Страница 5 из 11
– Я его истинная пара! – не выдержав, я хлопнула ладонями по столешнице и вскочила. Кожа рук горела от удара, но еще больше горела душа от пощечины, преподнесенной Агмундом. – Пусть я не волчица, но Арден выбрал меня. Его волк пометил меня как свою истинную. И Праотец сказал, что он придет на мой зов, если мне поможет все племя. Да и вы сами признали нашу связь! Иначе зачем назвали дочкой?!
На глазах выступили слезы. Этот упрямый осел, который по недоразумению зовется оборотнем, не желает мне помогать. Он согласен больше никогда не видеть сына, лишь бы Арден не достался ненавистной человечке.
Я явно недооценила нелюбовь оборотней к людям.
А без своего вожака те и подавно не станут меня слушать. В лучшем случае просто прогонят, в худшем – убьют.
А после смерти я вовсе не увижу Ардена. Мы не будем вместе. Как оказалось, у нас с ним разные посмертия…
Я отошла к окну, чтобы никто не увидел моих слез. Сдерживаться не оставалось сил. А все свои аргументы я уже исчерпала.
Это конец.
Не знаю, сколько я простояла у окна. Минуты слились в бесконечную муть. Но слезы постепенно высохли. А в груди зародилась и начала быстро расти решимость.
Пусть Агмунд отказал мне в помощи. Но это не значит, что я не могу попытаться сама.
Да, оборотни могут меня растерзать, но могут и выслушать. Если я не попробую, то мои слова, что я готова на все ради возвращения любимого, так и останутся лишь словами.
Готова ли я умереть ради Ардена?
Да, готова. Пусть мы и не встретимся в загробном мире. Я все же рискну.
Я отошла от окна и двинулась к выходу. Все уже сказано, и здесь мне больше нечего делать.
– Постой, – тихий, усталый голос Агмунда прозвучал для меня как раскат грома. – Садись за стол, есть у меня одна мысль.
Я на деревянных ногах вернулась. Ладони зажала меж колен, потому что теперь пальцы мелко подрагивали.
А оборотень тяжко вздохнул, прежде чем продолжить.
– Я тоже хочу вновь увидеть и обнять сына, – начал он, глядя на свои руки. – Я готов пересилить свою неприязнь и смириться с его выбором, ведь волк Ардена назвал тебя своей парой. Я могу поговорить с членами стаи. Несмотря на всю ненависть к людям, в итоге они согласятся…
Он замолчал, и я едва не выкрикнула: “Ну же! Говори!” – таким сильным было царившее во мне напряжение.
К счастью, Агмунд продолжил:
– Но, чтобы вернуть волка из царства Шаннархи, одного зова недостаточно. Даже если мы позовем его всей стаей. Да, он может услышать нас и ответить. Но, чтобы Арден сумел отыскать выход в мир живых, ты должна отправиться за ним и вывести на свет. Любой из оборотней смог бы это сделать для своей пары, но человек там умрет. Поэтому лучше уходи отсюда, смирись и живи дальше. Ты сумеешь прожить без пары, ведь ты человек…
Я не дослушала. Мой ответ заглушил последние слова:
– Я согласна!
Глава 5
Еще месяц назад я боялась идти к волкам. Боялась встречаться с ними. Меня постоянно мучила мысль: а что они про меня подумают? Что скажут, как посмотрят? А вдруг я им не понравлюсь?
И сотни других вопросов.
Теперь страха не было. Я просто знала, что должна это сделать. Прийти к ним с открытым сердцем и чистой душой.
Даже если волки встретят меня враждебно, я все равно не отступлю. Не имею права. Все выдержу, все снесу ради своей цели.
Ради возвращения Ардена.
– Идите в Лантсарру, – Агмунд планировал поход, раскидывая кости на дощатом столе. – Это недалеко. Туда переселился наш клан после гибели. Там ты найдешь волков, которые росли вместе с Арденом. Возможно, они помогут тебе уговорить остальных.
– А вы с нами не пойдете?
– Нет, – он покачал головой. – Мне туда путь заказан.
Я удивленно глянула на него:
– Почему?
Но Агмунд ничего не сказал. Молча поднялся и вышел.
После его ухода в кухне воцарилась тягостная тишина. Первой ее нарушила Фьерна.
– Отцу тяжело говорить о прошлом, – вздохнула она. – Он считает себя виноватым в том, что случилось со стаей. Ну и в Лантсарре много тех, чьи близкие погибли от рук карателей…
Я кивнула, показывая, чтобы она не продолжала. Все и так было ясно.
Агмунд пытался помочь моей бабушке и этим подставил своих людей. По его вине маги перебили половину стаи. Уже столько лет прошло, а он до сих пор этого себе не простил. Поэтому и живет здесь, в мертвой зоне, где все напоминает о его преступлении. И сына безропотно отдал на королевскую службу, а дочь – в Саартог. Он пожертвовал собственными детьми, чтобы уберечь собратьев от нового столкновения с магами.
Потому что как ни крути, а волки им проиграют.
– А ты пойдешь? – спросила я Фьерну.
– Конечно! Даже не сомневайся!
– И не боишься?
Она фыркнула:
– Кого мне бояться? Я не считаю, что отец виноват. Он сделал это не ради собственной выгоды, а как раз ради стаи! Много лет люди теснили нас с наших земель. Отбирали наши угодья. При нынешнем короле и вовсе загнали в болота. Нам нельзя жить в человеческих городах, торговать, заниматься ремеслами, образовывать гильдии. Нельзя учиться в человеческих школах. А королева Аналея обещала уравнять нас в правах с людьми! Неужели это не стоило риска?
Фьерна проговорила это горячо и искренне. Было видно, что свое мнение она готова отстаивать до конца. Но я не могла не спросить:
– Стоил ли этот риск жизни твоих друзей?
Она сердито запыхтела. Совсем как Мира, когда той нечего сказать.
К моему удивлению, сама Мирайя вела себя тише воды ниже травы. Рта не открывала и взгляд от пола не поднимала. У меня сложилось впечатление, что она о чем-то глубоко задумалась. Но расспрашивать ее не стала. Мне и самой было, о чем поразмыслить.
После скудного завтрака мы пошли собираться.
Фьерна выдала нам с Мирой по котомке из плотной холщовой ткани. Я закинула в свою смену одежды, кожаные мокасины, средства гигиены и еды на три дня.
Чтобы продукты в пути не испортились, мы решили ограничиться хлебом и сыром. Идти предстояло по лесу, Агмунд пообещал, что там мы найдем ягоды и грибы, а Фьерна вполне сможет поймать зайца на ужин.
У каждой из нас еще была фляга с водой, выдолбленная из узкой грушевидной тыквы и оплетенная тонкой лозой. Вода в ней приобретала сладковатый фруктовый привкус.
К обеду все было готово. Но, поразмыслив, мы решили выступить на рассвете. Так удастся больше пройти.
Остаток дня мы провели в обсуждении мелочей.
– После того как Фрагарду уничтожили, – сказал Агмунд, – волки переселились в Лантсарру к Хольберту Бурру. До него три дня пути. Лес у нас тихий, можете не бояться. А если какой зверь на ваш след нападет, то запах Фьерны будет лучшей защитой. Зверье боится нас, чует силу.
Я внимательно слушала и запоминала.
– Идите все время на север, – он продолжал напутствовать. – За Волчьим глазом – это самая яркая звезда на небе. Ни с какой другой ее не перепутаешь: она появляется на закате одной из первых и пропадает, когда уже солнце встает.
“Эльзире”, – мысленно отметила я. Так маги называют эту звезду.
Агмунд назвал несколько имен. Эти волки, как он считал, уважают и ценят Ардена. Конечно, вряд ли они с первого раза смирятся, что его избранницей стала человечка, да еще маг. Но Фьерне наверняка не откажут. По крайней мере, выслушают.
– Потому что она волчица?
– Не только. Она весса – привратница Аруи.
– Аруя – это же мифический остров, где живут боги? Но я думала, оборотни поклоняются духам предков…
– Правильно думала, – хмыкнул Агмунд, поглядывая на дочь. – Но боги намного сильнее духов.
– И опаснее, – почти неслышно буркнула Мира.
Я пропустила эту реплику мимо ушей. Куда больше меня взволновало то, что произнес Агмунд:
– Жаль, конечно, что ты не беременна…
– Что?!
– …было бы проще.
От этих слов сердце заколотилось тревожно и нервно.
– О чем вы? – я перевела взгляд с лица старика на Фьерну.
Та кивнула:
– Отец прав. Если бы ты носила ребенка Ардена, было бы проще уговорить стаю помочь нам.
– Не думаю, – в памяти всплыли слова бабушки. – Оборотни не любят полукровок, как и люди.
– Полукровок не любят, – согласился Агмунд. – Но ты не просто человек, ты маг. У магов не рождаются полукровки.
– То есть? – я недоуменно моргнула. – А кто тогда?
– Ребенок сам выбирает, кем ему стать, – он развел руками.
– Девочка выбирает суть матери, а мальчик – отца, – пояснила Фьерна. – Но у оборотней первыми чаще рождаются мальчики. Так что, будь ты беременна, наверняка бы сейчас носила волчонка.
Я прикрыла руками живот. Это был бездумный жест, инстинктивный. Душу сжала горечь сожаления.
– Может, это и к лучшему, – прошептала я, чувствуя, как к глазам подступают слезы. – Живот бы сейчас только мешал.
К тому же неизвестно, можно ли использовать магию во время беременности. В Академии этому не учили. А я бы не хотела навредить сыну Ардена.
– Ничего, – Фьерна подбодрила меня улыбкой, – вот вернем Ардена, сразу наделаете детишек!
– Еще зайца не поймала, а уже говорит, какой вкусный! – проворчал Агмунд.
Но в его тоне не было осуждения. А голос предательски дрогнул.
Все-таки старик был не таким суровым кремнем, каким хотел казаться. Смерть сына основательно подкосила его. А сейчас я увожу его дочь. Он мог бы ей запретить. Уговорить вернуться в Саартог, чтобы исполнить договор с Барденом. Но не сделал ни того, ни другого.
За это я была ему благодарна.
Когда за окном стало темнеть, мы разошлись по комнатам. Я спала в комнате Ардена, Агмунд – на кухне за печкой, а Мира с Фьерной в горнице над подклетом.
Но среди ночи меня разбудило странное шебуршание. Находясь в полусне, я увидела, как дверь слегка приоткрылась, и в узкую щель просочилась Мира. Ни слова не говоря, она забралась ко мне на постель.
– Все, не могу больше! – выдохнула, мотая головой с такой силой, что ее волосы разлетелись в разные стороны.
– Чего не можешь? – я попыталась перевернуться на бок и спать дальше.
Но она не дала этого сделать.
– Смотреть, как вы с этой Фьерной любезничаете! Она прям уже лучшей подружкой стала! А как же я?
Я изумленно уставилась на нее. Эта мелкая язва в чем-то меня обвиняет? Еще и губу надула, как капризный ребенок.
– Ты же сама все время молчишь. Ничего не рассказываешь, еще и ведешь себя так, будто вокруг одни враги.
– Вот поэтому я и пришла! – губа оттопырилась еще больше.
– Куда? – не поняла я.
– К тебе.
– Зачем?
– Поговорить.
Я пару секунд осмысливала услышанное, потом устало вздохнула:
– Знаешь что, шла бы ты… спать. Завтра поговорим.
