Да ещё при отправке смены “А” на оборонные работы, мне поручили торговать продуктами.
Вот чертовская работа.
Проторговалась рублей на 60.
25-26/VII/1941
25-26/VII. Отправили – эвакуировали эшелон с половиной Фабрики.
В основном отправились там, так называемые “свои”.
Под Акуловкой (*Окуловка, Новгородская область) им попало.
Вот, наверное, дрожали, “свои”.
В особенности, Исаак и Моисей.
27/VII/1941
27/VIII. В Штабе здорово смешила всех (*Текст обрывается) мне анекдот следующего содержания:
Едут две студентки в вагоне, напротив их красивый армянин.
Одна другой и говорит: “знаешь, что скоро вот пройдут каникулы, скоро опять заниматься, и т. д.”
Другая и говорит: “Ой, как всё это надоело. Неужели нет другой темы разговора?”.
Тогда первая и говорит: “А хочешь, я тебе расскажу три правды?”
“Ну расскажи” – говорит вторая.
Вот начинается: “Завтра четверг – правда, послезавтра пятница – правда».
“Что ты мелешь глупости?” – говорит опять вторая.
Слушая их, говорит армянин: “А хотите, я вам расскажу три правды?” – этого и ждали студентки.
“Пожалуйста”, – заявляют обе.
“Тогда” – говорит армянин…
(*Далее текст обрывается, зачёркнут, и стёрт лезвием).
28/VII/1941
28/VIII. Была в кино и ночевала у Нюры Цветковой.
Смотрела картину “Девушка с характером” (*Советский художественный фильм, режиссёра Константина Юдина, 1939 года).
29/VII/1941
29/VIII. Идя домой, зашла в Штаб, потрепалась с Ниной Дитиной.
Рассказала пару анекдотов.
Сводка сегодня не плохая:
Сбито 109 самолётов противника, наши потери 38 самолётов.
В газете от 27/VII 1941 г. сообщалось, что с 20/VII по 26/VII германская авиация пыталась совершить налёт на Ленинград 12 раз, но самолёты были отогнаны.
За этот период было 22 «В.Т.» (*Здесь и далее: Воздушная Тревога), но мы не видели ни одного вражеского самолёта, и не слышали поблизости разорвавшихся бомб.
Живём спокойно.
На подступах к городу было сбито 41 самолёт противника, наши потери – 8 самолётов.
Вечером сходила под душ.
Меня встречает Нюра Цветкова, и говорит, что от Васи есть два письма.
Пошли мы с ней на берег, она дала мне прочитать.
Какая холодность в этих письмах: “Здравствуй, жена моя Нюра, – пишет твой муж Вася”.
Что это за письмо, так и веет холодком.
Перед сном была в Штабе, рассказала несколько анекдотов и ушла спать.
Там, где я, всегда говорят, весело.
А у меня, как говорят, кошки на душе скребут (*Глубокое внутреннее переживание, скрываемое от других), а виду никому не подаю.
30/VII/1941
30/VII. Что-то с утра скучала по своему Апостолу, почему-то нет давно письма.
Сегодня какое-то настроение, что даже не опишешь.
Передали по радио: направление Невельское, Ново-Ржевское, Смоленское и Житомирское.
В 9:26 утра сигнал «В.Т.».
Было слышно стрельбу зениток, и даже был дан приказ: занять бомбоубежище.
Тревога длилась 1 час. 20 мин.
Вторая тревога с уходом в бомбоубежище длилась 50 минут.
Начало в 11:55, отбой в 12:45.
В 4 часа получила сводку Информбюро:
Бои идут на Невельском, Смоленском и Житомирском направлениях.
Сообщили также об отдельных эпизодах боевых действий.
Наконец-то, я не могу понять, какого чёрта мирятся народы Германии и порабощённых ею стран.
Что же не восстают против гитлеризма.
Тогда было бы легче добиться Победы.
В 6:31 вечера, только собиралась уехать домой, вдруг дают «В.Т.», ну, и сидишь опять, с трубкой у уха, ждёшь приказаний.
Стрельбы пока нет.
Ничего особенного не произошло.
Тревога длилась 32 минуты.
Итог тревог на 30/VII = 26 час. 31 минута.
На две ночи вырвалась домой.
Это было для меня полным отдыхом – отдохнуть от производственной сутолоки (*Сутолока – суматоха, беспорядочное движение, хождение большого количества людей в ограниченном пространстве).
Но в моей комнате не отдохнёшь – такая сырость, и грязь.
Проветрив комнату, легла спать.
В четверг занялась своими домашними делами, потом поехала в город.
Хотела заказать пальто.
Мне хочется синее, но материал всё чёрный, и нет воротников.
В Пассаже купила мулине (*Пряжа, полученная заводским способом или ручной выделкой, произведенная специально для вышивания или других видов рукоделия), но сейчас некогда вышивать, да и не за чем.
Были резиновые боты, но мне не достались.
За день было три тревоги, общей продолжительностью 90 минут.
Тревога, длившаяся с 17:50 до 18:25, была не спокойная, было очень слышно стрельбу зениток.
В то время мы как раз с Ленкой обедали.
Мне показалось, что уже бомбят, но это была только пальба зениток.
Пока Ленинград защищается крепко.
По радио сообщили, что СССР заключил соглашение с Польшей о совместной борьбе с гитлеризмом.
Получила одно из неприятных писем, в части света.
Вечером Нина Дитина сообщила, что есть приказ по Фабрике о переселении меня на Палевский (*Палевский жилмассив – построен в 1925–1926 году, и расположен между проспектом Елизарова и улицей Ольги Берггольц), в квартиру Факторовича.
Пусть отрубят голову, но я туда не поеду.
Будут дёргать, и трепать мои нервы, по каждым пустякам.
Глава 3. Август 1941
1/VIII/1941
1/VIII. Приехала на Фабрику в 8 часов утра, и прочитала приказ.
Действительно, да…
Сейчас напишу директору такую записку, что ахнет.
Получила от Апостола долгожданное письмо, он всё ещё в Нарве.
Вечером написала ему ответ, но унылое письмо, т. к. настроение было паршивое.
Пиво сегодня не пила, т. к. директор сказал, что, если я буду пить так, то сделаюсь алкоголиком.
Поэтому не пошла, не хочу быть пьяницей.
Вечером зашла к Катюше Богомоловой.
Она дежурила в Штабе.
Рассказала несколько анекдотов, насмешила всех, и незаметно, пока они смеялись, ушла домой.
(Это рассказ про старушку в академии, когда я ещё училась на 1 курсе, как она зашла в мужскую уборную рано утром).
Обошла несколько раз цех, и легла спать.
Во сне ничего не снилось, но спала спокойно, и выспалась хорошо.
Утром что-то было скучновато, было желание сделать покушение на Апостола, потрепать его как следует за волосы, и крепко-крепко поцеловать, но здесь его нет.
2/VIII/1941
2/VIII. Утром мне Полина Сиротина сообщила, что Чепик очень ругалась из-за комнаты.
Днём было две «В.Т.» – в 9:30, и 10:30, но прошли обе спокойно.
