Страница 3 из 4
Пиратски пьян, едва б уснуть…
Чтоб слово было хлёстко, цепко,
Свою им прежде мучит грудь.
Давно забыли его други,
В комфорт зарывшие талант.
Их держат умные подруги,
И пьют они -«Фруктовый сад».
Себя обрекший – чтя поэта,
Близ островов безлюдных, в дрейф,
Он поминает день. При этом
В расклад* смеётся даме треф*.
И о другой скучая вечер
В своих излюбленных стихах,
У берегов иных замечен
Он был на алых парусах!
Ломая голову, – порою
Он как корабль на мели…
И только ветер парус тронет,
В морской скрывается дали!
Расклад* – расклад карт по установленным правилам.
Дама треф* (в картах) -предвещает появление темноволосой, умной, амбициозной девушки для которой разум и личные цели важнее любви.
Я уехал бы в Кусторку
Я уехал бы в Кусторку*,
– Лишь желанье твоё,
Тишины слушать музыку,
Хоть на сутки – вдвоём.
Погуляли бы в соснах мы,
А потом на банкет!?
По любви неосознанно:
«Да» – скорее, чем -«нет».
Я уехал бы в Кусторку…
– Не молчи… говори!
Только мало дня лирику,
– Соглашайся на три!
Там за озером, видел я,
Бор у самой воды…
Там с тобой, моя милая,
Буду вновь молодым!
Я уехал бы в Кусторку…
Ты ж хотела в бассейн?
В сердце бьётся без умолку:
Номер наш – 27!
КУсторка* – база отдыха.
Прости меня
Куда несутся наши дни
Без нас с тобою? – знать бы только.
Москвы далёкие огни
Опять мерцают в новостройках.
Прости меня за эту боль,
За этот ветер переменный,
За этот дальний голос мой
И на WhatsAppe облик бледный.
Я знаю, ждёшь и ловишь сны…
Но, чёрт возьми, я ж не от скуки!
И горько мне о том, что ты
Душой испытываешь муки.
С тоскою смотришь в облака,
Утомлена разлукой словно.
Как я б тебя сейчас ласкал,
Горя зарёю чувств бессонно!
Прости мне этот вздор. Печаль,
Как смог* дорог, нависла низко.
Меж нас легла седая даль,
И до тебя ещё неблизко.
Прости мне эти облака
И холод звёзд, и день наскучный.
Я так давно тебя искал —
На жизнь, на век… а не на случай.
Куда несутся наши дни
Без нас с тобою? – знать бы только.
Москвы далёкие огни
Опять мерцают в новостройках.
Смог* – дым, гарь…
Ты какая-то наша
Как таясь в галактическом мире,
На земле и в огромной стране,
В двадцати трёх метровой квартире
Твой цветок вновь зацвёл на окне!
Ты его наблюдаешь усердно
И читаешь «О счастье» Тушнову.
Ты прекрасна, и в том что не стерва.
И загадочна, в том что вне шоу.
Как штампует иных наше время.
Ты ж как будто из прошлого века…
Здесь сегодня бездушное племя
Изживает из нас человека.
Никакую красоток плеяду,
Что салонами ходит так важно…
Не поставлю с тобою и рядом!
Почему? – Ты какая-то наша.
И тебе бы нашлись в шоу роли,
Только ты как витаешь в астральном…
И к уроку готовишься в школе,
И диктуешь диктанты ребятам.
Пусть же, пусть обойдут не калеча
Все нападки на русскость и дальше.
Это временно, а любовь вечна,
И она постучится однажды…
Почему? -Ты какая-то наша.
Как таясь в галактическом мире,
На земле и в огромной стране,
В двадцати трёх метровой квартире
Твой цветок вновь зацвёл на окне!
Сегодня ты прохладнее, чем прежде
Сегодня ты прохладнее, чем прежде,
Не говоришь тех нежных, тёплых слов…
А бабушка звала меня: «Олежик,
СахАрный* мой!» И целовала в лоб.
Я прятал губы… да и щёки тоже.
Куда же целовать ей малыша?
«Счастливым будешь! -говорила- вот же,
Две ямочки на маковке* нашла!»
Сегодня как-то – всё дела… Эх, скука!
Житейская, несносная мне мреть*.
Родился я на материнских муках
Батрачить что ль да панихиды петь?
Черёмуховых вёсен в жизни мало.
Ночей, таких вот, звёздных при луне…
О чём шуметь на праздниках, в скандалах?
Казаться на волне, а быть на дне.
Гореть и не сгорать! – Легко ли это?
Но за зарёй, опять идёт заря…
Есть правило Поэта всех поэтов:
Чтоб не сгорать – свети не для себя!
Устала ты со мной. С поэтом трудно.
Меня несёт, как будто в вираже…
Холодное целует меня утро.
И видно не сахАрный я уже.
СахАрный* – сладкий (устар.)
