Страница 6 из 6
На следующее утро в восемь часов утра они уже стояли на перроне железнодорожного вокзала, ожидая посадки в скорый московский поезд. Ага, скорый, невесело ухмыльнулся про себя Носов, всего 18 часов идет, это тебе не Сапсан и даже не Ласточка. Билеты у них были во второй класс – не общий вагон конечно, но и до первого класса с мягкими диванами и буфетом в каждом вагоне далековато. Ладно, доедем как-нибудь.
Загрузились в свой вагон желтого цвета (первый класс при этом был синий, а третий зеленый, каковая цветовая гамма постоянно ставила в тупик Ивана). Дорогу до Москвы описывать вряд ли стоит, ничего там не произошло. Единственное, что основательно напрягало Носова во всех этих железнодорожных перемещениях, так это холод зимой – отапливался весь вагон от печки, стоявшей в центре, поэтому в тех купе, что были рядом, было еще туда-сюда, но в крайних (а именно сюда купила билеты Зина) намерзал лед по краям. Знакомый с этой деталью российских железных дорог, Иван предусмотрительно захватил с собой бутылку Шустовки, полуштоф объемом примерно 0,6 литра, ей и согревались. Зиночка поначалу начала от нее нос воротить, мол я такого не пью, но через час езды сдалась и сама попросила стопочку. Ну и раз в полчаса вставали и разминались приседаниями и ходьбой туда-сюда по коридору вагона, доехали короче почти здоровыми и без очевидных обморожений.
Переночевали на конспиративной квартире где-то в районе Таганки, которая представляла собой страшную дыру с облупившимися стенами и рассохшимся полом, но горячей любви это не помешало. Зина была довольно неопытна в этих вопросах, а если уж говорить начистоту, то совсем дремуча, обучение ее доставило Ивану (да и Зине тоже) немало приятных минут.
– Откуда ты все эти приемы знаешь, – допытывалась потом до него Зина, – по бабам небось часто ходил?
– Ну что ты, Зинуля, – отвечал Иван, – какие бабы, все почерпнул исключительно из книжек. Есть такая индийская энциклопедия, Кама-сутра называется, вот оттуда и взял.
– Что за энциклопедия, дашь почитать?
– А то как же, переворачивайся на живот, прямо сейчас еще пару страниц зачитаю…
Наутро пришла пора двигаться на Запад. Добрались на Брестский вокзал на извозчике…
– Да, я ж тебе не сказала, – вдруг вспомнила Зина, – ты же в розыск объявлен.
– Да ну? – усомнился Носов.
– Посмотри на ту стену, – показала она пальцем вправо под дебаркадер вокзала.
Подошли к стене, на ней был стенд «Опасные государственные преступники», а на нем несколько рисованных портретов, под двумя из которых была одинаковая надпись «Подозреваются в ограблении экипажа Госбанка и убийстве четырех конвоиров 9 февраля сего года». Портреты были страшно неумелые, с фальшивыми бородами и клоунскими извозчичьими шапками, опознать ни его, ни Савинкова по этим филькиным грамотам было невозможно.
– Наговариваете вы на меня, Зинаида Михална, тут же каких-то бородатых кучеров ловят, а я отродясь бороды не носил. И рожа у меня совсем не такая перекошенная, как на этом портрете, ведь правильно?
– Да, рожа у тебя, Ванечка, и правда более прямая… но ходить теперь все же нужно с некоторой опаской. Шпиков кругом предостаточно.
– Тут гораздо более опасны внутренние, так сказать, враги, чем банальные шпики, – спокойно ответил ей Носов, – ну тайные осведомители охранки в нашей с тобой организации например…
– Ты о них что-то знаешь? Так не молчи, давай выкладывай.
Носов внутренне усмехнулся – знаю ли о сексотах, конечно знаю, недавно одного пристрелил, но вслух сказал конечно совсем другое:
– Ты знаешь, в Америке сейчас такой приборчик разрабатывают… ну когда я там жил, разрабатывали, сейчас наверно уже действует… так он может определять, правду говорит человек или врет… ну с какой-то вероятностью конечно, но с очень большой.
– И как же он это делает?
– На кожу испытуемого вешаются датчики, несколько штук для надежности, они регистрируют разные параметры, электропроводность там, влажность, непроизвольные движения, вот когда их все вместе соединить, то по совокупности и можно определить степень правдивости человека при ответе на разные вопросы. Детектор лжи он кажется называется.
– И к чему ты клонишь?
– Ну я как-никак инженер и такую штуку смогу воспроизвести, а уж кого и о чем спрашивать, это наверно ЦК будет решение принимать…
– Интересно, – задумчиво сказала Зина, – надо будет поставить вопрос, когда вернемся…
– Если вернемся… – поправил ее Носов, – мало ли что.
– Да, наверно ты прав, если… о, а этот парнишка нам кажется деньги несет, – сказала она, показывая вглубь дебаркадера.
И оказалась совершенно права, по виду явный студентик в очочках и длиннополой шинели прошел мимо нас и на ходу передал Носову из рук в руки потертый саквояж, довольно увесистый. Носов отвернулся к стенке, быстро заглянул внутрь и опять захлопнул его.
– Все окей, деньги на месте. Пересчитывать уж не будем, поверим на слово… а сколько кстати там должно быть?
– 312 тысяч, – отозвалась Зиночка, – 220 тысяч пятисотками, остальные по сто. Пойдемте, уже и посадку объявили.
На этот раз партия расщедрилась на первый класс, синенький, купе было отдельное на двоих и в нем даже было не холодно. Ватерклозет кстати входил набор услуг, правда один на два купе – когда его кто-нибудь занимал, он закрывал обе двери, а выходя соответственно открывал их, освобождая дорогу.
– Душа не хватает, а так был бы олл инклюзив, – со вздохом сказал Иван.
– Что-что было бы? – непонимающе спросила Зина.
– Все включено значит, – пояснил он, – стандартная услуга на южных курортах… ну в Америке конечно. Однако куда же мы едем, я что-то не очень понял – поясните уже, Зинаида Михална.
– А едем мы, Ванечка, в город Вену, столицу Австро-Венгерской империи, если ты вдруг забыл. Через Минск, Варшаву и Краков. Двое суток в пути. В Вене нам заказан номер в гостинице Палас Отель Кобург, говорят, она самая лучшая у них.
– А ресторан здесь есть? – сразу же поинтересовался Носов, – а то у нас еды маловато… да и с напитками тоже как-то не очень густо.
– Успокойся, есть тут ресторан и, как люди говорят, довольно неплохой. Вот тронемся, тогда и сходим.
Прозвенел третий звонок, поезд медленно тронулся и выполз из-под дебаркадера Брестского вокзала, застучал на стыках и стрелках, постепенно набирая ход. Почти не болтает, надо же, подумал Носов. А тут и проводник пожаловал, в этом времени пока что эта профессия не оккупирована толстыми сварливыми тетками. Проводник был в фирменном железнодорожном кителе, штанах с шикарными лампасами и в щегольской высокой шапке с эмблемой императорских железных дорог. Он был сама любезность, ну еще бы, класс-то первый. Мельком просмотрел билеты, потом пригласил на завтрак в ресторан, начнется мол через полчасика, это входит мол в стоимость ваших билетов, но напитки, если пожелаете, за отдельную плату.
– А обед? – сразу спросил Носов.
– Обед в Витебске будет, в центральном зале вокзала, но это тоже за свои деньги, рассчитаетесь на месте.
– Окей, – повеселел Иван, – вы нас порадовали, любезный, вот вам полтинник на счастье.
Проводник, довольный так, что дальше некуда, расплылся в улыбке и исчез за дверью (которая отнюдь не сдвигалась в сторону, как мы все к этому привыкли, а просто открывалась в коридор – очень неудобно кстати, в открытом состоянии она полностью перегораживала коридор).
––
Завтрак начался в строго обозначенное в расписании время – Иван с Зиной сели за столик, где были аж три свободных места, занятое же принадлежало важному господинув возрасте где-то между 40 и 50 в цивильном и довольно качественном костюме.
– Добрый день, господа, – вступил с ними в диалог Иван, – я Иван Александрович Носов, это моя супруга Зинаида Михална, можно просто Иван и Зина, едем в свадебное путешествие в Вену.
– Очень приятно, – ответил господин, – присаживайтесь пожалуйста. Меня зовут Алексей Александрович Лопухин, чиновник, еду по личным делам в Варшаву.
– Лопухин…Лопухин, – пробормотал Иван, – не тот ли самый вы Лопухин, уж извините за любопытство?
– Тот самый, тот самый, – быстро ответил он, помешивая чай в стакане, – был до недавнего времени, а со вчерашнего дня уже нет.
(Лопухин А.А. – директор департамента полиции в 1902-1905 годах, человек либеральных взглядов, на своем посту решительно выступал против т.н. «полицейской провокации» и секретных осведомителей в рядах опппозиции. Снят с должности после убийства Каляевым великого князя Сергея Александровича. Потом некоторое время был губернатором Эстляндии. В 1908 году выдал руководству эсеров информацию о провокаторстве Азефа, за что был осужден по обвинению в госизмене. После революции эмигрировал во Францию.)
– Искренне сочувствую, – сказал Носов, наливая красное вино в бокалы.
– Не возражаете, Алексей Александрович? – спросил он у Лопухина, тот не возражал и пододвинул ему свой бокал.
– За процветающую Россию, – с чувством сказал Носов. – Какая однако же увлекательная у вас была профессия – сплошные тайны и детективы, как у писателя Конан-Дойля наверно, правда Зиночка?
Зина не очень-то поняла, куда он клонит, но на всякий случай кивнула.
– Точно, вы вылитый Шерлок Холмс, только трубки не хватает. Я все романы господина Конан-Дойля прочитала не по одному разу.
– Спасибо, – ответил польщенный Лопухин, – только зря вы так думаете, что служба в полиции это сплошная романтика, на 90% это грязь, кровь, нудные процедуры и работа с отбросами общества.
– Ну вот, – смеясь отвечал Носов, – что же вы так обламываете розовые иллюзии у барышень? Однако чем же вы теперь намерены заняться, если не секрет?
– Не секрет, через месяц-другой заступлю на пост губернатора одной из наших провинций, а пока я в нахожусь в краткосрочном отпуске.
– А вот скажите, драгоценный Алексей Саныч, – Носов выпил уже третий бокал подряд, поэтому наверно решил сыграть ва-банк, – каким вы видите дальнейшее развитие событие в нашей многострадальной отчизне? Ну хотя на горизонте года?
– Интересный оборот «на горизонте» – надо будет запомнить, – задумчиво ответил Лопухин, крутя в руках рюмку. – Извольте, извольте, на горизонте, так на горизонте… войну японцам мы проиграем, причем с треском, далее начнутся народные волнения, поджоги усадеб, забастовки, еще далее наш государь-император пойдет на некие уступки и смягчения… ну например парламент учредит по примеру английского… но это успокоит народ слабо и волнения продолжатся вплоть до общегосударственных стачек. И наконец, когда горизонт этот будет совсем близко, премьер-министром будет назначен решительный человек без комплексов, который и решит все проблемы силовыми, так сказать, методами.
– Очень любопытно… а насчет оппозиции что скажете? Я имею ввиду социалистов-революционеров и социал-демократов, это ведь сейчас две главные оппозиционные силы, верно?
– Легко, – быстро ответил Лопухин, наверно потому что бокал у него в руках был уже четвертым по счету, – с оппозицией можно и нужно работать… с конструктивной конечно. Неконструктивную, которая бросает бомбы, палит из револьверов и грабит банки, следует конечно ликвидировать.
– Каким образом?
– Ну их же методами например – раз они в нас стреляют, у нас должно быть полное право на ответные соразмерные действия. Перестанут стрелять, начнем договариваться, но не ранее…
– Очень любопытно, – сказал Иван, бросив многозначительный взгляд на Зину, – а вот если попытаться сравнить эти две главные оппозиционные силы, то чья программа вам, так сказать, ближе? За кого бы вы, короче, проголосовали на выборах, если бы случилось чудо и их вдруг ввели в России?
Лопухин немного подумал, почесал правый глаз, потом ответил:
– Странные вы вопросы задаете, молодой человек, чисто гипотетические – разве у нас в России такие чудеса случаются?
– Вы наверно будете смеяться, Алексей Александрович, но лично я считаю, что конкретно это чудо случится еще до конца этого года.
– Ну хорошо, на гипотетический вопрос я дам такой же гипотетический ответ – за эсдеков я голосовать не буду никогда, за эсеров наверное, но при двух условиях – если они разберутся со своими террористами и если не появится какая-нибудь более правая партия с внятной политической позицией.
– А позвольте тогда уже последний вопросик – почему за эсдеков нет, а за эсеров может быть? В чем между ними разница… ну лично для вас?
– Хм… ну извольте, слушайте, раз напросились –мне не нравится упор эсдеков на пролетариев, где Россия и где эти пролетарии, это раз, еще мне не нравится их опора на Карла Маркса, только что в угол его не ставят и не молятся на него, а его учение мягко говоря схоластично и так же далеко от существующих российских реалий, как и аргентинские пампасы. Это два.
Лопухин немного подумал, допил свой бокал и продолжил.
– И три еще было у меня в голове, сейчас может быть вспомню… да, еще их внутриполитическая возня меня немного напрягает, большевики какие-то, меньшевики, центристы, не успели организовать свою партию, а уже пошли делиться почкованием. Неправильно все это. Но впрочем что-то я вас заговорил, позвольте откланяться, – и он пошел слегка пошатывающейся походкой по проходу между столиками.
Иван посидел некоторое время молча, потом сказал Зине:
– Умный человек, вот такого бы к нам в ЦК…
Зина после некоторой паузы ответила:
– Может и срастется через некоторое время.
Начало марта 1905 года, Вена
Московский поезд прибывал на Зюйдбанхофф – вообще-то по уму ему надо было бы на Северный вокзал, Нордбанхоф, но почему-то именно российские поезда все загнали именно сюда, на Юг.
– У тебя как с немецким-то? – поинтересовался Носов, – а то ведь я все больше на английском да на английском.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
