Так хочется к нему, хоть вой…
Пальцы тянутся к телефону.
Если открыть нашу переписку, можно много чего узнать и покраснеть до самой макушки от некоторых откровений.
Если бы не эта измена, я бы написала ему: «Думаю о тебе. Скучаю».
Он бы ответил что-то вроде: «А поконкретнее? Трахаться хочешь?»
Можно было бы ничего не ответить, просто прислать фото трусиков, спущенных до колен, и Гоша бы прилетел, самое большое, через полчаса, готовый оттрахать хорошенько.
Или, если мне чего-то хотелось, особенно во время беременности Мироном, стоило только написать ему: «Хочу…», и он это привозил. Сам. Или отправлял курьером, если был в разъездах.
Так зудит внутри…
Что, если написать?
– Ты чего делаешь?! – хлопает меня по руке Ритка.
– А чего?
– Ничего. По лицу вижу, что ты хочешь написать этому пиздюку, блядуну и предателю! Не смей…
– А что, если проверить? Просто проверить.
– После рюмашки развезло, да? Мужика захотелось?
– Я просто проверить хочу. Степень его… Эмоциональной привязанности ко мне.
Ритка задумчиво жует стебель зеленого лука, потом машет серьезно.
– Ну что ж. Давай. Но ради чистоты эксперимента я буду наблюдателем. Пиши!
Телефон заплясал в руках.
– Что же ему написать?! Боже… Скучаю?
– Как-то не то… Надо показать! Что ты не тряпка! Нефиг ноги вытирать! Надо дать понять, что чувства вроде бы еще есть, однако на стадии издыхания, – вдохновенно сочиняет Ритка. – Про предательство не забудь!
Я держу палец над экраном.
– Значит, нефиг об меня ноги вытирать. Я тебя еще хочу, но уже не так, чтобы очень. Верность – важнее всего! Если ее нет, то и говорить не о чем… – повторяю, чтобы не забыть.
– И вообще, мужиков хватает! – буркает Ритка.
– И вообще, мужиков хватает. Не ты один с членом в трусах! – подхватываю я, проговариваю вслух, чтобы понять, как звучит.
Вздыхаю. Все не то!
Откладываю телефон.
– Что, передумала?
– Передумала. Не буду ничего писать! Он там в сауне с пацанами зависает…
– Или с Людкой. У блядюшки телефон до сих пор недоступен, а дома ее нет, я проверила!
– Или с Людкой. Нет, я все же ему напишу! – снова наполняюсь решимостью, взяв в руки телефон. – Ой…
– Что такое?!
– Я Гоше голосовое записала, – лепечу, смотря на значок отправленного голосового сообщения.
Еще и прочитанного!
– Когда успела?! Что ты там записала?
Наверное, пока думала, что сказать, сама не заметила, как палец скользнул вверх, на запись.
Ставлю на воспроизведение, слушаю свой голос, он кажется мне чужим немного!
«Нефиг об меня ноги вытирать. Я тебя еще хочу, но уже не так, чтобы очень. Верность – важнее всего! Если ее нет, то и говорить не о чем… – пауза. – И вообще, мужиков хватает! Не ты один с членом в трусах!»
– И он уже послушал! Записывает ответное… Нет, не записывает… Снова записывает.
Пять минут примерно я наблюдаю, как то появляется, то исчезает значок аудиозаписи. В итоге Гоша присылает короткое текстовое сообщение из двух символов: «Ок».
– Ок?! Что за нафиг? Ок… Ну и пошел ты! – выпаливаю в сердцах. – Ок, значит, ок.
– Мамань, тебе тем самым дали добро на блядки.
– Вот что ты меня передразниваешь?! Манюней Гоша меня называет, а не маманей!
– Тьфу. Пусть избавляется. Другую Манюню поищет, а эта рыжая красотка… – Ритка опрокидывает в себе еще стопарик и взвизгивает, поморщившись счастливо. – Эта рыжая красотка прямо сейчас вспомнит, что такое каблуки, и отправится на поиски новой любви!
Глава 3
Мартина
Я не хотела надевать каблуки, потому что ноги в конце дня ныли.
Я не хотела и отправляться на поиски новой любви, не избавившись от старой, что сидела занозой в сердце.
Но для профилактики – пошла. Еще бы я не пошла, после трех дополнительных стопок коньяка!
Во мне после выпитого обида растворилась в крови и в решимости все исправить, а то, что исправлению не поддается, – сломать. Основательно!
Так что… Я решительно раскрыла дверцы гардероба и надела платье, которое Людмила мне советовала не покупать!
Шлюшеское, говорила она.
Муж тоже его как на мне во время домашней примерки увидел, так озверел!
Сначала озверел в хорошем смысле этого слова, секс у нас был просто бомбический, а потом он сыто меня поцеловал и запретил надевать это откровенное платье. Еще выкинуть посоветовал.
Я мужа не ослушалась. Выкинула.
Выкинула платье с основной полки на верхнюю дополнительную.
Красивое белое платье, наискосок, одно плечо открыто целиком, на втором – гордые воланы.
Короткое.
В таком, если присядешь, попа будет прохлаждаться на том, на чем присела.
В общем, в здравом и трезвом уме я бы такое платье в люди без сопровождения Декабрина ни за что бы не надела.
Но после коньяка я с чего-то решила, что это платье – самое то!
– И помаду – красную! – посоветовала подруга.
Я накрасилась.
Посмотрела на себя в зеркало:
– Ну ты и выпендрилась, Мартина! – сказала своему отражению.
При виде меня подруга завизжала довольно:
– Украдут! Гарантирую, что тебя сегодня украдут! Так тебе, Гоша, и надо! Пусть крадут… Счастье не ценил. Все. Поезд ушел!
* * *
Для начала мы с Риткой отправились в бар. Подруга всю дорогу в такси рассказывала мне, какое сногсшибательное впечатление я произведу. Но в нашем любимом баре сегодня праздновали девичник, а все остальные гости сидели по парочкам за столиками.
Потолкавшись немного возле барной стойки, мы решили переместиться куда-нибудь в другое место.
Я улыбалась через силу. Вроде был у меня запал, но как-то быстро он выветрился.
– Давай просто погуляем? – предложила я.
– Все что захочешь!
После выхода из бара мы с Риткой дружно цокали каблуками по влажной брусчатке и шли… в… куда глаза глядят! Просто шли, болтали обо всем на свете.
Кажется, я выбрала не самый удачный день для рандеву. Вторник…
Нам встречались прохожие, но все спешили по своим делам. На нас почти никто не обращал внимания. Косились, конечно! Но воровать меня никто не спешил.
Ритка включила свой плейлист под названием «на случай разбитого сердца и прочего любовного пиздеца», поставила музыку погромче и сунула телефон в карман.
Я держалась за ее локоть, слушая, как подруга подпевает:
По барам, я твоя кара,
Я твоя карма, ты найдёшь в толпе мой типаж!
Ты подкатил, и она запала,
Но это вновь не я, а мираж…
– Ритка, пой потише! На нас косятся!
– Подожди, ну еще одну! Вот… Еще одна! Самая любимая… Ну же!
Под грустный дэнс я отпускаю нашу любовь.
Только здесь я оттанцую всю свою боль.
Как в паутине большой сети,
Ты рассыпаешься в памяти…
Подруга подпевала, подмахивая бедрами. У меня же слезы к горлу комком подкатили, и все, никакого желания ни петь, ни плясать, ни даже материть гадкого изменщика. Я отошла, села на лавку, промокая платочком глаза.
Подруга застыла рядом, выключила музыку.
– Ты совсем расклеилась! Так не пойдет! Улыбнись!
– Не могу. Жизнь под откос… Больно!
– А ты через боль улыбнись! Пусть завистники сдохнут, пытаясь испортить тебе жизнь и отнять настроение.
– Отвянь. Хватит с меня громких и пустых речей в виде статусов для странички сети…
– Надо было не коньяк наливать, а мартини. Вдруг настроение было бы лучше?
– Не было бы лучше! Мне всегда от алкоголя хочется в кроватку и на ручки к Гоше! – всхлипнула я. – Гад! Ненавижу его… Ненавижу!
– Вот-вот! Ненавижу и все. Поймала волну, молодец! Держись за нее и не ной! А давай… Давай ему отомстим!
– Да ну тебя…
– Хотя бы чисто символически! Пошли, есть у меня идея хорошая…
* * *
– Ты зачем нас сюда привела?! – смущенно запищала я, когда подруга затолкала меня в магазин интим-товаров, с круглосуточным режимом работы.
Мы оказались в царстве писюнов и резиновых вагин, всевозможных игрушек и смазок!
– Мстить будешь. Не захочешь мстить, так хоть попользуешься, – отмахнулась подруга. – Девушка, а покажите нам что-нибудь убойное… Под размер достоинства… У твоего мачо размер какой? Вот такой? – развела ладони в стороны подруга.
– Вот такой! – расставила я подруге ладони пошире.
