– Так, Анна Никифоровна, не раскисать, – скомандовал я. – Уже приехали, сейчас врачи помогут вам с больным зубом.
– Да удалить его к чёртовой матери, – простонала она.
– Все так говорят, – возразил ей доктор средних лет, – а вы попробуйте вылечить.
Тут вернулась Нина и повела нас по коридорам и переходам в кабинет стоматолога. Подставил Никифоровне руку, а то она совсем расклеилась.
Стоматологом оказался седой старичок с бородкой.
– Не тряситесь так, голубушка, – воскликнул он, увидев бледную Никифоровну. – Я не страшный.
– Всю войну прошла, а тут испугалась, – подвёл я её к креслу и помог сесть. – Анна Никифоровна, я за дверью, – решил я пошутить, чтобы хоть немного ее развеселить, если получится, – если что, кричите.
– Иди отсюда, – заулыбалась Нина и подтолкнула меня к двери, а сама осталась в кабинете.
Вскоре она вышла.
– У нас так всегда, гром не грянет, мужик не перекрестится, – с досадой сказала она. – Этот зуб уже не вылечить, будут удалять, а потом придётся поездить на процедуры, десну надо будет лечить.
– Что у неё? – удивился я. – Пародонтоз, что ли?
– Семён Валерьянович объяснит.
– Понял. Мне тут ждать? А как потом ординаторскую вашу найти?
– Спросишь оториноларингологию, тебе подскажут.
– Оториноларингологию, – повторил я с уважением. – Если вспомню это слово, то обязательно спрошу.
Нина улыбнулась и ушла, а я остался стоять под дверями кабинета, прислушиваясь к доносившимся из него звукам.
Позвякивали инструменты, слышался голос доктора, но слов разобрать я не мог. Если доктор хороший, надо с ним наладить взаимодействие, а то коснись чего, и даже, не знаешь, куда бежать. Я очень старался следить за зубами, и Галие постоянно напоминал, но не повезти может и когда стараешься.
Вдруг из кабинета раздался громкий вскрик и наступила тишина. Очень хотелось заглянуть в кабинет, узнать, жива там, вообще, Никифоровна? Еле сдержался, чтобы не ворваться.
Стоял очень близко, у самой двери, когда вдруг она открылась, из нее выглянул Семён Валерьянович и обвёл коридор глазами.
– Я тут, доктор, – сделал я шаг в сторону, чтобы оказаться перед ним.
– Пройдите, юноша, – позвал он меня в кабинет рукой и показал на стул у своего рабочего стола. – Вот, купите бабушке лекарства по этому рецепту. Как принимать, пишу на обороте.
– Хорошо, – с готовностью ответил я, поглядывая на бледную Никифоровну, у которой изо рта торчал кусочек окровавленной марли.
Она поймала мой взгляд, и я кивком головы спросил, как она. Никифоровна подняла руку и махнула, типа, ай, ерунда. Ну-ну. Вижу, какая ерунда. Хорошо, что у нас Инна – врач в больнице с дежурными стоматологами, а то, не представляю, что бы я делал.
Переключил внимание опять на доктора, который что-то писал.
– Вот, это принесёте следующий раз, – дал он мне тонкую медицинскую карту. – Придёте через три дня, займёмся остальными зубами. Работы много. Если температура поднимется, боли начнутся, не ждать! – обернулся он на Никифоровну. – Сразу ко мне!
– Спасибо, Семён Валерьянович. Сам за этим теперь буду следить, – заверил я его и положил на стол пять рублей. – Заранее нужно позвонить, перед тем, как прийти?
– Да, запишите номер, – спрятал в стол пятёрку довольный доктор. – И лучше бы ей в городе это время пожить. В деревне сплошные сквозняки. А это не очень хорошо сейчас.
Ну а что стоматологу не быть довольными? Пациента привели по знакомству, одна из своих коллег, что обычно означает, что денег не будет. Своим все бесплатно помогают. А деньги все же дали.
Дверь приоткрылась и кто-то заглянул в кабинет. Это оказалась наша Инна.
– Вы ещё здесь? – на автомате спросила она. – Добрый день, Семён Валерьянович, – зашла она в кабинет, как к себе домой, подошла к Никифоровне и осмотрела её. – Лекарства выписывали, Семён Валерьянович?
– Да. Вот, – протянул я ей рецепт.
– Как вы себя чувствуете, душечка? – поинтересовался у Инны доктор. – Когда нас порадуете?
– Да, вот, похоже, уже скоро. Меня не отпускают домой, – взволнованно взглянула сестра на меня.
– Как? Почему? – вскочил я со стула, и Никифоровна поднялась в кресле.
– Всё, кладут уже до конца.
– Тебе же ещё две недели ходить, – возразил я.
– Куда тут ещё две недели ходить? – кивнув на Иннин живот, спросил доктор.
– Ну, ладно, врачам виднее, – согласился я.
– Это уж точно, молодой человек! – подтвердил стоматолог.
– Пойдёмте, – подал я руку Никифоровне и помог ей подняться, – Спасибо, доктор, ещё раз.
Он кивнул, улыбаясь, глядя на мое озабоченное лицо. Весело ему. А у меня сестра почти рожает.
Мы вышли из кабинета, а там, оказывается, нас ждала перепуганная Галия.
– Ну, что случилось? – обнял я её. – Ничего страшного не происходит. Всё же по плану. Да? – взглянул я на Инну, ожидая, что она подтвердит.
– Почти, – растерянно ответила сестра и подняла на меня такие же испуганные глаза, – кесарить будут.
Глава 7
г. Москва, институт им. Бурденко
Никифоровна что-то пробормотала неразборчиво всё так же с торчащим уголком марли во рту и сокрушённо покачала головой. Ну а свою жену я знаю. Она, конечно, стойкий оловянный солдатик, но тоже беременна. На себя ситуацию Инны примеряет. Испугалась так, словно сама под нож пойдет.
– Так. Все успокоились, – постарался я разрядить обстановку. – Инна, пойдём к тебе в оториноларингологию, – от волнения на одном дыхании произнёс я.
Все послушно пошли за мной.
– Кесарево это хорошо, – с нажимом на последнем слове сказал я, – меньше рисков при крупном ребёнке. Зря паникуешь. – повторил я, пытаясь осознать происходящее.
– Так шрам огромный останется… – с отчаянием выговорила Инна. – Не буду уже никогда красивой…
С таким видом сказала, что видно – чуть-чуть не хватает, чтобы в плач сорваться.
– Договоришься, чтобы не свирепствовали и резали аккуратней. И зашивали тоже. Своя ты тут, пойдут навстречу. Разве не так?
Инна, подумав, кивнула. Задумалась. Уже хорошо, уже подальше от срыва в истерику.
– Так, ну давай тогда по конкретным вопросам пройдемся. Позвонишь сейчас Петру, скажешь, что в больнице остаёшься и будешь готовиться к операции. Если тебе что-то срочно надо, напиши, я привезу. Так, что ещё? – пытался я собраться с мыслями, пока мы шли по коридорам. – Телефон вашей ординаторской у меня есть… Как фамилия Нины?
– Афиногенова, – ответила сестра, и я остановился и сразу записал, пока помню.
– Красивая фамилия, – заметил я. – Так, что ещё?
– Лекарства Никифоровне, – напомнила Инна. – Сейчас у нас возьмём.
Мы пришли к ним в отделение. Никифоровну с Галиёй посадили в холле на диванчик, а сами с Инной прошлись по кабинетам. Она взяла два бумажных блистера с таблетками. Занявшись привычной работой, сразу и успокоилась.
– Смотри, я тебе пишу, что и как принимать, – сказала она и подала мне первый блистер, на котором было написано: «1 т 3р/д 5д».
– Одна таблетка три раза в день пять дней, – расшифровал я, – правильно?
– Правильно, – подтвердила сестра и протянула мне ещё один блистер с таблетками, аналогично подписанный.
– Ладно, разберёмся, – взял я таблетки. – А есть среди этого обезболивающее?
– Нет, это противовоспалительные.
– А обезболивающее ей какое попить?
– Анальгин. Главное, аспирин чтоб не пила. После операции нельзя кровь разжижать.
– Ну, это я понимаю. А анальгин есть?
– Есть, – Инна дала мне ещё один бумажный блистер.
– Отлично, – спрятал я в карман таблетки. – Спасибо тебе.
Она кивнула молча. Подошёл к ней и обнял.
– Всё будет хорошо. – успокаивал я её. – Кесарево, даже, лучше. Маме я позвоню в понедельник на работу. Не волнуйся, всё будет хорошо.
Инна кивнула, мы пошли в их ординаторскую. Повезло, Нина находилась там, по нашему виду сразу поняла, что что-то происходит и подскочила к Инне.
– Что случилось?
– Кесарить будут, – сказала сестра уже без первоначального надрыва в голосе.
– Фух, напугала, – ответила ей подруга. – Ну, и хорошо.
– Вот, и я говорю, что хорошо, – поддакнул я. – Девочки, отвезу бабушку домой. Нина, запиши, пожалуйста, мой домашний телефон, – продиктовал ей свой номер, – жену мою зовут Галия. Что-то надо прямо сегодня привезти?
– Зубную щётку и расчёску, – шмыгнула носом Инна.
– Ну, выше нос, мы сегодня же с Петром приедем, – пообещал я.
– Он, небось, в деревне меня уже ждёт, – опять шмыгнула она. – Поздно ему звонить. Вспомнила, что говорил, что приедет туда, как освободиться.
– Ну, значит, сам куплю сейчас тебе зубную щётку, пасту и расчёску, принесу сюда, – взглянул я Нину, – и поеду в деревню. Чтобы муж не волновался.
Подумал, что по-любому ехать надо. Бабуля тоже в нетерпении ждет результаты нашей поездки на лечение. Не тот возраст, чтобы долго можно было переживать без последствий для здоровья.
– Спасибо, – окончательно раскисла Инна, прижалась ко мне боком, чтоб живот не мешал, и разревелась.
Только этого не хватало. Обнял её и гладил по спине, пока она не успокоилась. Нина заверила меня, что всё будет хорошо. Поинтересовался, где тут на районе можно купить щётку и зубную пасту с расчёской и попросил их присмотреть за Галиёй и бабушкой, пока я по магазинам пробегусь.
– Напиши, пока, что из дома тебе завтра привезти, – велел я Инне. – Сегодня Петру сообщу, что ты в больнице осталась, завтра он в Москву вернётся и сразу к тебе.
Нина привела в ординаторскую Галию с Никифоровной, приложила ей лёд к щеке, Галие чаю предложила. Ну, хоть кто-то здесь в нормальном состоянии. Я успокоился и пошёл на выход, пытаясь запомнить дорогу в отделение оториноларингологии. Ох уж, эти больницы. Хоть стрелки на стенах мелом рисуй.
Но, на удивление, обратную дорогу я после похода по магазинам нашёл легко. Вручил сестре всё, что она просила, плюс колбаски варёной, зефира, баранок челночёк и тортик вафельный, всё, что смог сходу найти.
Галия с Никифоровной прощались с Инной, как будто на войну провожали. Нина нас выпроводила, заверив, что будет держать нас в курсе.
Ехали домой молча. Никифоровне после удаления зуба было не хорошо, хотя она не жаловалась.
– Хорошо, что пса сейчас с собой не стали брать, – заметил я. – Анна Никифоровна, мы съездим в деревню, предупредим всех и сразу вернёмся. Вам через три дня опять к врачу, оставайтесь у нас. Чтобы, если что не так, мы вас быстро в больницу опять доставили. Врачи хорошие, все поправят, но чем быстрее доберешься, тем лучше.
– Хорошо, – согласилась она, еле открывая рот.
Во дворе, уже когда вышли из машины, и я помогал идти Никифоровне, к нам подошёл возвращавшийся из магазина Андрей Егорович, старший Гончаров.
– Что у вас приключилось? – озабоченно спросил дед, увидев чуть живую Никифоровну.
– Нашей подруге зуб удалили, – объяснила Галия.
– Сейчас ляжет и поспит, – стараясь подбодрить её, сказал я. – А то сколько ночей не спала?
Никифоровна обессилено махнула рукой.
– Разве ж в таком состоянии уснёшь? – покачал головой старый, глядя нам в след.
Поднялись к себе, проводили Никифоровну в спальню, предложили умыться и ложиться. Галия начала хлопотать, меняя постель, хотел помочь ей с одеялом, но тут раздался стук в дверь.
– Кого там нелёгкая принесла? – чертыхнулся я и поспешил в прихожую.
На пороге стоял Андрей Егорович.
– Вот, – показал он мне шприц-тюбик, – Гриша привёз мне со службы, у меня иногда спина так болит. А это любую боль снимает.
