Страница 1 из 3
Асия Кравец
Ребёнок для олигарха
ГЛАВА 1
ГЛАВА 1
В предыдущей части:
- Я приготовил тебе подарок, - объявил мне Илья в преддверии нового года. Я вымучено улыбнулась.
Да, у меня тоже для тебя имеется подарочек. Только мне отчего-то кажется, что ты не сильно ему обрадуешься. Так мне подумалось. Озвучивать свои мысли, конечно же, не стала.
Я узнала, что беременна уже давно. И тогда в принципе можно было сделать аборт. Но для меня само это слово равно убийству. Это мы виноваты. Мы, взрослые люди, у которых от страсти заволокло разум, и они забыли, как правильно избегать беременности. Нет, мы предохранялись. Но не всегда и не особо старательно. И получили, что имеем. Вернее, имею я. Илья на данный момент ничего не знает и у меня не хватает смелости сказать ему. Может быть в следующем году. Потом…
- Что, даже не спросишь какой? – отложил приборы, уставился на меня с подозрением.
- Прости, задумалась, - улыбаюсь ему мягко и всем своим видом демонстрирую заинтересованность. – Что за подарок?
- Салон красоты. Ты же хотела свой бизнес? – передо мной на стол официант кладёт папку с бумагами, и я ошарашенно открываю её. Так и есть. Дарственная на моё имя.
- То есть, ты даришь мне салон красоты? – я отметаю мысль, что он даже не поинтересовался у меня, хочу ли я салон. Но, с другой стороны, бизнес он и в Африке бизнес. Почему бы не начать с салона красоты?
- Именно так. Тебе не нравится? – Илья напрягается. Он вообще не умеет принимать собственные поражения, потому что у него их не бывает. Но сейчас нервничает. – Можем поменять на что-то другое.
- Нет-нет, Илюш… Мне всё нравится. Правда. Прости, что я не прыгаю до потолка и не визжу от радости. Просто… Я беременна, Илюш, - сколько я не готовилась, сколько не пыталась сказать ему, как доходило до разговора, у меня отнимался дар речи. А сейчас вот сказала. Неожиданно легко, хотя не без страха.
Теперь же отнялся дар речи у Филатова. Он смотрел на меня своим ледяным взглядом и… Пожалуй, самым ледяным из всего его арсенала. О чём думает? Что сейчас ответит?
- Илюш? – напомнила о себе, когда пауза затянулась до неприличия, а Филатов, наконец, моргнул.
- Нам ребёнок сейчас не нужен, Варь, - назвал меня по имени, что означало – он настроен серьёзно.
- Это ты так решил? – спросила пока ещё спокойно, но явственно ощутила, как внутри накапливаются обида и раздражение. Нам, видите ли, ребёнок не нужен! А меня кто-нибудь спросил?
И тут же, практически мгновенно пожалела о том, что рассказала ему. Что ж, в любом случае, на аборт я не пойду.
- Варь, не начинай. Я тебе сказал…
- Да я слышала, что ты мне сказал! – швырнув на стол его подарок, я резко поднялась и схватилась за край стола, потому что закружилась голова. – У нас всегда так. Говоришь ты один, а я слушаю. Только сейчас, Илья, случай не тот совершенно. Ясно? Я мать этого ребёнка, и именно я буду решать, рождаться ему в семье или вне её! Заметь, об аборте речи не идёт!
На нас уставились все, кто сидел рядом, а это по меньшей мере десять человек за разными столиками. Но ни меня, ни уж тем более Филатова это не смущало. Он медленно поднялся, опираясь руками о стол по обе стороны от своей тарелки, чуть склонился вперёд.
- Села. Быстро.
- Нет. Пока ты хотя бы не задумаешься о том, чтобы начать уважать меня и слышать не только себя любимого. Читай по губам: Я. Не. Стану. Делать. Аборт. Понял?
Филатов открыл рот, чтобы ответить мне, но в этот же момент перетек взглядом куда-то за мою спину. Нахмурился и ринулся из-за стола, я же, повернувшись назад, встретилась взглядом с Яблонской. Только узнала её не сразу, секунды три ушло на то, чтобы оценить её внешний вид. А оценить было что. Обычно ухоженная и разодетая, сейчас она выглядела, как сама бы себя назвала – лахудрой. Растрёпанная, без макияжа, в спортивном костюме. И, кажется пьяная. Зрачки расширены, улыбка сумасшедшая. И мне в лицо что-то летит. Вода? Нет… Это не вода.
Понимаю что, лишь когда кожу сильно обжигает и я, закричав от боли, падаю на пол. Жжёт так, что не могу вдохнуть, не могу даже о помощи попросить. Кто-то хватает меня, встряхивает зачем-то, вокруг суета и крики. А я, схватившись за лицо, пытаюсь вывернуться из рук Филатова, но он держит слишком крепко. Я слышу его голос над моей головой, но слов разобрать не могу. Лишь реву и кричу.
***
Я облизнула губы, открыла глаза. Свет больно резанул по сетчатке, отчего возникло ощущение, что мне кислотой её разъедает.
Я сделала вдох, ещё один. Снова попыталась осмотреться.
- Как ты, девочка моя? – услышала обеспокоенный голос Елены Мироновны, а потом увидела и её. Вижу. Хорошо.
- Что с глазами? Мне так больно, - память никуда не уходила. А жаль. Я бы забыла всё, что произошло в том ресторане.
- Тише, девочка. Тише, - крёстная по-матерински нежно прижалась к моему лбу губами, погладила по волосам. – Всё хорошо. Всё уже в порядке. К свету привыкнешь постепенно и зрение скоро восстановится полностью. Хорошо, что не кислота это была, а так бы… - крёстная всхлипнула, а я медленно выдохнула.
Значит, не кислота всё-таки. Хорошо. Наверное, это очень хорошо. Настолько, что мне хочется плакать, но слёзы снова принесут боль.
- А лицо? Я теперь уродина, да? Скажите мне честно, пожалуйста, - я могла бы попросить зеркало, но ужасно боялась. Да и вряд ли мне его дадут, если там всё так плохо. Потрогать руками не решалась, да и бинты не позволят оценить масштаб катастрофы.
- Нет-нет! Что ты! Ожоги есть, но ничего критичного. Доктор сказал, само пройдёт за пару месяцев. Мазями помажем и… Ты лучше скажи, как сейчас, сможешь поесть? Я тебе жидкую пюрешку из картошки и брокколи приготовила, помнишь, как в детстве, когда ты ангиной болела? Через трубочку сможешь попить.
- Нет, я сейчас не хочу. Я просто… Я хочу домой, Елена Мироновна. Заберите меня, а? – слёзы всё же обожгли глаза и, кажется, попали под бинт. Немного запекло, но не сильно.
- Милая моя девочка, я бы с удовольствием тебя забрала, но тут твой этот… Всех на уши поставил. Охрану у двери поставил. Да и рано тебе ещё. Доктор сказал, хотя бы пару деньков отлежаться здесь под присмотром, а потом уже домой. Ты не думай, я тебя заберу. Я этому гаду больше не позволю над тобой издеваться. Надо будет, в тюрьму его посажу и охрану его тут перебью!
- Это не он, Елена Мироновна. Это…
- Не ври. Хватит. А то я не знаю, как он тебя бил. Теперь вот лицо… - она всхлипнула, а я медленно выдохнула, услышав, как открылась и тут же закрылась дверь. И не нужно смотреть, чтобы знать, кто пришёл.
- А ты здесь что делаешь? – грубо спросила крёстная, на что Илья так же грубо ей ответил:
- Я к своей жене пришёл. Оставьте нас наедине.
Я кивнула крёстной, показывая, что не боюсь, на что та вздохнула, но со стула поднялась.
- Если тронешь её, я тебя…
- Идите, Елена Мироновна. Я со своей женой сам разберусь как-нибудь.
Она бросила на меня ещё один взгляд и вышла, а когда дверь за Еленой Мироновной закрылась, я выдохнула и вздрогнула, потому что Филатов рванул ко мне. Подобралась, привстав и вжавшись в изголовье.
- Тихо, малыш, тихо, - он поймал моё лицо, коснулся губами лба - единственного уцелевшего участка - и прошептал: - Я здесь. Рядом. Тебя больше никто не обидит, - лицо моё целует, к себе прижимает сильно, до боли в костях и мышцах. Со стоном пытаюсь оттолкнуть его, но он будто не слышит или не понимает, что причиняет мне страдания. Снова.
- Илья, отпусти! - толкаю его из последних сил и Филатов, наконец, отстраняется. - Это ты! Ты меня обидел! Ты сделал это со мной! Не важно чьими руками! Я просила тебя! Я говорила с тобой! Но ты всегда слышал только себя! Ты позволил ей считать меня соперницей! Ты это сделал! Не знаю, что произошло там у вас в Эмиратах и мне теперь уже плевать! Просто убирайся!
Зрение проясняется, и я вижу уже достаточно хорошо, чтобы разглядеть выражение его лица. И впервые вижу на нём отпечаток вины.
- Я подумал о ребёнке. Пока тебе делали операцию, я всё решил.
- Илья, я сказала уже тебе всё в ресторане! Я не пойду на аборт! Ни за что! Я не стану убивать своего…
- Я согласен.
- Что? – от неожиданности забываю о боли, о том, что только что обвиняла его во всём произошедшем. Обо всём забываю. – Ты согласен на ребёнка?
- Я согласен дать тебе самой решить. Да, я согласен на ребёнка. Теперь я могу извиниться? Или мне уйти?
Филатов в этот момент искренен, как никогда. И само предложение из его уст извиниться звучит как-то ненормально… Но я больше не считаю его врагом. В один момент он всё изменил. Как обычно.
- Ты можешь принести мне суп-пюре? Тот, что Елена Мироновна мне приготовила?
Он молча берёт банку и трубочку, садится на кровать рядом. Наливает суп в бульонницу и подаёт мне.
- Я её наказал.
- Я не хочу об этом знать.
- А я хочу, чтобы ты знала. Я допустил ошибку, не уследил. Это моя вина и я сожалею. Маленькая, я клянусь, больше ничего подобного не случится. Никто не посмеет коснуться тебя. Никогда.
Я пью суп и смотрю своим затуманенным взором в его глаза. И верю. Снова верю ему. Хотя знаю, что из больницы вернусь к Елене Мироновне. Теперь уже точно.
ГЛАВА 1
Наше время:
У Елены Мироновны, как обычно, полон стол вкусняшек, начиная с моих любимых эклеров и заканчивая печеньями из любимой кондитерской.
- Хорошее утро, - улыбаюсь.
- Хорошее, моя девочка. Я так рада, что тебя, наконец, выписали, что словами не передать. Ну что, съешь что-нибудь?
- Да нет, я не голодна. Чаю бы выпила. С лимоном.
Крёстная тут же засуетилась, включила чайник. А мой телефон завибрировал новым входящим звонком. Разумеется, я не ответила, перевернула мобильный экраном вниз.
- Что, этот опять названивает? И как это он тебя из больницы со мной отпустил?
- Я сказала ему, что нам нужно пожить отдельно. И он согласился.
- Надо же. Согласился он. На развод тебе подавать надо, а не бегать от него. Он тебя уже замучил.
- На развод я не могу, Елена Мироновна. Пока не могу. Сложно объяснить. Просто поверьте мне.
- Да я-то верю, дорогая. Ты только возвращаться к нему не торопись. Пусть немного помучается. Может мозгов прибавится. Хотя я, если честно, сильно в этом сомневаюсь.
Я не стала комментировать её факты, потому что сама всё знаю. Илья не изменится. Никогда. Но что делать, если я его люблю? Отказаться от любви? Возненавидеть себя за это?
Я не знала, что мне делать. И думать об этом пока не желала.
Лицо понемногу заживало. Не так быстро, как мне хотелось бы, но заживало. И мне нужно было время, чтобы отдохнуть и свыкнуться с мыслью о своей беременности. Для меня она стала сюрпризом, как и для Филатова. Нам обоим нужно привыкнуть и приготовиться к появлению на свет нашего малыша. Сможем ли мы с Ильёй стать хорошими родителями? Хотелось верить, что да. Но для этого Илья должен измениться в лучшую сторону. Хотя бы немного сдвинуть этот ледяной айсберг.
Говорить с ним мне пока не хотелось. В том плане, что нечего нам друг другу сказать. По красней мере пока.
Когда спустя час в дверь позвонили, я уже знала, кто это. Он каждый день присылает курьера с цветами и подарками. И мне каждый раз хочется перезвонить ему и поблагодарить, но это было бы глупо. Зачем тогда брать перерыв в отношениях?
Сегодня с огромным букетом лилий меня ждал плюшевый мишка. Не драгоценности, как обычно, а простой, коричневый мишка. Я прижала его к груди, взглянула на Елену Мироновну, а та вздохнула и покачала головой. Она не понимала и не принимала наших отношений. Я и сама знаю, что их нужно было давно прекратить. Но я не смогла наступить себе на горло. Не смогла бросить его после первого же проступка. И после второго и третьего… Я дурочка, танцующая на граблях и чем сильнее меня бьет по голове, тем быстрее я теряю разум.
Мишку я забрала к себе в постель, крепко прижала его к груди и заплакала. Мне даже казалось, что игрушка пахнет им… Глупо, конечно, едва ли он сам заморочился и побежал покупать мне игрушку. Но так хотелось верить. Что всё это не красивая картинка, а что-то настоящее, родное.
Елена Мироновна поглаживала меня по плечу, тяжело вздыхала. Она видела, как мне плохо и ненавидела Илью ещё сильнее.
- Ну хватит. Что такое с этой игрушкой? Дурочка. Нашла чего плакать.
- Я не могу… Не могу! Слышите меня, не могу без него!
- Да я, милая моя, не только слышу, но и вижу. Знаю, что рано или поздно ты к нему вернёшься. Только прошу, потерпи немного. Он свой шанс должен заслужить. А иначе все твои слёзы потеряют ценность.
Я понимала, что крёстная права. Но каждый день без него, как пытка. Болезненная и невыносимая.
В итоге я просто отключила телефон и включила сериал. Долго не выбирала, просто врубила первую попавшуюся мыльную оперу. В углу экрана ноутбука всплыло сообщение из мессенджера и я задержала на нём взгляд.
«Люблю тебя, маленькая. И жду твоего прощения», - прочитала одними губами, закрыла вкладку, так и не ответив. Если любит, значит будет ждать. Это не только моё испытание, но и его. И если он не изменится, то и говорить больше не о чем.
Примерно на третьей серии я уснула. А проснулась уже ночью. Мне снова приснился кошмар. Неприятный и пробирающий до костей. Мне снилась Яблонская, которая снова плескала мне в лицо какой-то мерзостью. Чтобы развеять туман в голове, встала с кровати и пошла на кухню. Налила себе холодной воды, выпила залпом. Взглянула на стол, увидела свой телефон. Рука сама к нему потянулась и я нажала на кнопку включения.
И тут же несколько сообщений. Одно от Алины, остальные от Филатова.
Я отвечу на них завтра. Не сегодня.
ГЛАВА 2
ГЛАВА 2
Он ждал. Терпел и ждал. Знал, что должен дать ей время. И себе. Нужно было выдохнуть и начать всё сначала. Только он сомневался в себе. Не был уверен, что ребёнок что-то изменит. Не был уверен, что сможет его полюбить. Он не умеет любить. Только её… И то, едва ли это можно назвать любовью. Одержимость – да. Желание обладать – да. Желание присвоить – однозначно. Но любовь… Это, наверное, слишком правильное чувство. Жаль, он не умеет любить правильно.
Алкоголь почти не спасал. Приходилось вливать в себя литрами, чтобы отрубиться и ничего не чувствовать. По-пьяни звонил ей, хотел услышать голос, но она не отвечала. Еле сдерживал себя, чтобы не поехать за ней к старой грымзе и не увезти Варю оттуда силой.
Он обещал дать ей время. Обещал измениться. Но получалось хреново. И получалось ли вообще?
Утро выдалось тяжёлым, как и каждый день без неё. От похмелья разрывалась башка и хотелось пить. Погасить в себе пожар, который она в нём разожгла.
Варя… Маленькая Варя. Что же ты с ним делаешь? Сколько ещё будешь испытывать?
Застонал, сев на кровати, потянулся к тумбочке за бутылкой с шампанским, сделал пару глотков. Но жажду это не уняло.
Позади послышался стон. Обернулся, посмотрел на полуголую девицу. Не может быть. Он мудак, но не предатель. Что делает здесь эта баба?
- Ты кто такая?
- Тихо-тихо, малыш, уже ухожу.
