Читать «Записки сумасшедшей: женский роман о пользе зла. Книга 1. Заколдованный круг» — ТУТТУ онлайн
Страница 22 из 29
Зато в тот день я поняла, почему он пеленает свои «игрушки» …
Некоторое время тому назад я узнала, что в доме, под полом, в тайнике, Муха хранит оружие. Узнала случайно - ноги сами пошли в комнату в тот момент, когда муж, заматывая гранаты и пистолет в эластичные бинты, складывал их в тайник.
Мне так хотелось понять, почему он это делает? Естественно, я не спрашивала ни об этом, ни о чем другом - просто вышла из комнаты. Но вопрос-то остался. Муха, конечно, не был кретином и хорошо себя знал; и придумал славно: пока размотаешь одну гранату - десять раз остынешь.
18
Иман ничего подобного нападению с отверткой раньше не видел и очень удивился, но не испугался. Однако уже в следующий подобный случай свое слово все же сказал - у него ведь уже был опыт.
Сыну шел пятый год. Летнее утро. Мы собрались выходить: Имана к бабушке и затем на службу. Уже у самой двери Муха окликнул меня и стал оскорблять. Затем подошел и, продолжая грязно ругаться, растрепал мои волосы…
Я знала, к чему все идет: уже были дни, когда он не пускал меня на службу. Только разрешал добежать до телефона-автомата и предупредить Буркова… Так он доказывал, что не боится конторы, в которой я служила; по крайней мере так он говорил... и я никак не могла понять, почему вообще он должен бояться чекистов?..
Помня об этом - в конце концов, не в частной лавочке служу, - я старалась от такой ситуации уйти, просто вырваться. Однако на этот раз со мной был наш мальчик - не убежать.
Продолжая сыпать бранью, Муха замахнулся на меня диском от штанги - он лежал в куче его спортивного инвентаря, у двери в прихожей. Удар этим диском – небольшим, на самом деле - разом отправил бы меня в нирвану, но Иман вдруг вышел из-за моей спины и встал перед отцом, как совершенно, абсолютно взрослый мужчина.
Муха был сражен. Он опустил руку, встал перед сыном на колени и:
- Девочка моя маленькая, сыночек, простите, - и так далее…
19
Через неделю после того случая Иман выключился: с утра не захотел вставать, а через час-другой перестал откликаться.
Конечно, я подумала сразу, что выключение сознания моего мальчика - следствие выходок Мухи. Но нет. Уже потом, сопоставив факты, я пришла к выводу, что… я не знаю, как это работает, но, иногда, некоторые мальчики выключаются, если их родителям пришло время узнать о врожденной, пока не диагностированной патологи.
В течение нескольких месяцев, пока Иману не установили диагноз, он трижды уходил на трое-четверо суток. Сначала думали, инфекция. В инфекционной больнице, куда его отвозили на скорой, проводили дезинтоксикацию, но ни установить причину, ни предотвратить следующие «выключения» не могли.
В очередной приступ «инфекция» перенаправила Имана в «детскую» больницу…
20
1994-й год. Нищая Светлогорская больница для детей. В палате кровати с провалившимися сетками, заляпанными, вонючими матрацами, отвратительными грязными подушками и дырявым, серым бельем. «Как на этом лежать? Еще вчера эта больница была нормальной, советской, куда что подевалось?»
- А где больные? Мне говорили, больница переполнена. Мы что, в палате одни? – спросила я врача, перекладывая на соседнюю кровать больничную подушку с одеялом и думая, купить новый матрац или потерпеть.
- У нас нет ни лекарств, ни условий, как видите, пациенты на дневном стационаре.
Следующие трое суток, пока Имана обследовали, я сторожила его от полчищ насекомых всех видов, наверно, что обитают в нашем регионе.
К вечеру третьих суток в мой мир вторглись астральные сущности…
21
Это произошло накануне дня, когда врач УЗИ нашла то, что нам следовало знать об Имане. Вдруг пространство за моей спиной раскрылось, и сзади кто-то лег на кровать. Сущность мужского пола пыталась не-то обнять меня, не-то стащить одеяло. Он лежал за моей спиной, но я все равно видела злобную, злорадную улыбку; казалось, он смеется надо моим страхом. Потом увидела, что он не один.
Адыги называют этих существ жэщтеуэ, ночью-напавший (напавшие).
К сыну они не приближались, он мирно спал.
22
После окончания всех обследований и лечения Имана, становившегося теперь постоянным, я получила еще один «импульс для духовного роста».
Накануне выходного дня приехал помощник Малыша и спросил, могу ли я подъехать в управление налоговой полиции в воскресенье к определенному часу.
Опять начнет говорить о работе, не до него сейчас, досадливо подумала я, но как не пойти, если Муха только-только начал работать в его московском бизнесе. Плюс к этому, у него в управлении работала и Марина.
- Да, буду. Не видела его с тех пор, как купил дом и съехал.
В приемной пришлось ждать, Малыш принимал гостей.
Когда встреча закончилась, из кабинета вышли двое молодых мужчин. Следом за ними - наш генерал. Приглашая меня войти, Малыш открыл настежь дверь кабинета, а сам пошел провожать посетителей до выхода.
Не знаю как в остальном мире, но адыгские бюрократы провожают посетителей до выхода только в знак признания их статуса…
И тут я обратила внимание, что у одного из гостей Малыша протезы…
23
В кабинет я не зашла - не все приглашения стоит воспринимать буквально, - но осталась в приемной, с полногрудой секретаршей в вишневого цвета кружевном платье для коктейля; рубенсовское тело, крупные локоны обесцвеченных длинных волос, розовая помада, длиннющий маникюр.
- Не тот ли это милиционер, что получил увечья, разоружая террориста? - спросила я.
- Да, это Амирби Шудров.
Услышав утрированно детский голосок секретарши, подумала, интересно, а что у нее там ниже пояса. Захотела посмотреть на ноги женщины, сидящей в приемной моего деверя…
Вернулся Малыш, мы зашли в кабинет. Секретарша занесла кофе и я увидела, что хотела: короткая юбка, голые колени… с целлюлитными подколенными ямами.
Малыш проследил за моим взглядом.
- Муха снова влез в долги, у него большие проблемы. На этот раз не могу ему помочь, и так оттягивал как мог, но Муха есть Муха. Вместо того чтобы просить об отсрочке он чуть не убил одного из кредиторов. Вот теперь улаживаю его дела, - деверь кивнул, намекая на своих недавних посетителей.
- Вам придется продать дом, иначе вопрос не уладить, - сказал он после небольшой паузы.
24
К тому времени как Малыш закончил говорить я забыла о покрытых целлюлитом голых ногах его секретарши.
«А, мы только купили мебель после разборки с теми рэкетирами. Куда ее теперь девать? Она же вся на заказ… Если только вместе с домом… Продать… К этой мысли надо, как минимум, привыкнуть; осознать, что это означает. Хотя, если от этого зависит жизнь Мухи, о чем говорить?..»
- Если от этого зависит жизнь Мухи, о чем говорить? – сказала я, поняв, что пора становиться в очередь на жилье…
На работе мои коллеги как раз обновляли документы, в ожидании дополнительного финансирования из федерального центра; очередь продвигалась быстро.
- Что собираешься делать?
- Сниму квартиру и стану в очередь, у нас как раз… - начала я, но Малыш не дал закончить:
- Два года тебя зову! У тебя что, там кто-то есть? Что ты за них держишься? Переходи ко мне, я решу твой жилищный вопрос за полгода; нет, за месяц; сразу. Доверься мне. И подумай о сыне. Со мной вам будет лучше.
На этот раз я не была столь категорична. Подумав еще сутки, согласилась перейти в налоговую полицию.
Марина, Муха, теперь я оказывались в одной корзине.
Что из этого выйдет никто из нас не мог и представить…
25
Официальной причиной перехода на новую работу стало обещание приобрести для меня жилье «сразу, в течение месяца, максимум, в течение полугода». Теперь, когда мы жили на съемной квартире, эта причина казалась более чем убедительной и для моего чекистского начальства – за меня ведь поручился Бурков, - и для семьи: мамы и сестры.
Кроме обещания купить квартиру была и другая, тайная, если угодно действительная, еще более важная, скрытая ото всех причина моего согласия перейти в налоговую полицию - Иман, сын.
Я хотела, чтобы он как можно реже общался со своим отцом, живя до поры у мамы. Но для того, чтобы оставлять сына у мамы сутками - пока я забирала его каждый день - нужны веские основания. И да, ненормированный рабочий день налоговых полицейских, известный всей республике, мог стать для Мухи наиболее подходящим из всех возможных оснований.
Ненормированный рабочий день нужен был обязательно.
«Говорят, в здоровом теле - здоровый дух, но я так же знаю, что здоровый дух имеет здоровое тело. Ничто так не укрепляет дух, как любовь и забота близких, режим и воспитание… воспитание мамино – не мое, но, что делать? приходится выбирать... пока мы с Мухой живем как на войне, пусть Иман находится у мамы; нам бы день простоять, да ночь продержаться, а там… и «там» все будет хорошо, с нами Авось… Авось Всемогущ…»
26
Работы на новом месте оказалось много, как и предполагала.
Но прежде, чем к ней приступить, пришлось расстаться с набранными сотрудницами. Они начали общение со мной с жалоб Малышу. «Мы люди Кряка, - сказали они ему, - мы знаем, как работать и не нуждаемся в ее (то есть моих) наставлениях». Моему деверю, само собой, не понравилось, что его отдел контролируют не его люди, а «люди Кряка».
Итогом, все контролеры ушли, а объекты остались. Малыш смог подтянуть только одну родственницу, так что пришлось самой подбирать-обучать людей, заниматься собственно контролем (или прослушкой, если угодно), составной частью которого являлась транскрибирование. Сложные условия работы на некоторое время придали импульс, я однозначно приобретала новый опыт. Чувство ответственности за дело, за благополучие молодых сотрудниц, проявились сразу.
Вместе с новым ритмом жизни, эти чувства цементировали во мне остатки живого, женского. «Так даже лучше. Не люблю мужа, а жить с ним до конца», - думала я.
27
Из двух беженцев-технарей, которых Малыш пригласил, через несколько месяцев остался только один, Сергей, отставной полковник госбезопасности. Технарей тоже не хватало.
Вскоре Малыш разыскал среди наших родственников умельца по имени Амир. О службе в правоохранительных органах Амир не думал. Мастер-электронщик, он имел свою мастерскую. Вполне довольный жизнью - живые деньги, слова благодарности каждый день - Амир не собирался ничего в ней менять. Потому, как и я, в свое время, отказал Малышу; не принял ни первое, ни второе приглашение о переходе в налоговую полицию, ни третье.
После третьего отказа в мастерскую пришла налоговая инспекция. Амир никак не соотнес проверку с отклоненным приглашением. Предоставив проверяющим нужные документы, успешно отчитался и продолжил работать.
Телефон Амира стоял у нас на прослушке. Когда я доложила Малышу, что парень не отреагировал на проверку, тот бросил на стол очки:
- Вот козел! Ничего, и не таких… Скажи Сергею, пусть снимет с контроля.
Тут надо пояснить: в тот момент я понятия не имела, что Амир наш родственник, и не знала его фамилии; он стоял на контроле два дня, но официального задания не было (дальше поясню, что такое «задание»). Сергей же, подключая телефон Амира сказал: «Генерал только номер назвал, ничего об объекте сказать не могу...»
28
Вскоре после налоговой проверки мастерскую подожгли - несговорчивый родственник в одночасье стал нищим.
На второй день на пепелище появился Муха: обугленные стены и выгоревший до бетона пол, черные, оплавленные каркасы телевизоров; на входе в мастерскую владельцы сгоревшей техники…
Поздоровавшись с пожарными и милиционерами, все еще работавшими на месте происшествия, отведя Амира в сторону, Муха, выразив слова сочувствия, посоветовал сходить к Малышу.
Амир так и сделал; после чего был милостиво взят в отдел. А уже через пару месяцев службы, получив звание «капитан налоговой полиции», он стал начальником нашего отдела, проявив при этом, следуя наставлениям Малыша, самые что ни на есть мерзкие качества своей слабой гражданской натуры.
Человек вообще слаб по натуре, но если он занимает чужое место, если он не специалист, и ему не хватает компетенций, он превращается в заложника обстоятельств; не способный мыслить, апеллируя к специальным знаниям, такой человек становится жертвой манипуляторов типа Малыша…
Нет, не так: жертвами манипуляторов типа Малыша становится весь коллектив…
Нет, снова не то: жертвами коррумпированных манипуляторов типа Малыша становятся все, кто оказывается в поле их интересов…
Да.
29
В истории с Амиром самое возмутительное заключалось в том, что он не желал осваивать профессию. Возможно, он даже презирал наши «грязные» умения. При этом делая эту работу по-настоящему грязной. Он стучал на всех, кто оказывался в зоне его внимания – на нас, своих коллег, и на оперов, на уборщиц и водителей, без разбора… Спросите, где он черпал информацию? Закономерно предположить, что подбрасывал народу «жучки», но нет, он подслушивал людей иначе: стоя за дверьми и заглядывая в замочные скважины. Кроме шуток. Это будучи начальником такогоотдела…
Иногда думаю, Амир презирал не столько «грязные» умения сами по себе, сколько нас, своих коллег; причем, с подачи Малыша. Не будь «тайных», «секретных» миссий и отношений с Малышом, Амир просто не выдержал бы общения с нами, тем более с таким опером как Гомер, например.
Иногда даже думаю, Амир реально страдал; он же и сам профи, только в своей, невостребованной в системе области. Но разве мы с Сергеем, или Гомер с Рустамом, или кто-то еще из других оперов повинны в том, что Амир не мог заниматься любимым делом? Не удивлюсь, если он винил всех нас – названных и не названных сослуживцев - за сожженный островок рая, созданного им в этом грязном селевом потоке нашей действительности.
30
Время от времени мы с Амиром беседовали, так сказать, по душам - как-никак родственники, хоть и не кровные…
Именно «так сказать» и «как-никак» и никак не принимаю на себя ответственность за несостоявшуюся дружбу. В основе любой дружбы лежит простая, тупая честность, но ее-то между нами и не было, и в данном случае не по моей вине. Я была совершенно искренна с ним и мысли не имела передавать Малышу содержание, или сам факт, доверительных разговоров, происходивших, время от времени, между нами. Естественно, я также не записывала разговоры на диктофон, как делал это он…
Несчастный человек, на самом деле. Как же он жалел, что служит в системе, что не может сидеть в своей мастерской и паять…
31
Случай с Амиром стал моим первым столкновением с махровым блатным подходом к подбору кадров, начавшим проявляться в первые же годы новой России. Все смелее и чаще, рядом с настоящими профессионалами своего дела, точнее, на их головы, на руководящие должности, назначались чистой воды олухи: чьи-то родственники, друзья-собутыльники и подельники, любовницы и любовники. Невежество, хамство, тупая физическая сила поднимали голову, разрастаясь и мутируя, как проклятая раковая опухоль с множественными метастазами, охватывая все новые и новые жизненно-важные сферы: систему образование, здравоохранения, органы власти всех ветвей и уровней…
Так было. Было, но так не должно быть; верю в другую Россию, настоящую, умную, просвещенную и просветленную.
Потому и пишу, самым бесстыдным образом оголяя собственную ограниченность. У меня ничего не получилось, бездарно, тупо прожила свою жизнь. Как такое случилось? Как я могла? Куда смотрела и о чем думала?..
Смешные, безбожные вопросы, на самом деле. Что может сделать женщина, черкешенка, неспособная решить собственных проблем?
32
Техническому оснащению отдела прослушки (правильно называть оперативно-технического отдела или, сокращенно, ОТО) Малыш уделял особое внимание. Так что уже в первом полугодии мы перешли в своей работе на новейшее по тем временам компьютерное оборудование. Специальная программа фиксировала все без исключения входящие и исходящие звонки объектов, сохраняла их после расшифровки, давая возможность сверять голоса, переслушивать если надо, и заново транскрибировать.
И никаких тебе бобин с магнитными лентами. Чекисты, в сравнение с нами, технически просто отдыхали. Не дотягивали они до нас и по нарушениям положения о прохождении службы в правоохранительных органах, уж не говорю о нарушениях законодательства об оперативно-розыскной деятельности.
По стране существовала неофициальная - а в некоторых структурах, официальная - норма минут аудиозаписи, которую транскриболог должен расшифровать в течение рабочего дня. Я и мои коллеги, ставшие затем подчиненными, перевыполняли эту норму в пять-шесть раз. Мы работали по четырнадцать-шестнадцать часов в сутки, включая субботу и воскресенье.
Работы много - денег мало; так было. Слышала, что доходы правоохранителей растут; верю, пропорционально их компетенциям и способности отстаивать свои права…