Сначала в папе я сочетался,
Потом же в маме обновлялся.
Потом обоих повидал,
Хотя совсем ещё был мал.
Увидела меня родня!
Подрос!
Пришли ко мне друзья!
И садик, школа…
Рос и рос!
Нашёл любимую…
Увёз!
Я так о ней я тосковал,
Что вскоре сам уж папой стал!
И спать один уж не могу!
Быть одиноким – больно…
Противно!
Мерзко!
Не хочу!
Живи, живя на земле
Если ты мужчина и живёшь на Земле,
А живя, никого не родил,
То радость не принёс себе,
Да и другим её не подарил!
Ты ласку и заботу не познал.
И грусть, печаль, обиду не приметил!
Ты горе о потере не узнал!
И самую красивую не встретил!
Весной не слышал пения соловьёв,
А летом писк кузнечиков в соломе!
И не пригрел в ночи ты никого,
От сырости в своём прекрасном доме!
Живи, живя, родимый, на земле!
И радуйся заре. А к вечеру – закату.
Люби. И разреши любить в тебе
Лицо и мысли, душу, тело, хату!
В театре сатиры. 2019 год
В театр сатиры впустили драмы.
Не милые.
Не слёзные.
Не серьёзные…
А очень кровавые.
И немного бесхозные.
В ссадинах артисты.
И в ранах их облик.
А жизнь, как в подворье…
(Ничуть не в упрёк).
Герои-артисты как на подборе,
Дают нам печальный и страшный урок.
Я помню, раньше в театр сатиры
Ходили, смеялись до слёз.
Даже когда они говорили,
Играли на сцене всерьёз.
Сейчас смеяться не хочется.
Хотя их сюжет за душу берёт.
Не хочется плакать.
Хоть спектакль без антракта идёт.
А в зале все стали лакать
И чавкать… Ведь трудный пошёл народ.
Спектакль идёт, как старый, скрипучий обоз.
Где ездовой не ковбой и не конюх. Он на урода похож.
Словарный запас мой иссяк.
На сцене вдруг лошадь в упряжке
Идёт, не управляемая никем и никак…
А рядом артист. Он курит в затяжке.
И темень кругом, будто бесов тут суд…
Лишь искры с окурка артиста идут…
Вдруг какой-то странный дурак
Внезапно на сцену вскочил!
Кажись, находясь до тех пор за углом.
Он тихонько… себя обновил.
Весь грязный, ободранный, старый.
Как бомж. В синяках и какой-то усталый…
Как многое терпит Родина-мать!
Сюжетные темы из жизни простой,
Что у нас никак не отнять…
Мы привязаны ими общей судьбой.
Мне в зале хочется встать.
Встать и уйти, чтобы финала спектакля не увидать…
Но уйти от всеобщей проблемы,
На уродов людских не напасть.
Ведь за дверью всё те же дилеммы.
И можешь не зная пропасть.
Тут тело моё бьётся в экземе, и я держусь, не упасть…
Ведь на сцене раскрылась акУлова пасть!
Всё так, не так
Всё так, не так.
Я сам сейчас не свой.
Обычный сверстникам чудак,
Родным я не родной.
Моя семья из «Я» без «Я».
Куда-то шестеро пропали.
Воспитан, видно, плохо я:
Вдруг эгоистом обозвали.
Моя звезда не с небосвода.
Живёт сейчас в другие дали!
Обманута во мне природа
Красивой нежной «ляли».
Я, говоря другим о мире,
Пугал «большой войной».
Стреляя сам с опаской в тире,
Их забавлял игрой.
И инструктаж я получал
И подпись робко ставил!
Коль «попадал», переживал.
Что вмятины оставил.
А опрокинутые там «звери»,
Болтаясь на своей оси,
Вскрывали мне «глазные двери»
Чувствительной души!
Так жизнь идёт, чеканя шаг,
Рисуя страшный бой.
И мысли ищут, где же враг?
И кто он, и какой?
А может, он живёт семьёй?
Не хочет воевать?!
Он, как и я, такой простой,
Каким взрастила мать?
И может, отодвинуть страх,
И жить, как жил, живя?
Вдруг успокоится мой враг,
А я останусь «Я»?
Но голос шепчет мне чужой:
«Ты, моська, соберись!
Не забывай, что шар земной
Поделен, берегись!»
Я вспоминаю дом родной
И дачу. И соседей!
И понимаю, что чужой
Для всех на белом свете!
И мысли быстро напрягаю:
Где «Я» моё, где «Семь все Я»?
Вдруг, встрепенувшись, понимаю:
«Люби других, любя себя!»
Ноябрьские дни
Ноябрь спокойно по земле идёт.
Не холодно. А осень сыростью не вышла.
Но непонятно тем, кто зиму всё же ждёт,
Что ждать погоду далее нет смысла.
Бушуют ураганы на востоке,
И страсти накаляются в Европе.
А север уж давно не одинокий.
И Африку загнали миром – в «попе».
В Америке горят поля, леса.
Россию душит в санкции «задира»!
И тянется такая «полоса»,
Как воз начала при «концовке мира».
Ноябрь как месяц мимо пролетает,
