А для тебя я приготовлю снег
По неизвестной многим рецептуре:
Сам от себя не совершишь побег —
Всё дело в чувств твоих температуре.
Теперь они так будут горячи!
Спеши домой и ни о чём не думай…
А ты? Да не нужны тебе врачи!
Ты от меня прими вот эту сумму
Из двух простых и самых лучших слов,
Которые как золото сияют…
Ну что? Смелей озвучь свою… Любовь,
Тем, кто твоё признанье ожидают.
А ты скорей беги за поворот!
Судьбы порой таинственны зигзаги.
А в ваших отношеньях треснет лёд,
Об этом я гадала на бумаге,
Когда по ней неслось перо стремглав…
Напрасно удержать его пыталась!
Я написала много новых глав,
А в каждой строчке радость отражалась,
Давая всем, кто прочитает, шанс!
Кто ж я: вещунья или ворожея?
Что я пишу? Роман или… романс?
Будь счастлив, друг мой, сделай одолженье!
И чтобы не напрасен был мой труд,
Старайся правду отличать от фальши,
Освободись от нытиков, зануд
И посылай ты сплетников подальше.
Не слушай старых злобных ворчунов,
Не поддавайся дьяволу и чёрту!
Читай стихи! И верь! И верь в Любовь!
И в то, что быть счастливым – это норма!
А мне немного надо отдохнуть:
Распрячь Пегаса, выпить, искупаться…
Не всё ж в объятьях Музы мне тонуть,
Не всё же с… Музыками целоваться!
К писателю и драматургу
Мы вовсе не врачи – мы боль.
Писатель, словом душу не лечи.
Не вынимайте шприцы, драматурги,
И мы, и вы ведь вовсе не врачи,
Нет, мы не всемогущие хирурги.
И «врачевать сердца» – не наша роль!
Бинтов у нас на раны всем не хватит!
Мы не врачи, мы в чистом виде – Боль,
Та, от которой корчится читатель!
Обязанность писателя
Писатель новый и малоизвестный
Обязан быть предельно интересным,
Стать для своих читателей магнитом!
Быть скучным – это право знаменитых.
Игорь Ларин
Появился на свет в 1962 году в Германии, в г. Белиц, и раннее детство провёл за границей. Писать начал с детства, но заняться поэзией и литературой серьёзно не хватало времени. Путёвку в жизнь получил в 1980 году из рук Евгения Евтушенко, который, ознакомившись с содержимым толстой тетради, сказал: «Пиши, а если тебе что-то мешает – бросай и пиши». Сейчас пришло время «собирать камни». Приводит в систему чемодан с рукописями. Писал и пишет – как для взрослых, так и для детей. Счастлив, что рядом с ним любимая жена, дети и внуки. И не писать для них (о них) – просто невозможно. Член Союза писателей России. Общая библиография – более сорока книг. Среди них стихотворные сборники: «Мелом на асфальте», «Во мне два Я», «Перекрёсток», «Параллели». Гран-призёр и лауреат множества российских и международных конкурсов. Идёт работа над трёхтомником, но всему своё время.
Обычный день
Обычный прожит день очередной.
Сижу и на столе расслабил руки.
Мне что-то говорят и просят внуки,
Бурчит кипящий чайник за спиной,
И лампочка в разбитой старой люстре
Трещит, мигая светом надо мной.
Всё так идёт неспешно и покойно,
Размеренно и с чувствами в ладу.
Почти ничто меня не беспокоит,
Ну разве иногда за ерунду
Сорвёшься криком и поймёшь, что зря…
Переживая и себя коря
За старческую вспыльчивость и строгость,
А видя детскую обиду, страх и робость,
Себя винишь и знаешь наперёд:
Всё позабудется. Как раньше, вновь придёт —
Забота и любовь, и трепетная жалость,
И понимание, что, может быть, осталось
Не так уж много дней, отпущенных тебе,
Подаренных, расписанных в судьбе:
По строчкам, по мгновеньям мимолётным…
И «точно в яблочко», и промахам бессчётным,
Которых не исправить, не восполнить —
И каждый миг об этом надо помнить.
Война и Мир
Скажите, вы читали про Войну?
Потом о Мире – пухлые два тома
(Они по школе будут вам знакомы) —
От графа русского, от Льва Толстого:
Он дал нам факты, форму, глубину
Любви, переживаний, чувств и боли,
И ими с лихвой переполнены страницы,
Где весь сюжет в характерах и лицах,
До мелочей навзрыд прописанные роли,
Пришедших из историй и рассказов,
В которых ложь и правда вместе сразу…
От автора, не ментора святого,
А от того, кто знал и славил слово,
Внося божественную искренность и силу,
Рождённую в переживаниях и вере
(Блажен, кто в свет и мудрость их поверил),
И солнце поднялось и осветило,
И обнажило чувственную нежность,
И откровенность, страстность и безгрешность…
На шпаге острия и в главах книги,
В глазах священника и на руках расстриги…
Падение ядра, вращенья бесконечность,
Компот из вишни, летний сад, беспечность:
Спеша сливаются в одной судьбе и жизни,
В цветущей юности, служении Отчизне.
Итак, который будет вам дороже?
Скажите честно, если про Войну —
Я вам поверю… и про Мир пойму.
В одном – любовь, в другом всё жестче, строже…
Который том роднее, ближе вам, по нраву?
Рожденье, смерть, что вас волнует, право?
И чувства дарит ярче и острее,
Во что вы верите и примете скорее —
Войну? А восхищаясь, радуясь… чему?
Потере жизни, помутнению рассудка?
Там лишь одно… ночное время в сутках,
И верить можно только одному —
Себе. Любой другой Войною занят,
А если обещает, то обманет.
Во всём великий смысл и острота порывов.
Для чувств таких, как жалость, доброта…
к сочувствию позывов
Здесь места нет совсем. Не время!
А чтоб собрать хоть что-то – это бремя.
И надо всем парит старуха-смерть
И каждому в глаза спешит смотреть.
Старается вовсю, играет с жизнью,
А на кону – судьба, оконченная тризной,
Финал естественный, когда приходит срок.
А здесь? Когда ещё не время и урок
Наш не окончен первый… и пока
Не ждём финала, перемены и звонка
На перерыв, антракт, на передышку,
Но жизнь уйдёт, и смерть захлопнет крышку.
Ей (смерти) всё равно и не нужны конфузы,
Кого приветствовать – что русских, что французов,
То попадающих под руку эфиопов…
Ей всё равно – лишь приобнять кого-то
И проводить к паромной переправе.
А там монеты две – и вновь назад,
Туда, где можно лгать и править
Свой чёрный бал на людях… и приват.
Как в домино – две краски маскарада,
И на земле рисуют круги ада,
Где мерзости отчётливо видны
Во всех кровавых «подвигах» Войны…
Вот взрыв – и юноша упал, во взоре – страх,
Мгновеньями бегут сюжетов вспышки.
А сколько их… о, бедные мальчишки…
Между прологом с эпилогом – боль и прах.
Ну всё, с Войной понятно стало.
Хотя бояться мужу не пристало,
Но не она для нас пристанище души.
Нам Мир с любовью будут идеалом,
О Мире и любви скорей пиши —
Без взрывов, стонов… в неге и тиши…
Так хочется на юность посмотреть,
На молодость в наивной страсти первой,
А самому красиво постареть,
