Николай Карпин "Поросозерский ковчег. В проталинах памяти"

Позже каток переместился к мостам через реку Суну – автомобильному и железнодорожному: в какой-то год – перед мостами, в другой – за ними. Там общепризнанным хоккейным лидером был Толик Тарасов, мой сосед и друг, старше меня на два года. Помню, когда началась суперсерия между сборными по хоккею Канады и СССР (1972), мы приходили со школы и сразу мчались на каток. Точнее, договаривались об этом еще в школе, а дома наскоро ели и бежали играть.

Но сначала надо было подготовить площадку. Ничто так не подстегивало к занятиям спортом, как успехи хоккеистов нашей страны – СССР. Зима выдалась снежная. Деревянными самодельными щитами сгребали мы снег к краям катка, потом фанерными лопатами, захваченными из дома, закидывали его наверх. К концу зимы образовавшиеся снежные «борта» превышали человеческий рост. Лед проседал под тяжестью этих снеговых навалов, так что выступала вода и тут же замерзала. Снегопады не прекращались, но и мы не сдавались. Это была настоящая работа. Если кто-то приходил лишь поиграть, таких халявщиков с катка гнали взашей. Обид не было, была мальчишеская максималистская справедливость.

Мы резко тогда перешли на хоккей с шайбой, отставив круглый плетёный мячик. У кого-то появились покупные клюшки, но они быстро ломались и большинство из нас по-прежнему играли самодельными. Для изготовления пера[29 - Перо – у клюшки нижняя часть с загибом.] такой клюхи в ход шла толстая лакированная фанера от спинок и сидений сломанных стульев из аконъярвской восьмилетки, на рукоятку – деревянный брусок, лучше берёзовый. В нём ножовкой делался пропил, в который вставлялось перо. Оно с боков крепилось шурупами, а затем ещё обматывалось черной х\б-изолентой. Клюшка получалась довольно крепкой.

От полученных в игре ударов твёрдой резиновой шайбой первыми стали страдать наши вратари. Мой сосед Вовка Загорец – Загара – росточка был маленького, плотненький, ловкий – наш бессменный вратарь. Из ватной спецовки отца он скроил себе щитки выше колен, вшил туда тонкие металлические прутки наподобие жёсткого каркаса. Фуфайка на нём ниже колен. На лице новогодняя маска – коричневая мордочка обезьянки. Ножичком Загара расширил ей прорези для глаз. Когда в маску впервые влетела шайба, он тут же сбросил её и долго корчился от боли. Мы сочувственно сгрудились над пострадавшим Загарой. Стало понятно: маска требует доработки. Тут же посыпались советы. К следующей игре внутрь маски, под нос, скулы и губы, Вовка вставил подкладки из мягкой губки, которую вырезал из старого автомобильного сидения. А по-другому было нельзя, ведь с нами играл и Толик Тарасов, который обладал мощнейшим кистевым броском и запускал шайбу по воротам так, что от деревянной штанги щепки отлетали. Загара в своей экипировке играл за аконъярвскую сборную, когда мы на зимних каникулах играли против ребят из ЛДК, и участковых.

Когда в бане Толя Мельников слушал мои воспоминания, задумчиво произнес: «Да-а, были времена, – и добавил: – А теперь казаки[30 - Казаки – хуторское казачье общество «Хутор Троицкий», образованное в посёлке Поросозеро 7 апреля 2018 г. Зарегистрировано в реестре представительства Оренбургского войскового казачьего общества на территории Республики Карелия.] чистят лёд. Возле школы сделали площадку с искусственным покрытием для футбола и хоккея. Зимой зальют её водой – и вот школьники ждут, когда для них её почистят от снега. Взрослые расчистят, тогда и идут они играться-кататься. Э-эх!» – с чувством вздохнул Толик.

Вот так мы с Толей в бане повспоминали, повздыхали, оделись и разъехались кто куда…

Обманщик

Мы, ребятня, баловались в снегу, совершенно не чувствуя зимнего холода. Мимо проходил старик Алуферов – так себе, поселковый пьянчужка. Не помню, чтобы окружающие когда-либо воспринимали его всерьёз. Покачиваясь из стороны в сторону, он остановился возле нашей ватаги. Отыскав меня красными слезящимися глазками, вдруг отрывисто бросил: «Ты будешь полковником».

Точно помню, что человеком в погонах никогда себя не представлял, однако, возмужав, много лет отходил в военной форме. Правда, не дотянул до отмеренной Алуферовым планки. Выходит, обманул старичок! А может, я сам сплоховал?..

Глава 3. Ученические вёрсты.

Уроки на будущее

Учитель наш – что наш? – мои страницы

С собою брал – а как он брал? – опять!

Он ставил мне – что ставил? – единицы,

А я-то ждал, что он поставит пять!

    Виктор Урин

Моя первая школа

В школу как на праздник,

или о чём мечтает детсадовец

Есть периоды в нашей жизни, вспоминая которые с сожалением восклицаешь: «Какой же я был глупый, не понимал, как тогда было хорошо!» Когда мы, выпускники детского сада, пошли в первый класс, то после первой четверти все как один вдруг захотели вернуться в детский сад. И наоборот: когда я был детсадовцем, мне страшно хотелось в школу.

И вот, когда мне исполнилось шесть лет, и я перешел в подготовительную группу, мама доверила мне самостоятельно ходить в садик – благо, это было рядом. Выйдешь от нашего дома по тропинке: детский сад – налево, школа – направо.

Одним погожим осенним утром моё желание пойти в школу настолько завладело мной, что, схватив дома учебник по зоологии с разноцветными рыбами, птицами, животными на обложке, вместо садика я пришел в школу. Конечно, меня тут же отвели куда надо, ведь Участок – поселок небольшой, все друг друга знали.

Это был мой второй визит в школу. А первый случился в Новый год, тогда мне было всего четыре года. Дело было так…

Восьмилетняя одноэтажная школа на Участке посёлка Поросозера была выстроена в виде буквы «П», образующей уютный внутренний дворик. Меня пригласили в школу на новогодний бал, а ведь я в ту пору был еще детсадовцем… На то была причина: пионервожатая Люба Кобылянская играла роль Деда Мороза, и ей в пару нужен был мальчик или девочка на роль Нового года – вот и позвали меня.

Прохожу через центральный вход, впервые попадаю в просторный школьный коридор. А там огромная – под потолок! – ёлка. И такая нарядная! Украшена самодельными пышными гирляндами из белой бумаги, на тех ветках, что повыше, висят большие разноцветные стеклянные шары – это чтобы не разбили школьники. А макушку ели венчает красная звезда.

Позже, когда я сам стану учеником, узнаю, что школьный коридор служил также местом проведения самых разных мероприятий – от торжественных линеек до всевозможных встреч, а еще его использовали как спортзал для уроков физкультуры, если на улице шел дождь. «Опять физкультура в калидоре», – ворчала школьная уборщица Мария Ивановна Артемьева, проходя с мокрой тряпкой мимо орущих, визжащих, бегающих, прыгающих ребят.

А сейчас меня, глазеющего по сторонам, за руку привели в кабинет старшей пионервожатой – он находился в правом крыле от центрального входа. Там Любовь Кобылянская в костюме Деда Мороза примеряла на своё востроносое личико белую бороду. Я легко узнал её, пусть и переодетую: Люба жила неподалеку от нашего дома.

В кабинете взрослые стянули с меня пальтишко и нарядили в красную мантию. Шапку-ушанку оставили ту, что была на мне, только уши её девчонки-старшеклассницы тесёмками старательно затянули наверх. На шапку булавками прикололи белую картонку с красными цифрами – 1961. В цифрах я в ту пору не был силен. Нет, даже не так. Если по-честному, я их и не знал. Что же, связанное с цифрами, мне тогда было известно? Что наступает Новый год, а мне исполнилось четыре года.

Взглянув последний раз в зеркало, затем – на часы на запястье, пионервожатая Люба подхватила меня под мышки и играючи закинула себе на плечи. Она была привычная к сельскому быту – что ей мальчонка!.. А я блаженствовал. Какой ребёнок не любит покататься на плечах у взрослых?.. Мало с чем сравнимое удовольствие.

Через пару минут в коротенькой мантии, из-под которой виднелись новенькие брючки, заправленные в валенки, в шапке-ушанке с картонкой на козырьке я предстал перед публикой. Деда Мороза с восседающим на нём Новым годиком тут же обступила восторженная толпа учеников. Улыбающиеся учителя держались поодаль – возле кабинета директора школы.

Я возвышался над всеми. Выше меня только красная звезда на ёлке. Великоватая шапка с завязанными кверху ушами все время сползала на глаза, не давая как следует разглядеть окруживших ребят, – я не успевал поправлять её.

Пионервожатая веселыми возгласами подзадоривала: «Ребята, давайте ещё дружнее встретим Новый год!» В ответ по коридору прокатилась новая волна восторженных криков. Открылась невообразимая пальба из хлопушек.

Хулиганистые дружки моих старших братьев в полутьме без труда разглядели, что за Новый год сидит на плечах у пионервожатой. «Это же Колька Карпин!» – орали они друг другу радостно. И с этого момента моя маленькая задница на плечах пионервожатой превратилась в удобную мишень. С хохотом пацаны подбегали сзади и в упор расстреливали её из хлопушек. Это было так неожиданно, что я всерьез испугался. Таинственная торжественность вечера разом улетучилась вместе с ярко вспыхнувшим в зале светом. Я не заплакал, лишь опасался, как бы не прострелили мои брюки, недавно купленные мамой. Когда меня наконец опустили на пол, я первым делом озабоченно ощупал их. Целёхоньки! Но долго копошиться не пришлось. Старшие снова подхватили меня за обе руки, потащили в поющий хоровод вокруг елки. Новогодний бал засверкал новыми красками… А я, очарованный школьной праздничной суетой, круговоротом разных дел и лиц, да и самими этим коридорами, оживающими, как муравейник, только и ждал, когда смогу по праву стать учеником.

«Лагерная» жизнь

Начну издалека: у нас в пионерском отряде был слабенький мальчик, и когда его кто-то пытался обидеть, он царапался. Так он защищал себя, для этого даже не стриг ногти. Мы его так и прозвали – Царапок.

Кто-то из читателей может подумать: «Что за измена»! Прочитав заголовок, ожидали увидеть новую интерпретацию «Колымских рассказов» Варлама Шаламова, а тут…» Да, тема с колючей проволокой, с расставленными по периметру автоматчиками мне известна не понаслышке: в 1990-е годы пришлось всего этого коснуться[31 - Автор работал в пенитенциарной системе.]. Серьезная это тема. В то время невесть откуда возникшие «новые люди», засучив рукава своих малиновых пиджачков, взялись уничтожать советское наследие «товарищей». Взамен коллективистского «мы» они стали насаждать «я», где каждый за себя, где царит закон джунглей и выживает сильнейший.

Я прожил большую часть жизни на севере России, причём добрая дюжина лет моих прошла в северной части Восточной Сибири. Там-то у меня и выработалось стойкое убеждение в пользу отторгнутого «мы».

Но об этом в другой раз, а пока на грубых листах общей тетрадки в коленкоровой обложке я разбираю почерк мальчика, перешедшего в шестой класс обычной советской школы. Записи лаконичны, то и дело они обрываются на полуслове. Причина проста: школьнику выпало такое испытание, что ему потом было не до записей. Мне знаком тот вихрастый мальчишка, он давным-давно повзрослел и стал дедушкой.

Казалось бы, зачем ворошить прошлое? Однако что-то зацепило меня в его дневнике. К сегодняшнему дню реалии настолько изменились, что тем детским мыслям требуются комментарии. Я записал их от себя и, чтобы не запутаться, заключил в скобки.

Дневник некоего…

Лето 1969 г., с. Мытки, Барский район, Винницкая область, Украинская ССР. Пионерский лагерь. Я перешел в 6-й класс.

5 июля

Нас взвесили. Я узнал, что вешу 40 кг. (В пионерском лагере советской поры была введена обязательная процедура взвешивания всех прибывших на отдых детей. Повторяли её по окончании смены).

Вспомнил: в письме маме не написал, что мы проезжали большие реки и города. (Жаль, что не указаны географические пункты, проследить маршрут мальчика не представилось возможным).

6 июля

Мы в первый раз купались в пруду. Немного скучал по дому. (Прожив не один год на Украине, знаю, что река, протекающая поблизости от населенного пункта, – это огромное счастье. В основном в селах люди сооружали пруды-ставки).

7 июля

Открытие лагеря. Нёс флаг. (Мальчику доверили нести флаг лагеря!)

Купались. Была эстафета. Мы заняли 1-е место. («Мы» – это третий отряд, в который его определили. В отличие от школы, в первый отряд направляли самых старших школьников лагерной смены. Самым младшим отрядом в том пионерском лагере на Украине был четвертый. В моей практике попадались лагерные смены по девять отрядов).

8 июля

Меня выбрали в Совет дружины. (Активный мальчик, нечего сказать.)

Ходили в кино. Купались. Ходили на прогулку.

9 июля

Провели с 4-м отрядом «КВН». Эти карапузы нас обыграли. Первый раз были танцы путные. (По-видимому, мальчик обладал некоторым запасом блатных слов из фени).

10 июля

Важное событие. Нас научили пользоваться азбукой Морзе. (Со слов автора, их обучали передаче букв и цифр при помощи двух флажков, как принято на флоте).

Очень сильно поругались с вожатым. Нас отчитывали, но все кончилось благополучно. (Под словом «нас» мальчик подразумевал себя и друзей, которых обрел в отряде).

11 июля

С вожатым помирились. Готовим номера к конкурсу. Был конкурс. Заняли последнее место. Были танцы. (Танцы в пионерской жизни занимали важное место).

12 июля

Целый день шел очень сильный дождь. Тут почва глинистая и такая грязь, что даже начинаешь жалеть, что не взял сапоги.

13 июля

Сегодня тоже шел дождь. Тут погода интересная: солнце светит – жарко, и вдруг поднимается дождь.

Сильно поругались с вожатым и воспитателем.

14 июля

Сегодня дежурим по столовой. Валере Драгунову пришло уже второе письмо, мне – ни одного. (Драгунов – один из друзей автора.)

15 июля

Сегодня пойдем в кино «Отряд Трубачева сражается». Говорят, отличный фильм. Сегодня уже немного прояснилось. (Это о погоде).

От мамы всё нет писем.

16 июля

Был «КВН» между 1-м и 2-м отрядом по гражданской обороне. Победил 1-й отряд.

17 июля

Был «Огонёк». Поставил его наш отряд. (Жаль, автор не упомянул, из каких номеров он состоял).