В 12:30 зашла в плановый отдел, потом пошла с М. Марковной к себе, встретила Тану, последней рассказала анекдот…
У одного офицера был деньшик (*Денщиками называли
солдат русской Армии, которые занимали должность
постоянной прислуги при офицерах) и исполнял
(*Дальнейший текст стёрт лезвием).
(*Несмотря на это, ресурсы Интернета позволили
установить, что здесь содержался отрывок
из сатирического романа Ярослава Гашека (1883–1923)
«Похождения бравого солдата Швейка во время мировой
войны», и т. к. лезвием затёрта почти целая страница
формата А4, можно предположить, что присутствует
несколько разных фрагментов из указанной книги. Один
из них – это тот, часть которого написана в дневнике:
Вставка № 4. Текст из романа Ярослава Гашека
«Похождения бравого солдата Швейка во время мировой
войны» – отрывок про Деньщика.
*Вероятно, текст был удалён из-за военной цензуры того
времени).
В 7:30 сходила в столовую, наелась помидор солёных, скушала тарелку чечевицы, стакан чаю, да днём выпила с Борисом по большой кружке хлебного квасу.
Распёрло так, что не сходится пояс юбки, пришлось прибавить на петличку.
Вдруг, вызывает директор, и говорит:
– “Ну, сейчас возьму за бока Боровикову!”
А я и говорю, что:
– “К.М., только не сейчас, т. к. только что скушала тарелку чечевицы”.
Он захохотал, подобравши живот, и спрашивает:
– “А пиво пила?”
Я говорю:
– “Выпила кружку хлебного квасу”.
– “Ну, тогда” – говорит: “тогда сейчас брать тебя за бока и подавно нельзя!”
А я ему тогда добавляю, что:
– “Плюс ко всему, я ещё боюсь щекотки, всё вместе взятое: щекотка, квас, чечевица – очень опасно”.
Ну, он у меня и нахохотался!
Вечером с Титовым вытянули по кружке пива.
Потом составили список на 25 человек, отправляемых на оборонные работы.
Спокойной ночи, А. Н., ложись спать, и пусть тебе приснится Апостол.
3/VIII/1941
3/VIII. Доброе утро, А.Н.!
Ночью звонил Боря Модестов, и говорит, что у меня свет в цеху – конечно, врал.
Прослушала сводку:
Направление – Псковское, Смоленское, Белоцерковское и Эстонское.
Балтика опять хорошо подбила.
Хорошо, что наш транспорт вернулся обратно.
Почему-то сегодня пришло обратно письмо, посланное Степанову в г. Энсо (*Ныне: Светогорск).
На конверте написано: “за неимением адресата”.
Это значит…
Какая скука щемит мою душу, уже третий день – не знаю, почему.
В особенности сейчас, когда передают песни.
От песни “Любимый город” (*Песня советского композитора Никиты Богословского на стихи поэта Евгения Долматовского, написанная в 1939 году для кинофильма “Истребители”) так болит сердце, что хочется плакать, но помешала Ленка.
Любимый город будет спать спокойно, что будет впереди – не знаю.
Проводила сегодня смену «Б», под Нарву.
Эх, сама бы съездила туда с удовольствием, а то сидишь здесь.
Ох, как надоело.
Уже 33-ю ночь ночую на Фабрике, за период войны с 22 июня 1941 года.
Опять поют песенку из кинофильма “Искатели счастья” (*Советский фильм режиссёров Владимира Владимировича Корш-Саблина и Иосиф Соломоновича Шапиро, 1936 года).
Так хочется с горя выпить кружку пива, может, будет полегче.
Чуть-чуть всплакнула, когда передавали эту песню: “Кто его знает?” (*Песня “И кто его знает” написана в 1938 году В. Г. Захаровым и М. В. Исаковским).
Слушала последние известия.
Всё же, желанную кружку пива, я сегодня выпила.
Какое кошмарное было сегодня настроение, так я жалела, что я не мужчина, тогда бы моё место было на фронте, а не здесь отсиживаться и слушать по радио то, что можно осуществить на деле, на месте самому.
Ведь мне не страшна смерть, в особенности, когда её положишь за Родину, знаешь, за что, которая дала тебе жизнь.
Кипит душа, желанием громить фашизм.
С горя, давай сегодня громить всех мух в своём кабинете.
Какой кошмарный был сегодня день.
Мне уже делают замечание, что я, такая живая и весёлая, становлюсь скучной и молчаливой.
Это отзываются передаваемые издевательства фашистов над городом.
Пропади всё пропадом, злосчастный Гитлер, и вся его прихвостня.
Злосчастный Гитлер, нарушил всё, что так было хорошо.
Ну ладно, Шурочка, пора ложиться спать, а завтра, вставай такой бодрой, и весёлой, как была раньше.
Спокойной ночи – спи, Саша!
4/VIII/1941
4/VIII. Честное слово, смешно – настроение меняется по погоде.
Сегодня бодрое, бурное настроение.
С таким настроением только бить фашистов, покрошил бы их несколько душ.
Послала два письма – одно Апостолу, и второе на станцию Хитола (*Хийтола – узловая станция Октябрьской железной дороги на 173,0 километре перегона Кузнечное – Алхо), товарищу Степанову.
Бурные письма – по настроению, вот, скажут, дурёха – ну, ничего, надо же пареньков поддержать.
Время сейчас горячее.
Ну и у нас, не как у лягушек, тоже бьёт горячая кровь.
Сегодня дан приказ ему на Запад, чтобы освободили комнату № 1 на Боровой.
Хватит дурака-то валять, иди в цех, а то засиделась.
Сидишь уже, наверное, с полчаса.
Живучи на веку, повертишься и на сиделке, и на боку – как сказал Кирилл товарищу Сталину, от которой поговорки Сталин расхохотался (*Советская классическая проза. Панфёров Федор Иванович. Книга Бруски. Где-то пишут Том 2-й, где-то книга IV).
Вечером, попив с Титовым чайку, пошла на территорию, и вот, слышу очень сильную стрельбу в направлении Финского залива.
Наверное, Балтфлот купает фашистскую акулу.
Постояв минут пять, послушав стрельбу, хотела пригласить к себе Титова, вдруг, в 20:35, даётся сигнал «В.Т.».
Погода был пасмурная.
Тревога продолжалась 20 минут.
Ничего особенного, прошла спокойно.
Сейчас опять иду на берег, слушать стрельбу.
Сегодня приехал М.К. Русских, который ездил разыскивать эшелон, и разыскал кое-что; когда он ехал в обратный путь, сошёл на станции с эшелона, их задержали.
Взял он свою кружку, налил воды, взял кусок омлета, ест, и запивает.
Вдруг показываются три вражеских самолёта, и начали бомбёжку того эшелона, с которым он только что приехал.
Ну, а он бежать.
Отбежал метров 200, показалось мало, он ещё бежать.
Потом началась стрельба по самолётам.
Когда всё кончилось, он хватился своей кружки, и нигде её не нашёл.
В Акуловке, когда он ехал с военными, показался в воздухе низко фашистский стервятник.
Это было по всем приметам, но наши зенитки сбив его, оказалось, что наш самолёт.
Лётчику ранили руку в локте.
Через 5 минут, в 21 час, дали снова «В.Т.», которая длилась 20 минут.
Прошло всё спокойно.
