Страница 2 из 5
«Чтобы бороться с внутренним злом, буддизма тхеравады[6] хватает более чем. Когда приходится бороться со злом извне, без тибетского буддизма не обойтись, а ещё лучше – бон[7]», – думал Настоятель. Именно поэтому он и послал пять месяцев назад в Тибет гонца по имени Самнанг с просьбой о помощи. Но в ответ прислали только шестерых лам из Лхасы. Это было совсем не то, на что рассчитывал Настоятель, однако всё же лучше, чем совсем ничего. Он ждал госпожу Сэмпу Гьялмо.
Вечерний сумрак успел уже опуститься на землю. Едва ступив за порог храма, Настоятель ощутил, что сосуд стал в разы тяжелее. Вены на его руках вздулись от напряжения. Им предстояло идти три километра.
Внезапно процессию оглушил пронзительный гул. Руки Настоятеля задрожали, но он удержал сосуд. Небо затянуло грозовыми облаками, резко стемнело, поднялся ураганный ветер. Он трепал одежду монахов, плотно облегая их тела. Монахи дрожали от холода и страха. Дорога была едва различима, временами путь освещали всполохи молнии. То и дело кто-нибудь вскрикивал, оступаясь во тьме.
Процессию озарила вспышка молнии, которая ударила куда-то за спинами монахов. Раздался треск, за ним грохот, и откуда-то с вершины храма, из которого они только что вышли, упал огромный камень. Когда Настоятель обернулся, то увидел, что второй камень попал в замыкавшего процессию Висну, размозжив ему голову. Монахи, как птенцы, сбились плотной стайкой. Кого-то стошнило. Монах, шедший предпоследним, сидел на земле, раскачивался взад-вперёд и лил слёзы, не в силах унять эмоции.
– Надо продолжать путь. Позже мы вернёмся за нашим братом, чтобы предать тело огню, – строго сказал Настоятель.
Несмотря на произошедшую трагедию, монахи всё же смогли собраться и двинуться дальше. Они понимали, что сейчас их долг – заточить сосуд во что бы то ни стало.
Ветер не унимался и дул с ещё большим остервенением. Листья падали с деревьев и хлестали по лицу идущих. Несколько монахов встали и от изумления раскрыли рты: молнии били в землю каждую секунду.
Вскоре вдали замаячил нужный им храм. Лики Будды на его вершинах надменно взирали на шествовавших монахов. Удивительно, как такое возможно: днём эти лица улыбались, но стоило солнцу зайти, как улыбки разом сползали со всех лиц и на глядящих уже смотрело суровое божество, не знающее пощады.
Процессия продвигалась в глубь храма Байон. Мощные удары сотрясали массивные стены этого многовекового строения, словно кто-то пытался взять его штурмом. Оставалось всего чуть-чуть, буквально метров тридцать. Своды храма трещали, как при землетрясении. Каменный пол вздыбился и заходил ходуном под монахами, будто земля под ними исчезла, а её место заняла огненная лава.
Процессия с трудом продвигалась вперёд. Её накрыл гул такой мощи, что все монахи присели, закрыв уши ладонями. Все, кроме Настоятеля. Он самозабвенно продолжал держать сосуд и читать мантру.
Настоятель подошёл к низкому каменному постаменту с круглым цилиндрическим отверстием внутри: в такие в Ангкоре помещали урны с прахом умерших правителей и значимых настоятелей. Камни, слагающие стены и своды храма, местами стали осыпаться и выпадать из своих гнёзд. Один из монахов взревел: ему придавило ногу. Другой тщетно пытался вызволить собрата из каменного капкана.
Настоятель вставил сосуд в отверстие для урны с прахом. Два мощных удара сотрясли стены храма. Вновь повторился дикий гул. Монахи, скривившись от боли, схватились за уши – сквозь пальцы стала сочиться кровь. Настоятель склонился над постаментом и начал читать нечто, вовсе не похожее на буддийские мантры, и совершать диковинные пасы руками. Затем он жестом показал монахам разместить над схороненным сосудом статую Будды.
Когда они водрузили её на постамент, всё смолкло, словно ничего и не было. Буквально через минуту солнце заглянуло в окна храма, осветив лучами ещё не осевшую пыль. Монахи почти разом глубоко выдохнули, на их лицах забрезжили улыбки. Они стали переглядываться и пожимать друг другу руки, обниматься.
Когда первая волна радости схлынула, все обернулись в сторону Настоятеля. Повисла гробовая тишина. Настоятель неподвижно стоял к ним спиной. Один из монахов решился обратиться к нему и робко произнёс:
– Настоятель… Настоятель, у вас получилось!
Но тот не слышал. А когда обернулся, монахи увидели, что его глаза подёрнулись белой пеленой.
Карина
Пять лет назад. Московская область, Россия
Большой чёрный глаз пугливо смотрел на неё, выдавая страхи и опасения его обладателя. В нём читался немой вопрос: «А что, если она причинит мне боль? Или заставит делать то, на что у меня сегодня и вовсе нет настроения?» Карина взяла щётку и стала бережно чистить Зефира. Среди густой белой шерсти зияли затянувшиеся раны. Сердце Карины сжалось при виде свидетельства плохого ухода за питомцем прежними владельцами. Она аккуратно обошла эти места, не желая ненароком причинить боль.
Снарядив Зефира, Карина вывела его на манеж и неуверенно оседлала. Когда все стандартные начальные этапы тренировки были пройдены, можно было переходить к самому любимому моменту: тренер отпускал корду, и Карина сама управляла конём.
Осень уже уступала место зиме и небольшие лужицы в манеже подёрнулись тонким льдом, который звучно хрустел под копытами Зефира. Карина слишком поздно поняла, что выбрала неудачную куртку для верховой езды. Та то и дело шелестела при каждом движении, заставляя коня нервно подёргивать ушами.
Зефир, почуяв не очень опытного ездока, решил воспользоваться моментом и отклониться от дорожки по своим лошадиным делам. Карина вздохнула и стала хаотично тянуть поводья то влево, то вправо, тряся обеими ногами попеременно. От обилия противоречащих команд конь встал как вкопанный.
– Ну зайчик, ну пошли, давай! – не сдавалась Карина, дёргая поводья.
Тут она вспомнила: чтобы заставить лошадь идти, надо сжать ногами её круп с обеих сторон. После этого нехитрого трюка Зефир всё-таки начал движение.
– На дорожку, возвращаемся на дорожку! И помним про осанку! – крикнул издалека тренер, который в остальное время без умолку болтал с кем-то по телефону.
Карина выпрямила спину и потянула поводья вправо. Зефир послушался, начав шагать, как положено, по дорожке. Карина с облегчением выдохнула. Уголки рта поплыли вверх. Она смотрела на белую холку Зефира и его забавно торчащие уши, когда окружающий пейзаж поплыл и перед глазами предстала совсем иная картина: тоже конь, но чёрного окраса мчал её по знойной степи. От земли поднималось марево. Навстречу попадались редкие чахлые кустики.
Карина посмотрела на свои руки и не узнала их. Чёрные шёлковые рукава прикрывали загорелые предплечья, на левой руке был широкий кожаный браслет с кармашками, в которых прятались бутылочки, травы, длинные иголки и всякая всячина. Вороной перешёл на рысь, а следом и на галоп. Карина ощутила лёгкость в теле. В районе груди разлилось тепло, горячая волна ударила в голову. Восторг от скорости прервала неясно откуда взявшаяся мысль, что она ещё не умеет управлять лошадью в галопе. В ту же секунду холка вороного коня стала белой, степь померкла, пейзаж залился осенними красками, а до слуха Карины донеслись крики:
– Немедленно остановись! Да ты что творишь-то?!
Липкая грязь смягчила падение. В рот Карине попали кусочки глины вперемешку с сеном. Тонкий лёд звучно хрустнул под её головой.
Анна
Шесть лет назад. Ярославль, Россия
На восьмом месяце беременности Анну положили на сохранение. Платного отделения в их больнице не было, поэтому ей пришлось согласиться на облупившиеся стены и жёсткие кровати бюджетного отделения патологии. В палате их было четверо: сама Анна, Антонина – тоненькая девушка с совсем небольшим сроком беременности, дородная Дарья лет сорока шести, которая успела уже стать матерью четверым детям и ждала пятого и Милана – стройная брюнетка лет двадцати восьми с фарфоровой кожей, кукольными чертами лица и оленьими глазами. Эти глаза Анне казались такими знакомыми, но она никак не могла вспомнить, где видела такие же. Анне очень нравилась эта скромная девушка. Она любовалась её утончёнными и полными достоинства жестами. Губы Миланы изящно изгибались при улыбке. И эта улыбка тоже казалась Анне до боли знакомой, однако она никак не могла поднять тот плотный пласт сознания, под которым были погребены воспоминания.
Лежать на сохранении – то ещё развлечение. За четыре дня от нечего делать, дамы перебрали почти все темы, на которые могли поговорить беременные женщины, от имён для своих будущих детей до тонкостей грудного вскармливания. Только Милана была немногословна: она внимательно слушала разговоры, улыбаясь нежной незамысловатой улыбкой. Особенно внимательно слушала Анну.
– Милана, пройдите в десятый кабинет, вам осталось последнее обследование, и вас выписывают, – сказала вошедшая в палату медсестра и сделала пометку у себя в журнале.
Милана вышла. Через пять минут зазвонил её телефон. Анна не имела привычки брать чужие вещи или отвечать на чужие звонки. Зато эту привычку имела дородная Дарья, которая без колебаний взяла трубку.
– Любимый звонит, – прошептала Дарья и захихикала, прикрыв рот ладонью.
Анна, не найдя в этом ничего смешного, пожала плечами. Дарья включила громкую связь и ответила на звонок:
– Алло, это… Милана ушла на обследование…
– Попросите Милану обязательно перезвонить, как освободится, я приеду и заберу её, – ответил на том конце брутальный мужской голос.
Кровь отлила от лица Анны, пол ушёл из-под ног. Перед глазами поплыла белая пелена.
– Это голос моего мужа, – сипло прошептала она и села на край кровати.
Настоятель
22 марта 1431 года. Ангкор, Камбоджа
– Отведите меня в Неак Пеан! – тихим голосом попросил Настоятель.
За эту ночь он постарел на десяток лет. Среди чёрных волос заблестело несколько белых прядей. Настоятель попытался сделать шаг, но его повело. Он ощущал себя опустошённым и вымотанным глубоким дряхлым стариком. Монахи взяли его под руки и потащили на себе.
Неак Пеан был крохотным островным храмом, окружённым со всех сторон прудом. Вода в нём считалась целебной: здесь из века в век люди избавлялись от недугов и смывали свои грехи. Храм был выполнен в лучших традициях кхмерской архитектуры.
Была уже глубокая ночь, и монахи находили дорогу буквально на ощупь: света от факелов хватало только метра на три впереди. Ночные хищники приняли смену, летучие лисицы начали охоту. От ночной суеты, которая так не была похожа на дневную, монахам стало не по себе.
Впереди вырисовался контур храма. Подойдя к мосту, перекинувшемуся через пруд, монахи встали у самой кромки воды, как вкопанные.
– Что это? – воскликнул один из них.
Там, в пруду, отражался космос – целые галактики кружились в своём грандиозном танце, перемешиваясь друг с другом. Звёзды рождались, умирали и снова возрождались из космического пепла. Космический котёл жизни, который можно увидеть у Неак Пеана только глубокой ночью, кипел. Заворожённые увиденным, монахи не сразу приступили к задуманному. Двое из них помогли Настоятелю снять лишние одежды и, держа его под руки, подвели к пруду. Они вошли в воду, читая мантру «Ом мани падме хум». Настоятель глубоко и тяжко дышал, словно хворь держала его лёгкие в кулаке. Каждый шаг давался ему с трудом. Когда монахи вышли из пруда, обойдя храм по часовой стрелке, то разом остановились, с беспокойным интересом разглядывая Настоятеля.
– Настоятель, как вы? – спросил один из них, пытаясь разглядеть в его глазах хоть какие-то признаки того, что тот видит.
– Ритуал ещё не завершён. Отведите меня внутрь храма и оставьте там на ночь, – спокойным голосом распорядился Настоятель. – Утром пошлите за мной Самнанга.
Внутри храма ничего не было видно. Свет луны едва проникал в него через узкие окошки на самом верху. Ветер гудел, проникая в строение сквозь расщелины в стенах. Ориентируясь на ощупь, монахи усадили Настоятеля на пол и притворили дверь храма.
Все разбрелись в надежде, наконец, спустя столько месяцев обрести спокойный сон. На завтра Настоятель отменил пиндапату[8]. Монахи, в конце концов, заслужили завтрашнюю утреннюю плошку риса.
Настоятель снял с левой руки чётки из чёрного агата и стал читать мантру, перебирая бусину за бусиной. Гул ветра усилился, заглушая его голос. Неак Пеан заволокло туманом.
Карина
Четыре года назад. Московская область, Россия
– Our lesson is over, see you after tomorrow! Goodbye![9] – закончила урок Карина.
Прошло уже около года с открытия школы английского языка, а названия для своего детища Карина так и не придумала. Она перебрала массу вариантов: English club, American Dream, English home, EngLove. Ни одно не откликалось ей на сто процентов, однако пока English club лидировал. Как и полагала Карина, вложения окупились в течение года. Клиентов прибавлялось каждый месяц, так как варианты программ обучения позволяли набирать учеников не только один раз и на весь год, а в любой день месяца. Помимо классических программ, были ещё и так называемые full-circle[10], для разработки которых Карина взяла за основу принципы шоу-программ в Таиланде: зритель мог прийти в любую минуту и начать смотреть шоу, но где-то через час оно повторялось, и он мог закончить просмотр, остаться смотреть это же шоу или пойти на другое. Воспользовавшись этой идеей, она разработала full-circle-программы на темы «Путешествие», «Еда», «Природа». Ещё несколько были в процессе. Эти программы вызвали ажиотаж среди студентов и людей более старшего возраста. Три месяца назад Карине даже пришлось нанять ещё двух молоденьких преподавательниц английского языка, так как одна она уже не справлялась с беспрестанно увеличивающимся потоком желающих.
Карина откинулась на спинку огромного мягкого кресла и уткнулась в телефон. В воздухе парил её любимый аромат кофе. Чёрный и без сахара. Занятий по стретчингу сегодня не было, а идти домой не хотелось. Карина погрузилась в собственные мысли, которые прервало сообщение от матери её ученика: «Добрый день! Мы больше на занятия не придём, перешли заниматься в другое место. Спасибо за понимание!»
Карина сжала губы и застучала ноготками по столу: «Это шестой клиент за неделю! Здравствуй, бессонная ночь. Надо просмотреть конкурентов, проанализировать, чем они лучше: цена, удобство расположения, бонусная программа…»
Карина вскочила и стала расхаживать по классу. Грудь сдавило. В районе солнечного сплетения началось какое-то движение. Каждая клеточка её тела напряглась, словно в него разом вонзили тысячу игл. Она помнила, что нужно регулярно отслеживать конкурентов, но в последнее время у неё просто не хватало на это сил. Видимо, она что-то упустила.
«Надо проверить отзывы, может, конкуренты написали какую-то гадость, чтобы напакостить», – решила она.
Зазвонивший телефон вырвал Карину из порочного круга переживаний. Это была Люда.
– Привет! Ты как там? – спросила подруга.
– Да не очень, перерыв между занятиями. Ты как?
Карина вернулась в кресло.
– Да тоже нормально. Что-то случилось?
– Да, – Карина выдохнула в надежде излить душу, – шестой за неделю ученик отказался от моих занятий! Я не понимаю, что происходит! Один за одним от меня отказываются. Такими темпами мне придётся закрыться.
– Так, стоп! Не преувеличивай! У тебя всё будет хорошо! У тебя много клиентов! Даже не думай о закрытии! Лучше уточни у них причины, – посоветовала Люда.
Карина застучала ручкой по столу.
– Люд, предприниматель всегда должен понимать, в какой момент ему пора закрываться. И быть готовым к этому. В конце концов, как говорил один известный человек: «Не важно, сколько раз ты упадёшь, важно, сколько раз ты поднимешься», – Карина вздохнула. – А о причинах – это ты верно подметила. Надо будет обзвонить клиентов и напрямую спросить, в чём дело.
– Именно! Всё будет хорошо! Ты – мозг! Лёша чего?
– Нормально. Вот думаю на днях сказать ему, что нам надо расстаться, – повисла небольшая пауза. – Наши отношения уже давно не приносят никакой радости обоим, бесим уже друг друга. Мы всё-таки с ним разные люди, – проговорила Карина.
Люда хмыкнула:
– Как странно, что ты это поняла только спустя четыре года! Я, как его увидела, сразу поняла, что вы из разных опер.
– Зато он меня любил, – парировала Карина.
– Вот именно, что любил-л-л, – ответила подруга, сделав акцент на последней букве.
– Может, кофейку выпьем в воскресенье утром?
– Да, давай. Где обычно? – уточнила Люда.
– Ну да. В одиннадцать жду тебя. Давай, до встречи!
Карина снова углубилась в кресло и стала листать ленту соцсети, просматривая новости. Внезапно на экране всплыла реклама новой школы английского языка в их городе. Карину кинуло в жар. Голову сжало тисками, а сердце забилось с бешеной частотой. На фото яркую табличку с названием школы держала её ученица Настя, которая занималась у Карины более четырёх лет. Та самая, с которой она делилась своими мечтами по открытию школы и советовалась насчёт того, как назвать её. На табличке красовалось раскрашенное в цвета британского флага название English club.
– Вот стерва!
Карина уставилась немигающим взглядом в невидимую точку. Она почувствовала, как в груди начала зарождаться буря гнева, которая, поднимаясь вверх, ударила в голову и окончательно отключила мозг. Руки задрожали. С трудом удерживая в них телефон, Карина перешла по ссылке, и её взору предстал вышколенный сайт, где конкурентка описывала себя с лучших сторон: удобное местоположение, эргономичная организация пространства, бесплатный кофе. Бесплатный трансфер по вечерам развозил учеников школьного возраста.
«Ха, тупо стырила! Стерва!»
Программы для детей от трёх лет. Вишенкой на торте было то, что в этой школе преподавали – носители языка, самые что ни на есть настоящие англичане. Внутри Карины словно что-то оборвалось. Что могли делать англичане в небольшом подмосковном городе, она не знала, но понимала, что сайт вряд ли врёт.
Карина с трудом сглотнула. Она едва сдерживалась, чтобы не позвонить бывшей ученице и не высказать всё, что о ней думает. Карина сделала два глубоких вдоха и выдоха.
«Долбаная, долбаная стерва! Ну почему, когда только всё стало налаживаться, случилось это?! Надо ей отомстить, нельзя это просто так оставлять!» – закипели гневные мысли Карины.
Грудь сковало льдом. В голове стали проноситься все мыслимые и немыслимые варианты мести: оставить дрянной отзыв; поцарапать машину; сходить к бабке и навести порчу, или просто переломать ноги в тёмной подворотне.
«Так, надо успокоиться! Ни в коем случае не наделать глупостей. Надо попросить Люду посмотреть на картах, может, всё не так и плохо. И просто стать лучше. Да, стать ещё лучше! Это будет идеальная месть. У меня всё получится. Я смогу!»
Буря медленно отступила. Мысли стали течь спокойнее, виски отпустило.
Но Карине было обидно, чертовски обидно, ведь у этой стервы – богатый отец, который наверняка всё оплатил с лёгкой руки, а она поднимала свою школу сама, с нуля, рассчитывая только на свои силы. Заслуга Насти заключалась лишь в том, что та стащила у неё готовую идею.
«То же мне достижение!»
Со своим же отцом Карина не виделась больше десяти лет. Когда тот развёлся с её матерью, то заодно развёлся и с дочерью, оставив их с обещанием присылать деньги, когда у него всё наладится. Но, судя по всему, не наладилось у него и по сей день. Усугубляло дело и то, что Карина была приёмным ребёнком. Свои-то дети не всем нужны, а приёмные и подавно. С биологическими родителями Карина не была знакома. Мать была против того, чтобы Карина искала их: раз они от неё отказались тогда, то вряд ли захотят общаться сейчас спустя столько лет. Но Карине всё равно хотелось найти своих родных, только пока это не очень получалось.
Карина набрала номер Алексея:
– Привет! Ты представляешь, моя бывшая ученица Настя украла мою идею и открыла свою школу английского языка?!
– Да и шут с ней! Чего ты переживаешь? У тебя клиентов, что ли, мало? – ответил тот.
Его ответ поверг Карину в ступор. Это было явно не то, что она ожидала услышать.
– Лёш, она украла мою идею с названием! И уводит моих клиентов…
– Ну и что, это же всего лишь деньги. В этом мире есть вещи гораздо более важные, – возразил Алексей с легкомысленной простотой.
