Страница 2 из 4
***
– …образия! – закончил он, уже крутясь в вихре доставки.
Внезапно осознав, что он уже занял чьё-то тело, Петюня не стал открывать глаза сразу. Для начала новоявленный попаданец решил послушать. Ну, а так как любому организму требуется насыщение крови кислородом, то вдохнуть местный воздух ему все же пришлось.
После чего, забыв о всех своих планах конспирации, он широко распахнул глаза навстречу новому миру. Ему срочно потребовалось хоть за что-нибудь ухватиться – кругом стояла такая нестерпимая вонища, что у него моментально закружилась голова, а желудок скрутило жестоким спазмом.
– Холера-а-а! Твою мать, мне ещё долго ждать, когда ты соизволишь принести мне свежую ногу? – громкий писклявый голос, доносящийся из соседней комнаты, вывел Петю из состояния глубокой грусти, и сопутствующего ей угнетённого состояния.
В данный момент он решал очень непростую задачу – вывернуть содержимое своего желудка прямо перед собой или все же сделать попытку выбежать в дверь.
– Где нога, кретин ты сутулый?!! У меня заклинание скоро силу потеряет! Убью поганца, нах!
Обливаясь слезами и холодным потом, Петюня стоял, уперевшись обоими руками в край замызганного стола. Он изо всех сил сопротивлялся желанию туловища наполнить лёгкие той субстанцией, которая заменяла в этой комнате воздух. И тут его блуждающий в панике взгляд, наткнулся на отдельно лежащую на другом краю стола человеческую ногу и радостно всхрюкнув, он метнулся к ней, как утопающий к спасательному кругу. Подхватив конечность под коленку, он прижал её к груди и жутко обрадованный возможностью покинуть "газовую камеру", пулей вылетел в дверь.
Радовался он ровно столько, сколько и бежал. Дверь вела в комнату, где находился владелец писклявого голоса. И по плотности смрада на квадратный сантиметр это помещение мало чем уступало предыдущему. Источник вони лежал на столе – это было посиневшее тело, ранее принадлежавшее какому-то умершему бедолаге.
"Админ всемогущий, это ж куда ты меня запихал-то?!"
***
Нынешнее Петино тело звали Холерой и это тело являлось лучшим учеником местного некроманта. Лучшим оно было по одной простой причине – Холера был единственным живым разумным существом в доме. Естественно, кроме самого хозяина дома.
"Мастер смерти" Варис был толстым, вечно потеющим мужиком с одним незначительным дефектом. На ум Петюне пришла только одна причина изъяна в тональности голоса некроманта, и он со злорадством подумал, что будь ты хоть трижды магом-некромантом, но пришить самому себе оторванный орган все равно не можешь. Все-таки некромантия – ни хрена не пластическая хирургия для живых, и предназначена для работы исключительно с мертвецами. Через пару дней, посетив ближайшую корчму и вдоволь наслушавшись местных сплетен, Петюня узнал, что его догадка была верна на все сто. В деле пропажи у Вариса "магических бубенцов" был замешан кузнец Тирион, жену которого некромант склонял расплатиться за мелкую услугу пятиминутной арендой своего сочного тела.
После нескольких уроков Петюня научился шить мертвецов и даже худо-бедно их поднимать. Чем отличается гордыня от гордости Петюня не представлял, а потому его тут же обуял один из смертных грехов. Мальчишка приближался к высшей стадии гордыни – пофигизму. О чем он позже горько пожалел. А точнее, через неделю после своего похода в корчму.
– Холера, одевайся, пойдём на кладбище. Будешь малый призыв осваивать, что ты давеча у меня клянчил. Смотри внимательно и запоминай, второго раза не будет. Собирай сумку, через пять минут выходим.
Петя был рад любой возможности покинуть провонявшую мертвечиной комнату – его личная комнатушка соседствовала со складом человеческих и звериных запчастей. Хоть он за несколько дней и привык немного к запахам, но каждый выход на улицу был для него сродни празднику.
Ученик жил впроголодь – по сути, он питался объедками со стола учителя, да и то не регулярно, а потому любой едой дорожил. Ингредиенты для работы мага, лежавшие в сумке, пахли омерзительно, и Петюня побрезговал положить вместе с ними еду – он завернул её в отдельный узелок.
Прибыв на кладбище, маг завёл ученика в самый дальний его уголок, где и остановился у края здоровенной, просевшей от времени, безымянной могилы.
– Вот этого перца и будем подымать.
– А кто это?
– Да хрен его знает. Тут хоронили ещё во времена Эйгона Таргариена. Большая могилка, видать именитый покойничек был, много цацок могли вместе с ним положить.
Сунув в руки Петюни книгу заклинаний, Варис отобрал у него узелок с едой и отошел метров на десять.
– Дафай, нашинай! – крикнул с набитым ртом маг.
– А чего делать-то? – спросил в ответ, немного ошалевший от наглости учителя Петюня.
"Плакал мой завтрак. Вот же утроба ненасытная", – мальчишка с ненавистью зыркнул в сторону некроманта.
– Доставай мандрагору и кошачий хвост, – ответил, проглотивший кусок хлеба Варис и откусив новый, добавил, – Мы ше уше это пхохотили ш тапой.
Петюня открыл сумку и задумчиво в неё заглянул. Память предка, сука такая, оказалась глухонемой. Впрочем, он и сам сообразил, что одинокий корешок и есть мандрагора, ну, а кошачий хвост спутать с чем-нибудь было невозможно.
– И читай заклинание малого призыва. Только не торопясь и нараспев, – последовало новое напутствие Вариса.
Достав ингредиенты для заклинания, Петя судорожно вертел их в руках, совершенно не зная, что с ними делать дальше.
– Вот ты бестолочь унылая, Холера. Если бы за тебя родители не приплатили, ноги твоей в моём доме не было бы. Дебил!
Память бывшего хозяина тела напрочь отказывалась работать. Петюня напряг мозг и внезапно в голове вплыли мысли о бабах, их жопах и прочих сиськах. И – о, чудо! – это помогло, хотя и очень слабо. Петюня смог уловить на грани восприятия только две чужих мысли – "копать" и "махать".
"Корешок… Наверное, его прикопать надо. А хвост зачем?"
Руки автоматически выкопали на могиле лунку, куда Петя с силой воткнул засохший корень. Открыв книгу, на заложенной куском кожи странице, мальчишка начал нараспев читать заклинание. Почему-то тут память прежнего носителя работала без проблем, смутно знакомые буквы легко складывались в затейливые слова. Гордый собой Петюня даже начал прохаживаться вдоль могилы, держа в одной руке книгу, а в другой кошачий хвост, которым мерно помахивал в такт своему голосу.
Некромант, как в воду глядел, говоря, что второго раза не будет. Первый урок оказался и последним. Петюня, возомнивший себя великим "мастером смерти", хотя и допёр до сути процесса чисто интуитивно, но все сделал наоборот – надо было закопать хвост, а махать мандрагорой. Оба предмета служили защитой он нечисти и никакого прямого участия в поднятии мертвеца не принимали – усопшего поднимал произносимый призыв.
Увлёкшийся чтением Петюня совсем не смотрел на могилу… откуда неторопливо вылезал скелет дракона. И уж тем более он не смотрел в сторону Вариса, лицо которого исказила гримаса ужаса. Ну не знал деревенский некромант, что в те времена драконов хоронили на общих кладбищах.
***
Сдав сочинение "Как я прожил вторую жизнь", Петя столкнулся взглядами с Хануманом [8], который весело ему подмигнул.
– Зайдёшь после урока, отрок? – сказал обезьяний бог и почесал себе… в общем, где надо, там и почесал.
– Куда это? – иронично спросил Петюня, – Вы же и так везде, учитель.
– Это был риторический вопрос, я просто тебя уведомил. Надо бы поговорить.
***
[7] Пастафарианство (англ. Pastafarianism), или Церковь Летающего Макаронного Монстра – пародийная религия. Призывает верить в Летающего Макаронного Монстра, похожего на макароны и тефтели.
[8] Хануман (санскр. हनुमान्)) – чтимое в индуизме обезьяноподобное божество, сын бога ветра Ваю.
Глава 4
– Чем занят? – Хануман опустил задницу в облако.
– Пытаюсь думать, – ответил Петюня и заелозил в подобии кресла, сделанного из того же облака.
– Это уже прогресс. Надеюсь, не как отсюда свалить? Тут резиновых тросов нет… Хотя, как показала практика, они тебе и не нужны.
– То, что надо учиться я уже понял – последняя жизнь научила… Но вот зачем меня надо было в ту помойку пихать, а?! – неожиданно взвился Петюня, – Я бы и так понял.
– А затем, отрок, что ежели не доходит через голову – дойдёт через жопу. В твоём случае – через порванную жопу. Это ж надо умудриться – некромант помер от зубов скелета, которого сам и вызвал! – Царь обезьян заржал, хлопая себя лапами по бокам.
– Я учеником был, а не полноценным магом! Меня никто и не учил нормально!
– И чему ты научился за три дня?!! – Хануман, резко оборвав смех, начал загибать пальцы, – Вместо заучивания защиты от нежити, ты полночи подсматривал за забавами городского головы и его служанки.
– Так новое туловище прямо лопалось от избытка… ну этого самого, вы поняли. Гормоны, шеф, я не виноват. А тут, хоть и средневековое, но порно, – Петя искоса взглянул на Админа Школы, не обидится ли божество на такое панибратское обращение.
Результат его порадовал, слово "шеф" осталось без внимания.
– Обокрал соседский курятник, – загнул второй палец Хануман, – Ты нахрена зомби-кошку послал кур воровать? Это же учебное пособие было, а не доставщик Сбермаркета.
– Так Варис меня не кормил! Типа зарабатывай на еду сам или отходы жри! А как зарабатывать, если я ничего не умею, а память предыдущего владельца молчала?! – возмутился Петюня, – А организьма у меня была молодая и кушать хотела. Очень хотела.
Загнув третий палец, Хануман с интересом посмотрел на Петюню и спросил:
– Сам скажешь про третий прокол или мне напомнить?
Ученик нервно поёрзал в кресле, и наконец выдавил:
– Очень сильно жрать хотелось. Во мне же ничего не задерживалось из-за этой вонищи; я почти все, что съедал – на полу каморки с "запчастями" оставлял… Ну, продал я яйца Вариса заезжему торговцу за пару монет. Зато хоть пожрал нормально в корчме.
– Дебил ты, Синельников, как есть дебил. Варис кучу денег потратил на магическую шкатулку для вечного хранения. У некроманта единственная мечта была – приделать обратно своё хозяйство и начать нормальную жизнь, а ты эту мечту пох… убил, одним словом. Ну вот что ты за человек?
Петюня молча уставился себе под ноги.
– Так что думай, Пётр, думай. И как можно чаще. Скоро тебе придётся…
***
Петюня еле успел увернуться от прямого удара в лицо, отклонив корпус и сделав шаг назад.
"Однако опять азиатчина, мать её за ногу…" – отвечая левым джебом [9], меланхолично подумал мальчишка.
Напротив него, постоянно меняя стойки, дёргался незнакомый пацан с характерным восточным разрезом глаз. Изредка, со стороны азиата в направлении Пети прилетала какая-нибудь из конечностей. И судя по траектории ударов, эти конечности хотели отбить мозг в Петюниной голове. Ну, а заодно и почки, печень и остальной ливер. Вот только у прыткого соперника пока ничего не получалось – Петюня своими о́рганами дорожил. Не казённые ведь, а свои. Ну как свои? Арендованные, конечно, но ведь и болевые ощущения пришлось в нагрузку брать. Поэтому Петюня защищал своё новое тело на совесть. А защищать его было чем – во всяком случае память прежнего владельца услужливо подсказала, что раньше принадлежала боксёру. И хотя мозг был почти полностью отбит в схватках и спаррингах, но команды телу все же посылал исправно и в срок.
Чем Петя и воспользовался, отключив собственные рефлексы в голове и переключившись на спинномозговые импульсы нового тела. В итоге азиат, оказавшийся каратистом, меньше чем за минуту был отправлен в глубокий нокаут.
***
Бесцельно шатаясь по академии, где угораздило учиться его предшественника, Петюня в очередной раз нарвался на стайку девушек.
"Достали уже. И чего им неймётся? Я что, мёдом намазан? Или тут поголовно все пацаны гачимучи? [10]"
Все время, проведённое им в этом мире, ему не давали прохода местные ученицы. Чем он их привлекал, никто из них не говорил, но домогались Петюню поголовно все.
Пять дней – восемь драк, четырнадцать девчонок. И везде он был победителем.
"Вот это жизнь", – подумал Петюня, улыбнулся от этой мысли, и вальяжно пошёл в сторону девушек, – "Вроде бы вон ту зовут Кира, и она дочка директора Академии."
***
– А я мечтал о спокойном вечере в домашней обстановке, – пробормотал Петюня с улыбкой.
– Не прикасайся ко мне!
– Но ты же сама этого хотела.
Нащупав её кисти, Петя сжал их в своих ладонях, лишая Киру возможности двигаться. Она начала задыхаться, лицо покрылось румянцем, её била дрожь.
– Позволь мне дать тебе то, что ты хочешь, – его голос звучал глухо.
Петюня уже расстёгивал брюки, прогнав прочь остальные мысли.
"Да девчонка разогрелась до такой степени, что готова кончить и без моего участия", – подумал Петя, справляясь с последней пуговицей, – "Вот сейчас я это и проверю."
Освободив своего взбудораженного зверя, он произнёс:
– Можно приступать, – Петюня выставил вперёд своё оружие, – Он всецело в твоём распоряжении.
Даже в приглушенном свете он заметил, как покраснели её щеки. Прикусив нижнюю губу, она сжалась, и на глазах у неё выступили слезы. Он вытер их своей ладонью.
Внезапно он ощутил неясную тревогу, но тут в её глазах отразилась страсть. Петя прильнул губами к губам, и девушка ответила на его поцелуй. Он потянул Киру к креслу, опустился в него и усадил её к себе на колени. Затем Петюня медленно расстегнул на ней блузку, и развернув девушку к себе спиной, положил свои ладони на мягкие и податливые груди.
Большая ошибка. На его запястьях тут же защёлкнулись наручники.
– Давайте, девочки! – крикнула Кира, обхватывая его руки своими.
"Твою ж мать… Как так-то?!" – бешено заметались мысли в голове Петюни.
Он попытался вскочить с кресла, но сзади ему на шею уже накинули…
"Блин, это чулки, что ли?!"
Накинутая удавка не дала ему простора для действий. Тогда он попытался опрокинуть кресло назад, но массивность мебели сыграла в пользу напавших. Он судорожно сжал свои руки, пытаясь не дать Кире вздохнуть; если она потеряет сознание, то ему удастся протащить свои руки через её голову. Но резкий удар по голове чем-то тяжёлым, лишил его и этой возможности освободиться. Угасающее сознание смогло оформить в голове только одну мысль:
"Чулками удавили, вот уродство-то…"
***
[9] Джеб (англ. jab "внезапный удар; тычок") – удар прямой левой или прямой с ближнего расстояния. Иногда джебом называют "встречный" удар на опережение
[10] Гатимути (яп.ガチムチ) – "накачанный здоровяк"; гачимучи – это интернет-субкультура, основанная на сюжете гей-порнофильмов 1990-х годов.
Глава 5
Дрюни на облаке не оказалось; видимо ещё не вернулся. Побродив по облаку в одиночестве, Петюня выяснил, что вообще никто пока не вернулся.
"Вот и хорошо, меньше позора…"
Мысль, внезапно посетившая Петюню, так его захватила, что он бросился разыскивать Админа. Который почти моментально и появился.
"Чёрт, да он же везде…"
