– А вы кем Георгию Декабрину приходитесь? – поинтересовалась Ритка. – Знакомым? Приятелем?
– Бери выше, краля. Я его друг, – приосанился Савелий, выставив мощную грудь и красивый пресс.
– Ох, даже друг!
Ритка подошла к Савелию и обратилась к нему елейным голосом:
– Скажите, если вы друг Георгия, вас, наверное, тоже привлекают горячие девушки, без стыда и стеснения готовые на все?
Ой, Ритка… Ты что творишь?!
– Горячие и готовые на все? – протянул Савелий.
– Так привлекают или нет? – напористо спросила Ритка, приблизившись к Савелию, почти упершись плечом в его руку.
Он с аппетитом прошелся по фигуре подруги, плотоядно ухмыльнулся, но вдруг отодвинулся.
– Ты… эт самое… не тычь в меня… хренотенью всякой!
Во время тесного контакта Рита, кажется, забыла, что держала под мышкой пурпурный член, который и ткнулся в предплечье мужчины. Ритка взвесила пурпурный член на ладони.
– Вас напрягают фаллические символы?
– Это не символ, это и есть самотык настоящий! Держи его от меня подальше!
Рита спрятала член в сумочку, но толстая головка не поместилась и все-таки выглядывала. Савелий увидел это, гоготнул, привалился плечом к стене и снова обратил внимание на Ритку.
– Что ты говорила о самочках?
– О дамочках. Готовых на все-все-все!
– Ну так… – облизнул губы Савелий. – Продолжай!
– Телефон есть?
– Само собой… Свиданку замутим?
– Записывайте! – выдохнула Ритка. – Я вам такую девушку посоветую! Золотой клад для мужчины, желающего трахнуться от души. Умница, старательная, не требовательная. Все-все может. В рот берет, в зад дает… – принялась нахваливать. – Записываете? Записывайте же! – выдохнула она и…
Продиктовала НОМЕР ЛЮДМИЛЫ!
– А еще… Еще…
Кажется, у Ритки кончился запас идей.
– А еще отправь этот номер десятерым друзьям и получишь одну ночь в подарок. Олл инклюзив. Любой разврат! – от души добавила я.
Савелий забил номер, а потом вдруг поинтересовался тихим голосом:
– Красотки, вы тут на двоих бизнес с девочками мутите, что ли? А я-то думал, че там за бизнес у жены Декабря. Массажный салон для деток, говорил! Ха… Ширма – не придерешься!
Савелий спрятал телефон в карман.
– Это все понятно, друзьям телефончик отошлю. Но что насчет свиданки? – уточнил у Ритки.
Она выпучила глаза, сделав их огромными, и спросила недоверчиво.
– Это вы мне?
– Тебе-тебе, – кивнул Волк и поднял руку, заправив прядь волос за ухо подруге, скользнул пальцами по щеке, стер большим пальцем пятнышко копоти.
Ритка покраснела и попятилась.
– А я… А я… А я на свидания не хожу!
Ритка дала стрекача как можно дальше от Савелия, присев на подлокотник кресла, прячась за мной.
Но уже поздно… Этот похабник обнаружил цель и сверлил Ритку издалека бесстыжими глазами.
– Ты ничего такая, есть на что посмотреть. Почему не ходишь на свидания?
– Не хочу и не хожу, – ответила подруга сдавленно.
Я опустила ладонь на ее колено, в знак поддержки.
Савелий подобрался поближе, буквально подплыл, источая ауру соблазна и грязного секса, придержал пальцы на ремне, подчеркивая красивое тело и четкий пресс.
– Всегда можно сделать исключение… – предложил он соблазнительно.
Я разозлилась.
Одна нормальная подруга осталась и та под прицелом шлюхоеба! Не дам…
– Разумеется. Можно. Вот Рита тебя и исключает из списка мужчин, с которыми бы она хотела сходить на свидание! – прочеканила я и встала, закрыв Ритку. – На мою подругу даже не смотри, санитар леса… Санитарь среди своей привычной среды! А сюда свою санитарилку совать не смей!
Савелий Волков пересекся взглядом с моими глазами, выдержать его взгляд было сложно очень. К счастью, долго держать оборону мне не пришлось, появился Гоша.
– Раскидал. Поехали. Ты… – посмотрел на Савелия. – Подбрось подругу жены до дома.
– С огромным удовольствием! – этот гад аж ладони потер.
– Рита поедет домой на такси. Я хочу проводить ее до квартиры, как раз нужно забрать…
– Сковородку блинную, – подсказала Рита.
– Да, сковороду блинную.
– У нас вроде есть сковородки.
– Такой точно нет. Я знаю, что говорю!
Мне было важно знать, что Рита доберется до своей кровати без приключений, а что касается меня…
Мне еще предстояло отстаивать свою честь и крепче держаться за трусы, спасаясь от посягательств мужа…
* * *
Гоша Декабрь
Как долетел до ментовки, сгорая от думок, помнил с трудом. Едва взглянул на приземистое здание, захотелось на него плюнуть и растереть плевок так основательно, чтобы на месте него осталась только кучка строительной пыли.
Вылез из машины, полыхая гневом праведным.
– Ты здесь сиди! – остановил друга.
– Почему?
– На всякий случай.
– На какой?
– Бесишь ты меня сегодня, откровенно говоря. Не хочу, чтобы твоя рожа нервировала меня еще больше.
– Тебя или жену твою? – оскорбился Савелий. – Думаешь, я не заметил, что она меня не выносит? Науськивает тебя, небось, другана своего закадычного бросить! Настроена против чисто мужских посиделок… Знаю я этих баб! Как мужика огребут в сети брака, так сразу давай его строить! Под каблук, нах! Под каблу-у-ук!..
Смотря, как активно возмущался Волчара, неожиданно для себя я заржал.
– Тебе-то откуда знать, Волк? Ты сам женатым не был и не знаешь, каково это, выбрать себе спутницу, любовницу и друга в одном лице.
– Долбоебизм какой-то! Нельзя дружить с тем, кого трахаешь. Нельзя – и все тут. Иначе бы кругом были одни пидарасы заднеприводные…
– Ха. Необязательно быть заднеприводным, чтобы быть пидарасом. Шувалова помнишь?
– О, скажешь тоже! Пидарасина! Король всех пидарасов…
– Ага, а с ориентацией у него все норм.
– Ты с темы съехал, в курсе? Все, чтобы моим фейсом перед женушкой не светить? А-а-а… – хохотнул. – Кажись, я знаю, в чем тут соль.
– Ну?
– У вас, кажется, разлад намечается. Нет ничего лучше, чем в такой острый момент перепихнуться с другом мужа или с подружкой жены. Мстя в квадрате. Мой член сейчас как леденец для сладкоежки… Как сладкий нектар для…
Слушать не стал!
Вылез, хлопнул дверью, показал другу кулак.
Заболтал меня, нахрен! А я, тем временем, беспокоюсь крайне сильно.
Вошел твердым шагом. От взгляда, полного напряжения, даже хваленые решетки на двери едва не оплыли.
– ГДЕ?
– Добрый вечер. Мартина Энгельсовна… у нас… – едва слышно пробормотал полицейский с чайником в руках.
При виде меня он поспешил юркнуть подальше с глаз.
Второй же вздохнул едва заметно, но остался на месте, представился. Я снова не запомнил его имени и звания.
– Где моя жена?
– Пришлось задержать Мартину. Было много свидетелей, есть заявление!
Людка, шкура… Сказал же, забери заявление! Не хочет по-хорошему?
Однако развернуться во всю ширь моему возмущению не удалось.
Позади послышался стук каблучков.
– А вы кто? – с интересом спросил полицейский, посмотрев мне за плечо.
– Ситцева Людмила Евгеньевна, – раздалось за моей спиной.
Я обернулся.
– Что-то ты не больно торопилась, Людмила.
– Одеться надо было. Такси ждала долго! – отозвалась она, приложив платочек к покрасневшему носу. – Я хочу забрать свое заявление.
– Так вы его только подали! – удивился полицейский с чайником.
– Анатолий, помолчи! – шикнул первый.
В руках Анатолия чайника уже не наблюдалось, но я все равно окрестил его про себя Чайником.
– Подала заявление, все верно. Но вопрос урегулировали мирным путем. В заявлении больше нет необходимости, – грустно произнесла Людмила.
Она посмотрела на меня затравленным взглядом, будто снова жаловалась, как давеча, когда помочь просила, готовая на все.
– Хорошо. Вот вам ручка, вот вам бумага. Напишите, что хотите отозвать заявление, что претензий к уважаемой Декабриной Мартине Энгельсовне не имеете, и можете идти. Я продиктую, что писать…
Я решил подождать. Проконтролировать, чтобы все было записано и чтобы Людки след простыл в момент, когда буду забирать Манюню. Не ожидал я, что она машину спалит… Мало ли… Вдруг кинется космы Людмиле выдирать или чего похуже? Нет, на мою жену непохоже. Она всегда была выше мелочных склок и разборок, но времена проходят, а люди… Люди меняются. Вопреки…
Людмила села за скрипучий стол, схватилась за ручку, готовая под диктовку писать, и вдруг уточнила:
– А обязательно писать, что я не имею претензий к «уважаемой Мартине»? Вот это слово «уважаемая»… Обязательно?
Я метнул в сторону Ситцевой тяжелый взгляд, она съежилась, вжавшись в стул. Мент, под чью диктовку она писала, мгновенно понял намек, ткнув пальцем в лист:
