они лаком пахнут, – пояснила я, точно уже для себя решив, что мальчик – пикапер. Телесный контакт он уже пробовал установить – касался меня, и сейчас, скорее всего, попробует это еще раз.
Как по заказу, он пожал плечами, развязно улыбнулся мне и вдруг, когда его надменный дружок, на ходу снимая перчатки, уже развернулся по направлению ко входу в клуб, поймал меня за руку и вложил в пальцы визитку. На черном элегантном фоне белыми ровными буквами были выведены имя и номер телефона.
– Я дал тебе свой номерочек, теперь твоя очередь, малышка, – сказал он, не отпуская моей руки. – Давай запишем его в твой телефон? Ты не думай, мне от тебя ничего не нужно. Я просто хочу пообщаться с тобой. Показать огни города. Ты мне очень понравилась. Кстати, знаешь, с кем я знаком?
– О боже, с кем? – Я попыталась вырвать руку, но у меня этого не получилось.
– С тобой. Меня зовут Николай. А тебя? Я оставлю тебе свой телефон.
Он неожиданно положил мою руку себе на грудь – его кожаная куртка была на треть расстегнута, и я ладонью коснулась свитера, почувствовав тепло его тела. Второй рукой он выхватил мой мобильник и открыл его без моего разрешения.
– Запомнила? Я – Николай, – весело прокричал он, принимая ярость в моих глазах за удивление. – А это, – он кивнул на мою руку, лежащую на его груди, – чтобы ты точно запомнила, как меня зовут!
Я все же вырвала руку, забрала телефон и с брезгливым видом полезла в сумочку, чтобы вытащить влажные салфетки.
– Эй, чего ты? – изумился парень.
– Слушай, ты, Николай, у меня сейчас плохое настроение, и я не очень хочу общаться, особенно с одноклеточными, – сквозь зубы прошипела я, едва сдерживая себя, чтобы не врезать ему между ног.
– Ты меня расстраиваешь.
– А ты меня бесишь. Иди к черту.
– Да сдалась она тебе, в клубе хорошенькую девочку найдешь, – недовольно прогундосил его дружок в пальто, явно давая понять, что он обо мне весьма низкого мнения.
– Я не могу оставить эту ведьмочку, – возразил Николай и вдруг подмигнул мне, не понимая, что провоцирует меня все сильнее. – Красотка.
– Где красотка? – Недоумок в пальто, который минуту назад ввел меня в ступор, приложил ладонь ко лбу, словно капитан дальнего плавания, смотрящий в самое сердце моря, и картинно огляделся. – Очнись, – вынес он свой вердикт, – тут нет красоток.
Вся его волшебная привлекательность мгновенно растаяла, и мне захотелось влепить ему пощечину. А дружку хотелось отвесить пару пинков.
– Верно. Тут одни только уроды. Моральные, – очень тихо, ни к кому не обращаясь, проговорила я.
Он это услышал и хмыкнул, но ничего мне не сказал – снова поторопил Николая:
– Все, идем. Нашел на кого время тратить.
Тот злобно посмотрел на друга и снова обворожительно улыбнулся мне. Если бы я была в хорошем расположении духа, возможно, мы бы с ним побеседовали – мне всегда интересно, смогут ли пикаперы заворожить меня или нет. Но сейчас я просто хотела отвязаться от этого идиота. И злилась уже конкретно. Лицо мое оставалось непроницаемо-спокойным, а вот внутри все дрожало.
– В полночь жду на этом самом месте, – улыбнулся мне Николай и попытался в который раз коснуться обеими ладонями моих предплечий.
– Не трогай меня, – предупредила я его, а он, хрипловато рассмеявшись, полез обниматься.
Голову накрыло воздушной волной недобрых чувств.
– Я предупреждаю, не прикасайся ко мне.
– Хорошо, хорошо, я только обниму тебя, конфета – у тебя волосы конфетами пахнут, я говорил? В общем, в полночь прихо… – начал, было Николай новую песню, но не закончил. С силой оттолкнув его от себя, я от всей души врезала ему под дых. Этому меня научила Ранджи. Он опешил. А его дружок в пальто заржал.
– А девочка с характером, – ухмыльнулся он. – Что за дракона ты пытаешься снять?
– Она казалась милой, – отозвался делано беспечно Николай, потирая грудь. – Горячая штучка, – сообщил он мне.
– Или отстань от меня, или я еще тебе добавлю, – прошипела я. Думаю, взгляд у меня был не самым добрым.
– Все, парни, идем в клуб, – раздался громкий веселый голос, принадлежащий одному из их друзей. – Шейк, ты проиграл! Так и не смог снять ее! Явный провал! Не надо было так ее прессовать.
Николай, он же Шейк, беспомощно мне улыбнулся, пожал плечами и послал воздушный поцелуй, заставив меня затрястись от ярости. Да они что себе позволяют, черт возьми?!
Сняв перчатки, парень в пальто засмеялся – весело, громко, задорно. Издевательски. И это было куда обиднее, чем попытка склеить меня. А после развернулся и, не переставая смеяться, пошел вместе с друзьями в сторону клуба. Развлекаться.
Глаза заволокло пеленой ярости. Я ненавидела оскорбления – принимала их близко к сердцу, и всегда отвечала на них. Всегда.
Я сунула одну руку в сумку, нашла черный маркер и быстрым шагом направилась следом. Догнав, я коснулась плеча парня в пальто.
– Чего тебе? – развернулся он, явно не понимая, что я сейчас сделаю. Пока он хлопал ушами, я молниеносно нарисовала над его верхней тонкой губой довольно-таки миленькие гитлеровские усы, а после успела прочертить длинную полосу на носу, как у енота. Все это я сделала быстро, буквально за две секунды, пока он стоял совершенно ошарашенный – эффект неожиданности сыграл свою роль, подарив мне драгоценное временное преимущество. После этого, правда, новоиспеченный Адольфик очнулся. Заорав, он схватил меня за локти и с силой отпихнул от себя, так, что я чуть не упала. Маркер выскользнул их моих пальцев и остался лежать на снегу.
– Ты что, с ума сошла?! – кричал этот самовлюбленный идиот, безуспешно пытаясь оттереть маркер, прочно въевшийся в его бледную и чистую, как у девочки, кожу. – Ты психованная? Идиотка!
– Я же сказала, что экзорцист. Это я так из тебя дурь изгоняю. Тайными знаками, – парировала я ледяным тоном, понимая, что он мне за эту выходку и врезать может.
– Я сейчас тебя сам изгоню, – проговорил он вдруг тихо и злобно, схватил со снега маркер, а после попытался поймать меня в свои объятия. Наверное, чтобы задушить. А потом запихать маркер в нос. Ну или разрисовать мое лицо. Однако поддаваться я не собиралась, и мы волчком закружились под падающим снегом. Должно быть, та еще была картина!
– Отстань от нее, она невменяемая! – заорал Николай-Шейк.
– Яр! Оставь ее в покое! Ты что делаешь? – Остальные друзья тоже попытались воззвать к разуму дятла, чья рожа от бешенства теперь была похожа на гусиную. Однако тщетно – разум у него отключился.
Этот Яр все же поймал меня одной рукой. И с силой притянул к себе, словно хотел заключить в пламенные объятия – я едва не стукнулась лбом о его подбородок. Другой рукой, в который был зажат мой маркер, он попытался дотянуться до моего лица, но я ловко вывернулась и даже умудрилась укусить его за оголенное запястье. Испугались мы оба – и он, и я. Он, видимо, думал, а не заразился ли бешенством, а я – не вызвать ли мне бригаду «скорой помощи». Для себя. Раньше-то я людей не кусала! Мне даже противно стало – а вдруг он заразный? И я принялась усердно тереть рот обратной стороной ладони. Яр тоже, видимо, думал, что я заразная, с ужасом глядя на слабенький укус. Глаза у него были ошарашенные.
– Зачем ты это сделала, больная?! – через пару секунд рассерженным котом зашипел он, видимо, более-менее придя в себя. – Я тебя сейчас прикончу!
Он схватил меня за плечи и принялся трясти, как яблоню, словно пытаясь стрясти плоды. Было не больно, а обидно.
– Это возмездие. Не смейся над девушками, – наставительно заметила я, пытаясь отцепиться от него. В отличие от него я не орала, а говорила тихо и холодно.
– Ты не девушка, ты психопатка! Зачем ты меня укусила?!
Друзья, наконец, отцепили его от меня. Единственная девочка в этой компании: высокая, худенькая и симпатичная, с лицом эльфа, случайно заблудившегося в мире урбанистической культуры, тут же принялась извиняться передо мной, а парни, пытавшиеся утихомирить этого Яра, увидели его изрисованное лицо и начали хмыкать, с трудом сдерживая смех.
– Ты и правда того, – покачал головой Шейк, обратившись ко мне. Темные глаза его весело блестели. – Зачем маркером-то его изрисовала?
– Он у нас теперь как енот, – заржал кто-то.
