Глава 10
Отец Дионисий с тоской смотрел в темнеющее небо сквозь окно своего небольшого домика при храме. Жена с детьми отправилась к матери. В доме было тихо, слышно только как одинокая муха жужжит возле печи, пытаясь найти перекусить. Старый рыжий кот лениво взирал на нее, с неодобрением посматривая на хозяина. Мол, что сидишь, выгони ее, спать мешает! Пушистый кошачий хвост бил по деревянной лавке, на которой развалился крысолов на пенсии. Дионисий посмотрел на кота, усмехнулся.
Кот в ответ лишь с презрением посмотрел на него.
Дионисий ощутил себя совсем уж ничтожной букашкой.
Он вспоминал разговор с Еленой. Победить самого себя, погрузиться в колодец памяти ведьм, смело ступить в неизведанные миры знаний – это грандиозная возможность и редкая привилегия. Но великие знания приходят с великими переменами. Вернувшись назад, после этого удивительного путешествия, уже никогда не будешь прежним. Его в свое время щелкнули по носу и отпустили.
Он никогда и никому не рассказывал о том, что пытался стать чародеем. Возомнил о себе невесть что по глупой молодости, начитался книг и полез в «воду не зная броду». Вытащила его тогда сестра Яромиры. Ей было двенадцать, ему едва-едва стукнуло пятнадцать. Дождался ближайшего полнолуния, прихватил книги, свечи и то, что требовалось для обряда инициации, и отправился в лес. Поначалу все шло неплохо, он даже натренировался к тому моменту свечи зажигать с помощью дара, радовался, дурачок, думал, вот получит доступ к силе и сможет такое, что ого-го!
Духи откликнулись. Позволили ему проникнуть в тайны Дара, рассказали о возможностях, предостерегли от ошибок. Они были благосклонны к пытливому юноше, сироте, не знавшему родительской любви, но уже сполна хлебнувшему испытаний, и при этом несущему в себе Свет. Возможно, поэтому, когда он, не прислушавшись к их тихим возражениям, нырнул глубже. Туда, где было спрятано истинное сокровище – знания, веками копившиеся и передаваемые по крохе каждому, кого посчитали достойным коснуться Колодца Памяти.
Коснуться!
Глупец!
Он нырнул туда с головой, с радостно горящими глазами, желая буквально раствориться в нем, познать все тайны магии и мироздания, но погряз в темноте.
Очнулся от холода. Продрал глаза, уставился в серое рассветное небо. Ощутил, что продрог и вымок от обильной августовской росы. Рядом лежала в беспамятстве темноволосая девчонка с запекшейся струйкой крови от носа к шее.
* * *
Мужчина заметил краем глаза движение возле храма и всмотрелся в сумеречный двор. Странная корявая тень прошмыгнула по ровному полю травы и укрылась под стеной храма.
– Это что еще за мракобесы? – прошептал рассерженно отец Дионисий.
Мужчина взял вытесанную дубину, всегда стоящую в сенях и отправился к храму.
* * *
Девчонка оказалась смутно знакомой. Шоколадно-черные пряди, выбившиеся из косы, частично облепили влажное лицо. Под глазами залегли темные круги. Кое-как удалось ее растолкать. Но едва придя в себя, девчонка встала, рассерженно зыркнула на него и собралась уйти. Едва поймал. Удержал за тонкую руку.
Оказалось, глупость заразна.
Девчонка давно приметила нового паренька в деревне, приехавшего жить к дальней родне. Он отличался от всех грамотностью, что было невероятной редкостью, светлой улыбкой и был совершенно непохож на других.
Она ходила за ним хвостом, стараясь при этом не попадаться на глаза. В тот вечер она, набравшись храбрости, собиралась подсунуть ему букетик полевых цветов на подоконник. Но увидев, как мальчишка выходит из дома и направляется в лес, решила последовать за ним. Увиденное, ей не понравилось, но Лана не испугалась, осталась. А вскоре поняла, что, видимо, что-то пошло не так. Денис, а именно так звали мужчину до принятия сана, начал капать кровью из носа и заваливаться на бок. Прямо на стоящие рядом свечи. Метнувшись к стоящему на коленях парню, она в последний момент сумела поймать его, но и сама вступила в очерченный солью и травами круг.
* * *
Отец Дионисий вышел во двор, окликнул позднего гостя, но никого и ничего не услышал. Он обошел вокруг храма, проверил окна и замок на двери. Собрался уж было вернуться в дом, пересёк половину лужайки, но вдруг его накрыло острое ощущение чужого присутствия. Чей-то тяжелый взгляд буквально свербил спину, заставляя сердце замирать, а кровь холодеть в венах. Мужчина замер. Оглядевшись, он никого не заметил. Передернув плечами, отец Дионисий резко обернулся вокруг себя. Никаких подозрительных теней или шорохов. Паника накрыла его, ужас пробрал до костей, затопив в ощущении беспомощности.
Мужчина быстрым шагом дошел, почти добежал до дома и отпер дверь. Прошмыгнул внутрь и захлопнул ее, приперев спиной. Глухой сильный удар, раздавшийся по ту сторону двери, заставил мужчину подпрыгнуть и развернуться в воздухе. Руки сами схватили и опустили засов.
Отойдя на шаг, мужчина встал в стойку, приготовившись к схватке с неведомым противником, но больше не раздалось ни звука. Простоял так несколько минут, потом медленно, стараясь не производить даже малейшего шума, развернулся и вгляделся в окна. Но там ничего не было видно, сплошная темнота. Ночь накрыла деревню.
* * *
Лану окутала темнота, показалось, что она теряет сознание. Девочка хотела позвать Дениса, но голос не слушался. Вместо этого она увидела полупрозрачные силуэты, среди которых узнала некоторых своих родственников. Духи предков ласково, но в то же время грустно улыбались ей.
– Милая, ты пришла слишком рано, – проговорила ее бабушка, – твой дар еще не раскрыт.
– Это не я! – по-детски отреагировала Лана. – Это Денис, ему плохо, помогите мне!
Бабушка опустила глаза.
– Мы не можем, родная. Он сделал свой выбор.
– Какой выбор? – не поняла Лана.
– Он хотел стать чародеем, и мы позволили ему это. В нем есть Свет. Он позвал, и мы откликнулись. Но он захотел большего, и не смог удержаться. Нельзя было иди одному.
– Куда идти? Какой Свет? Бабушка! Я ничего не понимаю. Он что, теперь умрет?
Дух кивнул.
– Нет!
– Это его выбор. Нельзя окунуться в Колодец Памяти и уйти безнаказанным.
– Он не должен умереть! Это неправильно!
Девочка топнула ногой и в стороны брызнули яркие солнечные искорки.
– Он замечательный! Умный и добрый! он не должен умереть!
К ней подлетел еще один дух, незнакомый ей.
– Ты можешь отдать за его жизнь что-то?
– Но что? – девочка осмотрелась. Она стояла, как пришла, в простеньком светло-сером платье, лапоточках на перевитых тканью ножках, ничего у нее с собой не было.
– Жизнь стоит дорого…
* * *
Отец Дионисий истово молился про себя, вглядываясь в ночную мглу. Свеча в углу комнаты давно погасла, вызвав нервную дрожь, зато облегчив обзор. Постепенно он успокоился. А с наступлением утра в храм потянулись прихожане, окончательно развеяв ночные страхи.
* * *
Мальчишка отделался частичной потерей памяти и инициированным Светлым даром. У Ланы на память осталась одна посветлевшая прядка у виска и благословение предков. Что это такое и зачем оно ей, девочка на тот момент не поняла, лишь с возрастом оценила подарок Духов. Во всем ей стало везти. Избежала травмы во время обрушения старого сарая, когда она в нем уснула. Познакомилась с хорошим парнем из богатой семьи, вышла за него замуж, воспитывают счастливо уже трех деток. С урожаем и скотиной им везет. Родители парня хорошо к ней относятся. Только Дар больше никак в ней не откликается. Обменяла она его на жизнь любопытного мальчишки той ночью.
– Ты учись, – сказала она ему на прощание, когда он проводил ее до дома, – помни, ты теперь за нас двоих должен Свет нести, – улыбнулась.
– Прости меня, – понурившись, проговорил Денис.
– Ничего, я не жалею. И тебя не виню. Духи сказали, что каждый сам делает выбор. Я свой тоже сделала. А ты многое сможешь сделать.
Как-то сама собой прошла влюбленность Ланы в Дениса, они подросли. Сначала уехала Лана в другую деревню в дом к мужу, вскоре и отец Дионисий обрел свою половинку. За это время он накрепко сдружился с сестрой Ланы Яромирой, та хранила его тайну, он помогал ведьме, чем мог. Словом ли, Даром стараясь искупить ту жертву, что некогда принесла ее сестра.
Окунувшись в Колодец Памяти, ты ощущаешь себя почти всемогущим. Жажда знаний, силы, чтобы преобразить мир, берет верх и ведет тебя вглубь колодца. И каждый шаг, каждое вздох приближает тебя к его истокам.
Но будь осторожен! Знания, получаемые здесь, действительно несравнимы. Они могут изменить всё, что ты когда-либо знал, перевернуть мир с ног на голову и даже изменить саму суть твоей жизни. Однако последствия могут быть непредсказуемыми и опасными.
Рискнуть или оставить колодец памяти нетронутым – выбор остается за тобой. Можешь ли ты преодолеть страх и сомнения, чтобы держать в своих руках бесценные тайны, недоступные простым смертным?
* * *
Прихожане слушали утреннюю проповедь, когда в храм вошел Григорий Федорович в сопровождении своих солдат. Отец Дионисий, стараясь не отвлекаться на шепотки и удивленные возгласы, поскорее закончил и подошел к новому старосте.
– Сын мой, могу я чем-нибудь помочь тебе?
– Да, отец. Я бы хотел кое-что Вам показать.
Мужчины вышли из храма и подошли к одной из его стен. Со стороны толпы, проследовавшей за ними, послышались удивленные и испуганные возгласы. У самого же Дионисия перехватило дыхание. Батюшка перекрестился и прижал руку к сердцу.
На стене отчетливо виднелось несколько глубоких полос, оставленных чьими-то громадными когтями.
Глава 11
Деревню постепенно охватывала паника. Грозовой тучей она надвигалась на людские умы, окутывая их тревогой, погружая в беспокойное уныние и тревогу, перерастающие в настоящий ужас. Детей и женщин перестали выпускать без присмотра из домов, все походы в лес были строго-настрого запрещены. Молодой староста самолично объезжал дворы утром и вечером, заставил жителей где-то обновить, где-то укрепить заборы, подлатать прорехи в сараях. Но попробуй скотине объяснить, что вместо заливного луга, ей теперь пастись во дворе, где той травы пучок да три былинки?
Из людей пока пострадали трое. Один старик, две бабки, что отправились в лес по ягоды, да мальчишка лет пяти. Деда нашли недалеко, на тропинке из леса, лежал ничком, лицом в пыль, рядом чуток ягод да грибок рассыпано, видимо, собирал, да поплохело, а до дома дойти уже и не успел. От одной из старушек только туесок и остался, да платок на ветке куста прицепленный, вторую нашли в волчьей яме в стороне от деревни. Как несчастная там оказалась, никто не понял, не ходили в ту сторону деревенские, знали, что места гиблые и не ягодные. Мальчишка же и вовсе как сквозь землю провалился.
Староста Григорий Федорович, будучи сыном известного боярина, практически сразу отправил гонца к отцу в столицу, пусть прибудет небольшой отряд стрельцов с охотниками помудрей, поопытнее. Неопытный еще староста правильно сумел оценить свои знания и силу, решил не рисковать бессмысленно и людей, которых и так в деревне особо не было, понапрасну не изводить.
Но, когда спустя и две недели, пропустив все возможные сроки, подмога не пришла, а зверь растерзал еще один двор, отправил еще двух гонцов, недавних мальчишек, зато сметливых и легких, выделив им самых быстрых коней. Своего не пожалел, отдал.
Однако мальчишки вернулись уже через пару часов, испуганные до бледной синевы, один и вовсе заикался еще несколько дней.
По дороге, ближайшей и, так уж вышло, единственной в сторону столицы, они наткнулись на завал из деревьев. Но смутило ребят не это. Упавшие, например, после грозы, деревья – дело привычное. Даже два разом – может, одно падало и второе за собой потащило. Но вот вонь…
Вонь стояла такая, что пацанов не по разу вывернуло. Кони заартачились, насилу успокоили. Спешились, привязали испуганных животных к поваленным стволам, полезли искать обход. А нашли тела. Люди, кони, домашняя скотина, среди останков которой, один из ребят признал и приметную ленточку, сплетенную его дедом для их козы Машки, которую зверь утащил одной из первых. Дико было мальчишкам видеть растасканные по частям тела некогда живых, дышащих, говорящих, мыслящих людей, животных, к которым привыкли, заботились о них, ценили. Все это, приправленное невероятным смрадом, валяющееся в обрывках одежды, шкур, изломанных досок от телег, валялось по кустам с обеих сторон дороги у поваленных деревьев и насколько мальчишки смогли разглядеть вдаль сквозь кусты и деревья.
Выскочили обратно на дорогу, к коням, отдышались. Посовещавшись, приняли решение далее ехать одному из них, а второму возвращаться, рассказать об увиденном. Не мог ведь зверь лесной такое сотворить?
Пока думали, да пытались провести одного из коней в обход завала по трупам, лошади и вовсе взбесились. Ржали, пытались вставать на дыбы – куда там мальчишкам их удержать? Один вырвался и умчал обратно к деревне. Конь старосты же хоть и был поспокойнее, да прикусил одного из пацанов за плечо и поволок так от завала. Тут уже ребята перетрухнули окончательно, запрыгнули на него оба и повернули тоже к дому. Лишь один из них, тот, что сидел сзади, оглянувшись, когда проехали уже с пол сотни метров, увидел выходящего из леса громадного медведя. Крикнул, подстегнул коня пятками, да так и понеслись.
В деревню по главной улице влетел все еще испуганный конь, пустой, без седока. Час назад отправляли его с мальчишками, а теперь нет их. Народ, завидев такое, побросал все свои дела, высыпал на улицу. Тут как раз и второй конь подоспел, мальчишки скатились с него, как горох, бледные, растрепанные, с перекошенными от увиденной жути лицами. Еле успокоили. Всяко бывает в деревне, да чтоб вот такое – ни разу еще не видели.
Успокоили, отвели в дом к старосте, там и ведьмы пришли, Яромира сразу отвара успокоительного мальцам налила, выпить заставила. Те и рассказали, что да как. Не прибудет подмога, потому как гонец, вернее, то, что от него осталось, лежит сейчас там под кустами на пару с лошадью. И еще парой десятков людей, не считая уж скотины, что зверь утащил из их деревни за все это время.
– Приглянулись мы ему, пока не разорит – не уйдет, – протянул дедок со скамейки.
– Да где это видано, чтобы медведи засаду устраивали и деревья валили? Ерунда! – возразил ему бравый мужик.
– И верно! То тати лесные, а никакой не медведь!
– Тати, медведь… Да хоть сам черт, а решать что-то надо! А не то изведут нас, как мышей. Али от голоду помрем зимой, все одно! Ни запасов толком не сделать, ни поля убрать.
– Дело говоришь, Иваныч, – загудели со всех сторон. Староста сидел напротив старика и думал.
* * *
Сидели до темна, решали да спорили. Придумали разложить приманку с отравой.
Лена молча стояла в стороне и наблюдала. Ей отчего-то казалось, что медведь слишком умен и на такую провокацию не купится. Но она благоразумно молчала, отлично помня, как читала, что в более древние времена в таких обстоятельствах могли и живого человека на откуп зверю отдать. Привяжут к дереву в лесу, и кричи себе погромче, зверя привлекай. А как подойдет он, так его всем селом бить принимались. Если успеют. Могли и просто оставить такой «подарок» зверю, вроде как жертва богам.
Яромира тихонько взяла ее под локоток, да отвела в сторонку.
– Что думаешь?
– А чего думать, смотреть надо. Меня ж к телам особо не пускали, так хоть на место преступления взглянуть бы.
– Как это? – не поняла Яра.
– Ну, на то место, где мальчишки поваленные деревья обнаружили и останки тел. Странное это что-то, я по зверям не особо, как они там мыслят про себя, но разве медведь будет вот так в одном месте все собирать? Ведь коза-то Якубовская пропала из деревни, а привязь ее нашли в часе верхом по дороге, да еще на таком своеобразном кладбище. Он словно специально на всеобщее обозрение свое пиршество выставил. Разве животные так делают?
– Нет, не делают. Зарыть останки могут, припрятать до лучших времен, а чтоб так… нет, Лен, что-то здесь не то.
– Вот и я говорю. Смотреть надо.
– Ну, тогда я с тобой! – решилась Яромира.
– Зачем? – Лена покосилась на старосту, который уже прислушивался к ним. А парень-то не дурак, хоть и молодой.
– Ведьма я или где? – «нахваталась» Яромира Лениных выражений, – вдвоем сподручнее, да и ты, хоть и сильная, а вдруг что.
* * *
Собирались завтра поутру и идти, не затягивать. Да только Григорий Федорович их опередил. Постучал в окошко, а когда открыли ему дверь, махнул рукой на двух коней для них и сказал хмуро:
– Утреца доброго, матушка Яромира. Коней вам привел, да охрану в помощь.
Со старостой прибыло еще трое его людей, вооруженных луками, мечами, топорами боевыми. Лена чуть не присвистнула, в последний момент сдержалась. От девушки бы такого не поняли.
– Ааа… А куда? – попыталась еще было отбрыкаться Яра, мол, не при делах, но Лена только подхватила сумку и пошла к лошади.
– Яра, поехали, одно дело делаем, зачем прикидываться глупее, чем есть?
Ведьма вздохнула, дала последние указания Ульяне, вышедшей их проводить, и, зыркнув из-под лобья на свиту старосты, начала спускаться с крыльца.
* * *
Туда коней не гнали, не желая зря расходовать их силы. Лена только незаметно для всех растянула над ними полог тишины, чтобы лошадиное ржание раньше времени не привлекло бы внимание зверя, и для отвода глаз. Спустя минут пять спохватилась и поставила такую же защиту для запаха. Медведь – не человек, больше на обоняние рассчитывает. Учует их отряд, ему и слышать нет необходимости.
Добрались без приключений. Тихие редкие разговоры, в которые Лена старалась не лезть. Люди были насторожены. Лес стоял тихий, спокойный, птицы щебетали, перелетали с дерева на дерево, кое-где мог хрупнуть сучок, но ничего таящего в себе опасность не было. Спустя примерно полтора часа неспешного лошадиного шага добрались. Издали увидев завал из стволов деревьев, Григорий приказал отряду остановиться. Осмотрелись, но вновь ничего не обнаружили, лишь шаловливый ветерок изредка доносил сладковато-горький тошный аромат тухлятины. Словно дразня, менял резко направление и овевал вновь свежестью лесного массива, да начинающего прогреваться под утренним солнышком разнотравья вдоль дороги.
