Да еще такие технологии предупреждения внутри головы прямо перед глазами – ну, что-то совсем неизвестное!
Инопланетяне не стали бы так заморачиваться с предупреждением, хотя, кто их вообще знает, этих коварных инопланетян.
Та самая Система вполне может оказаться плодами рук тех зеленых уродцев, которые все же добрались до нашей мирной и голубой планеты.
Решив все же позаботиться о себе и родных, я достал из шкафа и напялил горнолыжную куртку, как самую плотную и крепкую одежду из имеющихся у меня. После чего вышел на балкон квартиры, чтобы оценить сверху приход так называемой Системы.
Подумав, добавил еще горнолыжный шлем ярко-зеленого цвета, положил его рядом и, попивая вторую бутылку пива, позвонил отцу.
– Да, сынок! – услышал я в телефоне.
Голос у отца нетерпеливый и встревоженный.
– Пап. У вас там нет ничего странного? – взял я сразу быка за рога.
– Ты про эту надпись перед глазами? – отец тут же ответил на мой вопрос.
– Про нее. Папа, лучше предпринять что-то. Подготовиться, – делюсь я с ним своей озабоченностью.
Раз у нас все симптомы совпадают, значит, дела обстоят весьма серьезные.
– Ерунда! Какой-то эксперимент над народом устроили! – отмахивается отец, постоянно недовольный нынешними властями, как человек из реального социалистического прошлого.
– Папа, заряди хотя бы ружье и приготовься. Осталось пять минут, – я смотрю на экран смартфона и продолжаю: – И поставьте телефоны на зарядку!
Но слышу только подозрения в моей умственной отсталости в ответ, похоже, отец нервничает не на шутку.
Сам нахожу зарядное устройство и ставлю смартфон подзарядиться, наглядно представляя, как отец посмеивается надо мной и моими опасениями.
А времени всего три минуты осталось до этих уже страшных двенадцати часов, и я начинаю заметно мандражировать. Читал ведь несколько книг про такие дела, в них все так и начиналось.
Сообщение, что пришла Игра или Система, и все – конец света, туши свет, беги на кладбище и начинай копать себе могилу. И лучше всего очень глубокую, чтобы потом подольше вылезать, когда Новые Боги призовут твое неразумное тело питаться от живых.
Отец отключился. Надеюсь, он проникся моими словами, достанет из железного ящика свое охотничье ружье и зарядит его. Бежать к ним не имеет смысла изначально, такси приедет через пять-шесть минут, ехать целых десять, а то и пятнадцать минут, ведь живут родители на другом конце города.
Да еще не готов я сейчас на такие действия, нахожусь в некоторой растерянности.
«Скорее всего, это какая-то шутка, проверка государством своих новых технологий на ничего не подозревающих гражданах, внезапная и беспощадная», – пришла первая разумная мысль в голову.
Как тот же пресловутый корова-вирус, просто новый уровень внедрения в сознание рядовых обывателей. Поэтому смешить народ не хочется, скоро все непонятное должно закончиться, и пойдет прежняя обычная жизнь.
Смотрю на экран смартфона, семьдесят пять процентов зарядки, вполне нормально. Если, конечно, связь останется.
Мандраж усиливается с каждой тающей секундой, я теперь ищу, что можно превратить в оружие. Сразу замечаю топор, которым рублю на балконе мясо, когда готовлю еду себе или часто приходящим друзьям. Он достаточно острый и тяжелый, чтобы разрубать на чурбаке любые кости и хрящи, я сам недавно обработал его лезвие точильным камнем.
Ведь точу всякие рубящие поверхности вполне профессионально.
Вскоре я замечаю, что не один собираюсь дождаться полдня и посмотреть, что он нам всем принесет. На соседнем балконе за мутным пластиком, дополнительно разделяющим нас, я вижу пару своих соседей, взрослых, лет под сорок-сорок пять, Григория и его жену Алевтину. Они тоже понятно, чего здесь ждут и здороваются со мной, а я с ними, когда высовываюсь за край ограждения.
Отношения у нас вполне добрососедские: то я у них чего-то по мелочи перехвачу, типа перца или муки, то они меня о чем-то попросят – открыть дверь сантехнику или еще какую мелочь житейскую.
Соседи видят мой смешной наряд в этот теплый июльский полдень, горнолыжные куртку и шлем, поэтому весело смеются надо мной. Григорий вообще вертит около виска пальцем, намекая, что мне пора провериться у психиатра.
Чернявая фигуристая Алевтина только заливается серебристым смехом, действуя мне на подсознание.
«Ну, больше я ничего придумать не успел. Мозги после вчерашней гулянки еще туго соображают. Если случится ядерная война, толстая куртка немного убережет меня от радиации, а шлем от ударной волны и осколков. Немного совсем, на пару процентов если, однако все же убережет», – успокаиваю себя я.
Можно еще штаны горнолыжные надеть, но я тогда совсем спарюсь, поэтому надвигаю на глаза солидные горнолыжные очки, прикрепленные к шлему через клапан и резинку. Мир перед глазами меняется, яркие солнечные лучи пропадают, теперь я шуточно пугаю соседей, подвывая и изображая непонятно что.
Балкон у меня открытый, лоджию городить я не стал, как половина моих соседей, зато другая половина все же загородилась от окружающего мира пластиковыми окнами и алюминиевым профилем. Солнце полдня шпарит с этой стороны и только после обеда уходит за угол дома, давая желанную передышку. Если решу застекляться, тогда точно кондиционер придется ставить. Но я пока жмочусь потратить свою месячную зарплату на такое дорогое дело, обхожусь летом большим вентилятором.
Пока я выскакиваю с балкона обновить новости на экране компа, но ничего нового не вижу, время в углу экрана монитора с 11:59 меняется на 12:00. Я снова выскакиваю на балкон, вытащив из зарядки смартфон и начиная снимать парк перед домом.
– Сейчас настримлю первые секунды конца света, – после первой бутылки я уже выпил половину второй, теперь немного игривое настроение снова вернулось ко мне.
Прогуливаются горожане в выходной солнечный день, многие с детьми, все обстоит именно так, как обычно. Только почти все сидят в телефонах или встревоженно переговариваются по ним же.
«Понятно, повод для разговоров у всех один и тот же – странная красная надпись перед закрытыми глазами».
Хотя и так многие торчат постоянно в своих гаджетах, только сейчас все до единого данным делом заняты, что внушает мне здоровые опасения.
Отщелкала еще одна минута, однако ничего не происходит, я расслабляюсь с огромным облегчением. Поднимаю очки на шлем и начинаю расстегивать защелку шлема под подбородком, продолжая снимать народ в парке.
Как вдруг раздается несколько громких криков, полных страха и ужаса, я отрываюсь от экрана смартфона, чтобы достоверно понять – Система и правда пришла в наш мир.
И это никакая ни шутка! Шутки сразу же закончились!
Вот так, буднично и просто улетела прежняя жизнь, чтобы началась беспощадная борьба за существование!
Потом, вспоминая первый момент наступившего апокалипсиса, я уверенно понимаю, что и так ничего не мог сделать более разумного, чем просто остаться дома и приготовить топор на всякий случай.
Где-то на дороге за парком раздается несколько длинных негодующих сигналов машин. Тут же доносятся звуки ударов при столкновении, срабатывают сигнализации, как я понимаю, стоявших на обочине машин.
И по одному такому кавардаку становится понятно, что все пошло не так.
Но мне не придется задумываться о происходящем вдали от моего дома, прямо передо мной открывается новая реальность, разыгрывается, как по нотам, новый мир и его свирепые законы.
Пара пенсионеров, гулявшая рядом с молодой семьей родителей с ребенком в коляске, уже свалили коляску. Ветхая бабуля как-то завалила молодую мать на землю, пытаясь ухватить ту, наверняка, беззубым ртом. Получается у нее такое довольно плохо, девушка неистово отбивается. Но почему-то все равно не может скинуть немощную старушку с себя и при этом дико кричит, подзывая мужа на помощь.
Только тому уже не добраться до нее и не помочь, старенький дед, до этого момента едва шаркавший ногами, вцепился в него. Пытается также повалить на землю, давит с недюжинной силой, чего от него, казалось бы, решительно невозможно ожидать.
До них метров пятьдесят, что-то происходит и дальше в парке, крики раздаются отовсюду, но я гляжу только на то, что происходит передо мной, стараясь рассмотреть в подробностях все, что вижу.
Бежать я никуда не собираюсь, разобраться бы с тем, что я сейчас вижу. Несколько пар вдали катаются по земле, я наглядно понимаю, что Звиздец с большой буквы начался, если происходящее, конечно, не крутой розыгрыш.
То, что вокруг просто нанятые актеры, разыгрывающие представление, такая мысль сразу же улетает из головы. Как только едва живой дед умудряется вцепиться зубами в руку парня, молодого отца, по-видимому совсем не знакомого с какими-то боевыми искусствами или простой борьбой, чтобы вырвать кусок мяса из запястья.
Парень кричит как-то совсем безнадежно, похоже, полностью отказывается от борьбы. Сам падает на колени и, как я понял, собирается пожаловаться своей изнемогающей в схватке жене, пытаясь показать ей рану, нанесенную сумасшедшим дедом.
– Нашел время жаловаться! – возмущаюсь я от подобной картины.
Только той тоже уже не до мужа, бабка навалилась на нее сверху и пытается также добраться до горла. Зато дед с безумным видом проглатывает вырванный кусок мяса и энергично валит парня на бок, с азартом вцепляясь зубами в подставленную шею.
– Началось, – бормочу я, до самых пяток ошеломленный разворачивающимся передо мной настоящим апокалипсисом.
Что там происходит дальше, я уже не вижу, так как крик, полный ужаса, раздается совсем рядом. Я поворачиваюсь к соседнему балкону, заглядываю туда и с понятным потрясением вижу, как Григорий грызет выставленную перед его лицом руку жены. Она пытается вырвать ее из его рта и бьет чем-то, какой-то посудиной, по голове мужа.
Сам он тоже очень противно визжит, но руку не отпускает и прямо грызет ее недавно вставленными, кстати, зубами, которые он оформил в кредит. Насколько я знаю, на несколько лет оформил, по совету своей супруги, работающей в стоматологии. Поэтому теперь рвет куски мяса с кожей гораздо эффективнее, чем мог бы такое делать своими старыми зубами.
Если происходящее в парке меня потрясло очень сильно, наверное, из-за легкого опьянения и из-за того, что алкоголь сразу лег на старые дрожжи. То уже яркая картина происходящего апокалипсиса в трех метрах непосредственно от меня проморозила до корней волос, но все же придала импульс причастности к тому, что я наблюдаю вокруг.
Состояние похмелья вылетело от закипающего адреналина в крови сразу же.
Тут я уже обязан вмешаться, как нормальный мужик, за свою соседку, поэтому высовываюсь за перила балкона. Огибаю разделяющую нас сетку из черных железных прутьев, прикрытую полупрозрачным пластиком и метко бросаю полупустую бутылку из-под пива в затылок соседа, попадая прямо донышком.
Профессиональная способность попадать, куда я приметился рукой, даже в такой пронзительно ужасный момент меня все же не покинула. Попал точно в затылок тяжелым донышком, заставив того даже пошатнуться и повернуться ко мне.
В этот момент я просто обмираю от ужаса, и внизу живота у меня заметно тяжелеет.
Кажется, я могу обмочиться прямо здесь! И мне вообще не будет стыдно перед соседкой, которую я иногда представляю в своей кровати совсем голенькой и покорно-ласковой.
С незнакомого мне теперь лица соседа, взрослого сорокапятилетнего мужика, на меня беспощадно смотрят белесые буркалы, как бы залитые прокисшим молоком или таким же гноем. Изо рта у него течет кровь, видны куски кожи с остатками мяса, которые он пережевывает, вообще не переставая.
Глава 2
Под подобным полностью равнодушным взглядом мне становится до ужаса жутко.
Ведь невероятная невозмутимость теперь очень страшного соседа и то, как он внешне совсем безразлично перенес серьезный удар по затылку, меня просто вымораживают.
Он даже не сказал ни слова! Не покрыл меня матом, вообще ничего не произнес!
«Он говорить-то теперь вообще может?» – всплывает понятный вопрос.
«За такое-то дело, как получить тяжелой бутылкой по башке, Григорий бы меня сразу раньше убил без разговоров!»
«Ну, отлупил бы знатно, до потери пульса, уже бы лез через ограждение, чтобы сжать мне шею со всей своей немалой силой», – я хорошо понимаю всю ситуацию.
А то, что он творит среди бела дня на моих глазах, ничуть не стесняясь содеянного? Рвет зубами руку жены и очень активно пережевывает ее мясо? Особенно меня пугает то, что пережевывает с видимым удовольствием!
– Ты что, охренел? Какого черта ты творишь, Григорий? – ору я, только ни малейшего понимания не вижу в белесых зрачках и не ощущаю никакого отклика на свои справедливые слова.
Он меня просто не узнает, как мне кажется, тупо пялится мне в лицо белесыми зенками и на этом все.
Пока я таким образом пытаюсь обозначить свою гражданскую позицию по отношению к непотребству соседа.
«Ну, ужасный произвол по отношению к женщине терпеть нельзя однозначно», – ведь так каждый нормальный мужик себя станет вести, чтобы помочь соседке.
Правда, тут все же грань правильной помощи довольно тонкая, если активно лезть в супружеские отношения, можно еще по уголовке потом пойти, когда супруги помирятся.
«А они точно быстро помирятся, если, конечно, у Григория когда-нибудь пройдет такая белесая хрень в глазах», – вспоминаю я дружную прежде семейную жизнь соседей.
А вот если не пройдет, то хрен его знает тогда.
«С другой стороны, когда соседи помирятся, страшно порванная рука будет твердым доказательством насилия, в отличие от рассосавшихся и исчезнувших синяков», – успевает мелькнуть в голове подходящая для меня мысль-оправдание.
Алевтина за прошедшие несколько секунд распахивает прикрытые от ужаса глаза и пытается как-то заторможенно, слишком неловко убраться подальше от мужа.
Она уже поняла, что случились никакие вообще не шутки и не шутейное представление. Ее голая рука обглодана до кости новыми острыми зубами мужа, плитка на балконе под ногами вся в крови.
Поэтому я даже немного удивлен, почему она еще в сознании после настолько зверского нападения.
То, что ее кокетливый халат раскрылся далеко по пояс, а сочная полная грудь вываливается из него, она даже не замечает. Начинает спиной карабкаться на ограждение балкона, так как бывший человек и ее бывший муж полностью перекрывает ей проход к двери и вообще уже плотно зажал в углу.
Лицо ее окаменело от ужаса, а я не могу понять, что она хочет сделать. Кажется, меня она не видит и не подает никаких сигналов насчет помощи, даже не просит умоляющим взглядом, чтобы я отвлек мужа еще немного от нее самой.
Кажется, она оказалась в тотальном шоке, просто неспособна о чем-то сейчас думать или общаться со мной. Пытается убраться подальше от сероглазого чудовища, в которого превратился любимый еще пару минут назад супруг.
Я пытаюсь помочь ей, кричу на Григория и замахиваюсь на него левой рукой, так как правой держусь за решетку, привлекаю на какое-то время его внимание.
Только раненая женщина все равно не может никуда деться от него.
«На что она вообще рассчитывает – не понимаю, ведь за их балконом нет никакого другого укрытия. Что она сможет поделать с порванной до локтя рукой?» – я тоже не догадываюсь.
Похоже, она и сама не знает, что сейчас делает, просто пытается убраться от мужа подальше, убраться неважно куда, может хочет попробовать спрыгнуть вниз на другой балкон.
Рискованное дело для такой взрослой женщины, совсем далекой от спорта.
Сосед пока смотрит на меня, совсем не моргая, слюна с кровью стекают по подбородку. Все же удар бутылкой пришелся ему удачно по голове, выбил на несколько секунд из нового мира, из новой реальности, в которой он теперь питается мясом живых людей.
И пока он находится в полных непонятках.
– Забыл, что ли, кто он такой? Уже секунд двадцать так молча стоит! – констатирую я.
Кто-то из книжных героев, наверняка, схватил бы топор и прыгнул разбираться к соседу на балкон. Только я откровенно в ужасе от подобной перспективы, особенно насчет того, чтобы самому приближаться к нему.
Еще два основных вопроса меня очень волнуют в данный момент.
Первый из них – передается такое кусачее поведение и белесые лупанки с укусом или просто попаданием его слюны? И не снится ли мне весь этот треш? Какие запрещенные вещества могут вызывать такие сильные глюки?
– Да я же не пил ничего, кроме пива, в баре! Может просто пиво оказалось слишком просроченное? – оправдываюсь я перед собой.
И второй – когда я порублю топором Григория, если порублю, конечно, в основном – с испуга. Не проснусь ли я в ужасе над его телом или просто очнусь от морока после кровавого убийства?
И та же любящая Алевтина станет со всем основанием требовать в суде высшей меры по отношению ко мне, кровавому душевнобольному маньяку, за зверское убийство любимого мужа.
Вообще женщина она еще в самом соку, я несколько раз умудрился подсмотреть ее полуголой на балконе. И наслушался их долгих стонов, крайне возбуждающих в любое время суток, когда у Григория появлялось желание. Пришлось пару раз громко закрыть свою дверь, чтобы соседи стали, наконец-то, заниматься сексом за закрытой у себя дверью.
Не возбуждая меня и не заставляя прибегать к радикальным мерам снятия напряжения и давления – довольно частым случаям у молодых парней с богатым воображением при относительно одинокой жизни.
