– Я что? Меня к вам привела судьба, но всему материальному добился я сам. Ты даже не можешь представить, через какое дерьмо, я проходил все эти годы.
– Я знаю, папа всегда гордился тобой, и приводил всегда в пример, – сказала она.
– А ты? Ты рада, что я появился в вашей жизни? – я стоял и как ребенок ждал ответа.
– Себастьян что с тобой? Ты сегодня днем тоже вел себя странно. У тебя депрессия?– сказала Мила обеспокоено и дотронулась моей щеке. Я машинально схватил ее запястье, моя рука не нуждалась в приказе мозга. Я просто взял ее руку и потянул ее к себе. Странный холодок прошел по всему моему телу.
– Эй, хихихи, – посмеялась она,– что ты делаешь?
– Устраиваю семейные обнимашки. Ты против?
– Не а, просто люди подумают что…
– Плевать на них. Пошли.
– Куда?
От лица Камиллы
Себастьян вел меня за руку, как ребенка. В большинстве случаев он так и относился ко мне: как к ребенку. Мы шли через толпу людей, затем по узким украшенным коридорам.
– Псих, куда ты меня ведешь? – смеясь, спросила я.
– Сейчас увидишь, это вон та комната.
Мы дошли до роскошной, но по сравнению с торжественным залом, маленькой комнаты. Кругом весели картины известных художников, а в стеклянных камерах хранения были различные статуи и украшения.
– Это сказка! – вырвалось с моих уст.
– Это аукцион. Просто закрытый. Без цирка.
– То есть? – мне стало интересно.
– На большинство этих экспонатов уже предложена цена. Люди заходят, например как мы сейчас с тобой, предлагают свою цену и ждут. В конце вечера объявят, кому, что удалось купить.
– Интересно, – я загипнотизированно подошла к одной камере. Там был Викторианский браслет. От него веяло великой энергией. Это был браслет Королевы Викторий, но без таблички и так было ясно, что он принадлежал королеве. Браслет состоял из жемчужных струн, которые соединяла брошь, украшенная тысячью бриллиантами. Браслет зачаровал меня.
– Он прекрасен! – раздался знакомый голос. Я дрогнула, испугалась так, что чуть не уронила клатч.
– Господи, Кетрин, ты напугала меня, – улыбаясь, но напугано сказала я.
– Прости подруга, просто здесь относительно мало народу, поэтому и так тихо.
– Да, – ответила я и снова посмотрела на браслет,– он действительно прекрасен. От него веет необъяснимой мощью, я хочу его.
– Фу, извращенка ты, Камилла,– сдерзила Кетрин.– И тебе семнадцать!
– Почему? Он же красивый и кроме того я люблю жемчуга, – в недопонимании подняла голову я и посмотрела на подругу.
– Какие жемчуга? Я про твоего брата. Он прекрасен в этом смокинге!
Мои щеки стали багровыми. Я так увлеклась украшением, что не поняла слова Кетрин. Она восхищалась Себастьяном, а я, как дура, сказала, что хочу собственного брата. Я готова была умереть в эту секунду, лишь бы не сгорать от стыда. Я повернулась в ту сторону, куда глазела Кетрин, и увидела Себастьяна. Он стоял спиной к нам и беседовал с работником аукциона. В тот миг я поняла, почему Кетрин восторгалась им. Он был высок, от осанки действительно веяло мощью, а плечи были созданы для приталенных смокингов. Через мгновение он подошел к нам:
– Кетрин! И ты здесь?! – он недолюбливал семью Кетрин, думаю, из-за ее брата Чарльза.
– Да душка, мой папаша наказал моего мерзкого братика, и теперь я выполняю обязанности наследника Стакеров.
– Не удивительно,– безразлично ответил Себастьян,– Нам пора Солнышко – обратился он ко мне.
Мы попрощались с Кетрин, и вышли из зала аукциона.
– Ты очень груб со всеми, – начала я.
– Мила, я не хочу ссориться из-за твоей мерзкой подруги, – он продолжал идти и даже не смотрел в мою сторону.
– Что она тебе сделала?
– Она кидается на мою шею, а меня такие девчонки раздражают.
– Ну да конечно повелитель всего и вся! Никакая девушка не достойна тебя. Ты же у нас чертов Бог! – я сорвалась. Он остановился и посмотрел на меня почти злобно.
– Тебе понравится если я приму вызов твоей подруги? Ей ведь уже двадцать, она не ребенок, я с ней такое могу натворить, что она не забудет меня никогда и попросит еще, – он сказал это про Кетрин, но всю «грязную» и пошлую волну я, почему то, ощутила на себе.
–Мне плевать! – сказала я и пошла в главный зал. Он следом шел за мной.
Глава 3. Игра
Иногда мы выплескиваем свою страсть, чтобы не сойти от него с ума, но это вовсе не значит, что перед нами тот, кто зародил в нас эту самую страсть.
От лица Себастьяна
Я не находил себе место. Это ее «Мне плевать!» выбило меня из себя.
«Посмотрим, насколько тебе плевать!» с этой мыслю я подошел к бару.
– Мне Chivas безо льда, – бармен молча подал мне мой заказ. Я глазами следил за Милой и выпивал. Она нервно подошла к родителям, взяла фужер шампанского и присоединилась к беседе. Я оглядывался и поймал на себе взгляд Кетрин. Я улыбнулся ей. Спустя несколько секунд она оказалась рядом:
– Почему ты один?
– Я не один. Я с тобой. Что выпьешь?
– А что предложишь? – она флиртовала, я поддавался. Я обернулся к бармену и сделал второй заказ. Спустя минуту, бармен протянул шатенке бокал красного вина.
– Спасибо душка. В вопросах алкоголя ты лучший. Хотя, уверена, что не только в этом вопросе, – ну что скажешь: флирт малолетки. Но я не чувствовал себя виноватым потому что она была рада моей компании и хотела выпить со мной. Я не считал себя центром вселенной, но именно Кетрин, не упускала момента флиртовать со мной. Так что было большим вопросом, кто кого использовал.
– Я могу продемонстрировать свои иные таланты,– тихо прошептал я, наклоняясь к ней. – Потанцуем?!
Ее глаза заблестели. Я взял ее руку, и мы прошли в центр зала. На танцполе танцевали несколько пар, но большинство людей стояли и беседовали. Танцпол был почти пуст. Когда я и Кетрин дошли до центра, начали играть Hauser and Caroline Campbell – Quizas (Tango Version)
«Жаркое танго! То, что надо» подумал я и обнял Кетрин за талию, она положила руку на мою шею. Мы начали танцевать. Я притянул ее к себе больше дозволенного. Она волшебно двигала бедрами, касаясь моих ног. Я покрутил ее и прижал к себе спиной. Она почувствовала тепло моего дыхания на своей шее. Я обнял ее с живота и покрутил. Она сделала легкий реверанс и вернулась в мои объятия. Я погладил ее по щеке. Кетрин подняла руку и погладила мои губы. Я зубами схватил ее палец и чуть прикусил. Она дернула руку, и я зубами снял ее черную бархатную перчатку, затем выплюнул ее на пол. Вторую она сама сняла, повторяя мой страстный жест. Мы сделали еще один круг. Я пальцами впился в ее бедра, так что вены на моих руках стали видны. Она наклонила спину назад, повернула лицо в профиле и, красиво выполняя движение, открыла мне шею. Я поцеловал открытый передо мной участок. Кетрин покрылась мурашками. Ее тело реагировало на мой пыл очень горячо, она была готова отдаться мне в любой момент. После моего поцелуйя, она выпрямилась. Я покружил ее вокруг своего тела и посадил ее на свое колено. Она скинула ногу на ногу и открыла мне бедро. Я погладил ее ногу до самой вершины. Она тихо застонала. Этот стон услышал только я, он был предназначен мне лично. Я пальцами поиграл по ее сокровенным местам. Никто этого не мог заметить. Только она поняла, что музыка и мои жесты стали несовместимы. Я спустил руку и покружил ее. Кетрин занервничала, она жаждала продолжения, но это был лишь танец, большего я бы не успел. Музыка тоже дошла до своей кульминации и Кетрин завершила танец в моих объятиях. Она задыхалась.
– Это было безумно. Я не забуду этот танец никогда, – смотря мне в глаза, прошептала она.
– Спасибо Кетрин, – сухо проговорил я, и мы разошлись. Я подошел к семье.
– Это было горячо, сынок.
– Спасибо, Ричард.
– Ваш танец впечатлил нас всех, – улыбнувшись, заметила Дакота.
– Рад, что вам всем понравилось, – ответил я, смотря в глаза Миле. От моей дерзости она отвела взгляд и не сказала нечего. Нашу внутреннюю войну не заметил никто.
– Может мне поговорить со Стакером старшим? Кетрин привлекает тебя? – тихо сказал мне Ричард, начиная сугубо мужской разговор.
– Хахаха нет Ричард, спасибо. Я и сам могу решить вопросы своей личной жизни, если это будет необходимо, – сказал я и чокнул свой бокал с бокалом Ричарда.
– Слова настоящего мужчины. Молодец сынок. – Сказал он и скинул руку мне на плечо. Я даже не хотел смотреть в сторону Милы. У меня не хватило сил. Я боялся.
На сцену поднялся ведущий вечера: «Дамы и Господа! Прошу уделить чуточку внимания! Мы начинаем объявление итогов нашего закрытого аукциона» объявил он и начал читать список.
От лица Камиллы
Я ждала, когда же этот невыносимый ад закончится. Мое настроение резко упало. Почему? Я не знаю! Я устала. Хотела смыть с себя лицемерие богатого общества и лечь. Мы с мамой стояли и беседовали с двумя женщинами. Это были жены папиных друзей. Беседа на интересные мне темы чуть развеяло меня, но в сердце было пусто. Я была обижена, мне было больно. Я не хотела думать над причинами своего состояния. Я не понимала их, и мне так было спокойнее. Папа и Себастьян стояли в трех или четырех метрах от нас и беседовали. Я не слышала, что они говорили, да и не пыталась подслушивать, но Себастьян явно сказал, что-то такое, что понравилось отцу, ибо он скинул руку на его плечо и они засмеялись. Ведущий кричал коды экспонатов и имена. Двое сотрудников приближались к покупателям и давали купленные экспонаты или же сертификаты на них. Вдруг мой слух порезало предложение, где было мое имя: «Жемчужный браслет Королевы Виктории продан за шестьдесят тысяч долларов! Покупатель не захотел объявить свое имя, но теперь этот уникальный браслет принадлежит уважаемой Камилле Джонсон!» Я не поверила услышанному. Меня это скорее напугало, чем порадовало. Я услышала несколько восхищенных и несколько любопытных окликов. Мама тоже стояла в недоумении. Я повернулась к Себастьяну, он губами сказал «На здоровье, Солнышко» и отвернулся. Толпа позади меня шепталась, кто же этот таинственный и щедрый доброжелатель, который сделал юной девушке такой подарок, а этим таинственным оказался мой брат. Сотрудники принесли мне черную бархатную коробку и сертификаты на имущество. Я подписала все и открыла коробку.
Глава 4. Самообман.
Так легко убедить других. Так трудно убедить себя.
Оскар Уайльд
– Оно тебе идеально подходит, куколка моя. Носи на здоровье.
– Но мама, я… – я потеряла дар речи.
– Для меня тоже поступок Себастьяна был неожиданным. Но милая подарки так не принимают, особенно от членов семьи. Не забудь поблагодарить его. Он не был обязан купить такое, но он хотел же сделать добрый жест. Будет не красиво оставлять это без внимания.
Слова мамы успокоили мой внутренний ураган. Но все же я витала в воздухе. Я подошла к отцу.
– Поздравляю доченька. Самая нашумевшая вещь на аукционе принадлежит тебе, – не было понятно ему вся эта ситуация понравилась или нет.
– Спасибо папа, но я не уверена…
– В чем? – отец любил конкретику во всем.
«Действительно в чем я была не уверена?! Я смотрела этот браслет, он увидел мою реакцию и купил. Но почему я не рада?!» этими мыслями я улыбнулась отцу и поднялась с мамой в свою комнату.
***
Спустя час
От лица Себастьяна
– Сынок, на лужайке бар лучше и уютнее давай выйдем туда. Эта обстановка меня уже наскучила, – я стоял на террасе когда Ричард подошел.
– Конечно Ричард. С удовольствием, – сказал я и жестом пропустил его вперед. Я действительно был рад провести с ним время.
– Нам как всегда.– Сказал Ричард бармену и тот моментально налил два стакана Chivas и передал нам.
– Себастьян, меня поразил твой поступок, – выпивая виски начал он. Когда мы приближались к бару, я примерно понимал, что у Ричарда есть разговор со мной.
– Какой поступок? Что я плохого сделал?
– Плохого ничего не делал. Просто твой щедрый подарок Камилле поразил меня.
– Брось Ричард, я захотел порадовать ее. Хотя у меня не очень получилось, – сказал я и тоже выпил.
– Хахахаха, сынок если тебе некуда девать деньги – женись! И тогда они всегда будут не хватать, даже если ты будешь миллионером, – мы засмеялись.
– Ричард я люблю Милу очень. Я с удовольствием трачу на нее и время, и деньги, – я открылся ему. Кроме Ричарда у меня не было родного человека. Ричард молчал. Он анализировал мои слова.
– Себастьян, огонь манит играть с собой, и человек, поддаваясь искушению, играет с ним. И тогда огонь обжигает человека дотла.
– К чему это ты?! – его слова твердо уселись в моем сознании.
– Можно вопрос?
– Конечно.
– Твое сердце свободно, сынок? – раньше он никогда не спросил бы такое напрямую. Но обстановка нам обеим позволяла быть честными. Самое ужасное то, что я не знал что ответить.
– Я … я не знаю. Да, наверное, свободно. – Ричард ухмыльнулся и сделал еще один глоток.
– Тогда откуда в тебе столько страсти? Может Кетрин нравится тебе?
– Нет, Ричард! Напротив. Она вообще мне не нравится. Я даже против дружбы между ней и Милой.
– Тогда кто в тебе зажег этот огонь, сынок, которым ты сжег сегодня Кетрин?!
Вопрос был риторическим. Он спросил и встал с места. Он не ожидал, что я ему отвечу. Ричард пожелал мне спокойной ночи и ушел. Я остался один в баре. Гости потихоньку уходили в свои покои. Я практический был один. Ричард поджег фитиль и ушел.
«Действительно о чем я думал, когда танцевал с Кетрин?!»
Я оставил чаевые бармену и тоже поднялся. Я вошел в свою комнату и первым делом расстегнул эту дурацкую бабочку, которая уже душила меня, потом снял пиджак. Я начал расстегивать рубашку как в дверь постучались. Я открыл дверь и мое сердце екнуло. На пороге стояла Мила в нежно розовом атласном платье. Наверное, она в нем и спала.
От лица Камиллы
Себастьян открыл дверь. От его ошарашенного взгляда мне стало не по себе, и я засомневалась, стоило ли прийти в такой час.
