Припомню и как солнышко вставало,
Как палки под колёса мне в разбег,
Как в моё тело сила наливалась.
Наговоримся мы с тобой, и я уйду…
Ты остаёшься встретиться с зимою,
С надеждой той, что я к тебе приду,
Как почки начнут лопаться весною.
Желтеет крона, да седеет голова…
И нам с тобою тут не всё по силам,
А был зелёным лист, мудрыми слова,
Уйдём же мы, как и пришли, босыми.
Скроим мы карту…
Крушат снаряды города…
Дым в небе вместо сини…
Уходят люди навсегда…
Боль, стон, и в душах иней.
Но Западу, вам, господа,
Скажу: «Мы всё осилим».
Всё восстановим, и беда
К вам приползёт стихией.
Вкушать вам горького плода
За слёзы Украины…
Ещё напомним мы тогда,
Как нам плевали в спину.
Тот, кто науськивал всегда,
Братьёв стравил с Россией,
Кто сеял зло – тот прогадал!
Наш флаг для них – мессия.
Вам не придётся ждать года!
Дни ждут вас непростые.
Хлебнуть по полной, господа,
Придётся. Как просили.
У нас ошибки. Как всегда…
Но мы прибавим в силе.
Скроим мы карту, господа,
Той, будущей России!
Время лечит
Когда-то шапку Мономаха
Тот наденет, кто всё же прав.
Жизнь укажет, восстав из праха,
Кто был враг ей, а кто не враг.
С мутной воды выйдет правда.
Проходимцев исчезнет отряд.
Нам правда предъявит враки
И кто брат ей был, кто не брат.
Мы очистим от плевел злаки.
В тёмных душах развеем мрак.
И покажут сомнения, страхи,
Кто тут умный был, кто дурак.
Только время разложит карты,
А на них сотворённому стыд.
Расцветут тогда красные маки,
Время лечит от злых обид.
Времена и возраст
Время не вспомнишь, словно нет и начала.
Мы же в пазухе Бога так в детстве кричали!
Путь наш изначально не тронут печалью.
Нам всё – нереально, мы в юность умчали.
Здесь планов на годы! Сменить их не поздно
Сквозь чащи и броды – таков средний возраст.
Там мненье, тут мода собьют нас? Едва ли.
Мы в зрелые годы то нашли, то теряли.
К чему буревестник, зовущий крик чаек?
Они неуместны, мы мудрость встречаем.
И ждём неизбежность, и тоскливым этапом
Плетётся неспешно к нам возраст заката.
Вот и жизни остаток, в нём – зрелые годы.
Навели в них порядок. Не просим. Уходим.
Жаль душу. Мятежно желает быть прежней.
Ей всё же, не здешней, жить у безгрешных.
Босые души
Все мы несём куда-то жизнь, на Пути Млечном.
А нам за всё держать ответ, и сникли плечи.
Те, кто грешил, кто тяжело, и те, что легче.
И праведник, что нёс свой крест и держал свечи.
В хлам искорёжена душа, полна отметин.
Болит, скорбит с обид и ран, глубоких трещин.
Обнажена, боса, в слезах, просит облегчить.
Мы ведь не души, чаще тело по жизни лечим.
Короткий наш земной маршрут и быстротечен.
Душой и телом сознаёшь – твой путь не вечен.
С истрёпанной, падшей душой, и крыть ей нечем.
А рвётся к Богу стать светлей, с ним ищет встречи.
Простая история…
Ушанку, как перед Христом, он не ломал.
И с разговором о пустом не приставал.
Просить – ладони не тянул, долг отдавал.
Нельзя в судьбе удел минуть, не миновал.
Жил без греха, беду прогнал, делал добро.
Со злом, когда вокруг оскал, всегда лоб в лоб.
Когда же мог, сам помогал, вот был бы прок!
Он восставал и создавал из праха – толк.
Что предают друзья, родня, и это знал.
И чашу пить свою до дна предполагал.
Ну а когда взлёт до небес, нашёл опору.
Душу крепи, коль мутит бес, и веру в спорах.
Уставшая душа
Напряглась тетивою душа
и выносливостью звенит,
так устала, что боль ушла,
а покой, как магнит, манит.
Наконец, как боец, притих,
что под утро домой с войны,
тот, что ждал все долгие дни
так желанной ему тишины.
И будь крепче ты, чем гранит,
но вином тебя не сманить,
так усталостью ты проник,
что желанье услад не пить.
Всё же есть заповедный край,
где страдания телу забыть:
банный дух, ещё сонный рай,
чтоб тягость усталости смыть.
Подвывает уже метель…
Давно подвывает метель
Сединою в моей голове,
И всё чаще снится капель,
Я бегу босиком по траве.
Натоптал за жизнь мозоли,
На сердце шрамов не счесть,
А мне снится – сады зацвели,
Белой пеной укрывши честь.
Всё к душе прилипала грязь,
Удавалось её мне стряхнуть,
Засну – слава Богу, не князь,
А о детстве ночью всплакну.
Журавлём уж пора в полёт,
Корка льда на воде лежит,
Но ночами за мною ручьём
Кораблик бумажный бежит.
Всё ушло, как снег по весне,
Сдаёт память день ото дня,
Текут чаще слёзы во сне:
Мама редко целует меня…
Всё равно мечтаю
Растрепал кудри мне ветер,
с чернотой белизну мешая,
будто это от мыслей пепел
над моей головою летает.
И пускай волос станет светел,
пусть ветра надежду пугают,
о хорошем и добром на свете
я всегда всё равно мечтаю.
Нет, не спутает ветер мысли,
седину мне порывом трепая,
наполняю их новым смыслом,
нашу жизнь надежды питают.
Почерк жизни ты не изменишь,
с листов чистых уже начинали,
шквалом грязи и мутной пены
прочность духа её проверяли.
Жизнь ломает порой о колено,
струны душ наших перебирая,
но жить и мечтать – непременно —
нам никто здесь не помешает.
Уходят души…
Вот подошёл и тот рубеж, где жизни край.
И в ад откроет кто-то брешь, кто врата в рай.
Прорубит эти двери смерть на той границе,
Где злая тьма и добрый свет должны сразиться.
Тела и в броннике, и без, с окопов, с крыши,
Отпустят души в синь небес те, что не дышат.
И кто без рук, кто без ноги, забыв обиды,
