Страница 7 из 8
– Я должна была догадаться – по шрамам…
– Увы, недостаточно вынуть нить, которой тебе зашили рот. Даже молодильные яблоки Идунн14 не помогли. Зато у меня всегда с собой напоминание о том, что надо быть настороже.
– Так зачем тебе я? – спросила Лада. В том числе и чтобы отвлечься от желания погладить кончиком указательного пальца серебристые шрамы.
– Чтобы сделать тебя счастливой, богиня.
Это прозвучало так обыденно и в то же время так волнующе! Волна огня прокатилась по всему телу Лады.
– Хочешь ли ты вернуть свои крылья, Лада? Я помогу. Всё, что я хочу взамен, – твоя взаимность.
Локи говорил вкрадчиво, не по-деловому. Но, по сути, он предлагал ей сделку. Цена которой была непомерно велика.
– Я люблю Никиту. Да, он человек, но он дорог мне.
– Правда? Любишь? Брось, знавал я одну богиню страсти нежной… Богам не свойственно любить.
– Люблю! – отрезала Лада и встала из-за столика, показывая, что разговор закончен.
Локи позволил ей уйти, но когда она открывала дверь кафе, произнёс:
– Если передумаешь, просто шепни моё имя огню.
Лада вернулась домой и приняла холодный душ. Но огонь, казалось, поселился в глубине её сердца. Не исключено, что именно он был повинен в том, что той же ночью Ладе приснился Локи. Он просто улыбался и открывал для неё свои объятья.
Трикстер поселился в её снах, и Лада каждый вечер придумывала себе дело за делом, чтобы не ложиться в постель. А каждое утро ей не хотелось просыпаться: улыбка Локи привлекала её, как ничто другое за всю долгую – многовековую – жизнь.
Впервые за всё время отношений Никита начал раздражать Ладу. Как так получилось, она и сама не могла объяснить. Но из десятков, сотен мелочей сложилось нечто мешающее любви и, казалось, загораживающее её. А может быть, дело было в том, что Никита не был способен зажечь в ней огонь?
Сам он не понимал, что случилось. С того дня, как во время работы у него украли телефон (Никита подозревал в этом незнакомого рыжего парня, который какое-то время отирался возле него), всё пошло наперекосяк. Лада дулась не пойми на что. И только Проша, ласкаясь, подбадривал Никиту: мол, всё образуется. Наладится…
Проша недаром был отпрыском некоего непростого Кота. Он сразу заподозрил неладное и тут же сообщил о странном поведении Лады куда следует. Яга-то точно знает, что с этим делать!
Баю-бай снова в деле
Быть котом неплохо. Особенно если с лёгкой руки всесильного скотовода тебя наконец-то начали выводить на улицу. О, как прекрасно усмирять одним взглядом нахально тявкающих потомков грозных волков! Да и некоторые люди Баю-бая побаивались: не каждый день встретишь столь царственной стати кота. В их глазах читалось уважение, часть которого доставалась и тому, кого считали его хозяином и кого сам он милостиво именовал Грохотом.
Когда-то (благословенные были времена!) этого бородача почитали больше, чем самого Баю-бая, но теперь он мог рассчитывать только на кресло метеоролога… Зато в него по-прежнему хоть чуть-чуть, да верили. А вот кот с тех пор, как его объявили «сконструированным персонажем национального бестиария», то есть ненастоящим, придуманным, стал сдавать свои позиции.
Самой страшной потерей был, конечно, голос. О, какой он обладал силой! Очаровать, убаюкать – и выпустить железные когти… Мррр, великолепно! Конечно, его ловили, было дело. Клещи да прутья пускали в ход добры молодцы, причём только оловянный и брал его. Тогда приходилось всяким царькам сказки сказывать да хвори их успокаивать. Но это так, издержки производства, как теперь людишки говорят. Однако век человеческий недолог, сами двуногие легковерны – и Баю-бай, всесильный Баюн, снова оказывался на свободе. Голос его на несколько вёрст раздавался… Эх, было время!
Баю-бай прервал свои думы, который опять каким-то неведомым образом скатились в беспросветный мрак. Прогуляться бы сейчас, размять лапы, но за окном опять дождь. Дорожки в парке, что именем Маяковского назван, залиты водой. Да и Грохот сейчас на работе. Упивается, небось, тем, что опять ему удалось грозу устроить – игру они какую-то там с девчонкой, что Ладой зовётся, задумали. У Велеса денег попросили. И нет её ещё, игры-то, не вышла, говорят, пока, а силушка у богов уже копится, молвой людской привлечённая. Только ему-то, Баюну, какая разница? Остаётся ему свой век доживать, кошачий. Исчерпает все девять жизней – и привет. Поминай, как звали-величали…
Спрыгнув со своего любимого подоконника, кот подошёл к миске с водой. Не ключевая, конечно, но и не из-под крана. Балует его Грохот – какую-то особую покупает, в бутылках стеклянных. Наклонился Баю-бай, значит, над миской, и вдруг узрел в неё не своё отражение, а чью-то чужую, хоть и смутно знакомую, морду. Ошибки быть не могло: на него смотрел некто тёмно-серый, с оранжевыми глазищами. Баю-бай зажмурился, потом снова взглянул в миску. Так и есть – этот, другой, на месте.
– Ты кто? – вопросил Баюн, принимая максимально воинственный вид.
– Наконец-то я тебя отыскал! Ну ты, братец, даёшь! – отозвался тот, в миске. – Али не признал?
– Замухрыш, ты, что ли?
Ответом Баюну было злобное шипение.
– Я – Кот. С большой буквы. По важному поручению, между прочим.
– Кто это Замухрышу мог что-то важное доверить? Врёшь, поди!
– Яга, – веско промурлыкал Кот, якобы пропустив своё прозвище мимо ушей.
– Точно врёшь. Единственный, кого Яга привечала, – это я.
– А я не про твою злобную каргу. Ещё одна имеется, узкоспециализированная, нашему кошачьему народу опора и поддержка.
– Как же, как же… Была у Яги сестрица, род их позорившая. Ты, значит, к ней прибился. Ну что ж, поздравляю. Я уж думал, тебя нет давно. Сгинул, думаю, Замухрыш…
– Ты это брось! По важному делу я, говорю. Ты там скажи Перуну, что Жар-птица объявилась и что моя Яга по этому случаю всех собирает. И пусть Велеса прихватит. Запоминай адрес…
– Ты притормози, Замухрыш. Во-первых, какое Перуну да Велесу дело до какой-то птицы? А во-вторых, и хотел бы я сказать что-то Грохоту – не было бы с того толку никакого…
Коты умеют весьма выразительно вздыхать. И, по аналогии с «рукой – лицом» лапой морду прикрывать умеют. Что братишка Баюна и продемонстрировал. А потом принялся разъяснять громиле непонятливому:
– Во-первых, явление Жар-птицы всех касается. Даже твоя старая знакомая карга из лесу выбралась на пару с домовым. Грядёт зло неминучее, всех заденет. А во-вторых, уж ты-то хоть с людьми, хоть с богами разговаривать мастак. Уболтаешь-убаюкаешь любого. Так что нечего тут отговорки искать!
Баюн думал было отойти от миски. Не так уж ему хотелось пить. Потерпит. А с другой стороны, вдруг дело действительно важное?
– Ты лучше через Ладу попробуй. Была она тут у нас, я шерстинки на её сумке знакомые заприметил. Твой, выходит, отпрыск у неё обретается? Вооот, я так и думал. Всё к ней! Она вам и Грохота подключит, и Велеса. Уговорить-уболтать она их лучше меня сможет. Прощевай!
– Что-то ты темнишь, братец… Лада про Жар-птицу знает, да про то, что Яга силы собирает, не ведает. Другие горести у неё: ноченьки спокойно не спит, ворочается, на Никиту своего смотреть не желает. Проша мой Яге рассказал, а та и не знает, что стряслось нежданно-негаданно и что с этим поделать. Так что Лада пока не в счёт. Скажи Перуну про Жар-птицу, а? Может, на нас с тобой сейчас всё и держится…
Теперь настала очередь Баюна вздыхать.
– Не поймёт меня Грохот. И Велес. И вообще никто. Окромя кошачьих, и поговорить не с кем…
– Как так?
– Потеряли в меня веру люди… Никаких сказок и песен моих не слышат, один мяв. Не ты теперь Замухрыш, выходит, а я. Ты-то хоть при деле. А я просто – кот. С маленькой буквы…
Подручный Яги потрясённо молчал какое-то время, потом, как следует подумавши, ответил:
– Ты эти пораженческие настроения брось! По сравнению с тобой я – котёнок. Всегда на тебя равнялся и равняться буду. И тебе дело найдётся. А пока давай адрес – Яга сама к Перуну нагрянет, раз так. Знакомство возобновят.
Вечером Баю-бай снова сидел на подоконнике, но не просто смотрел в окно, а старался проникнуть взором куда дальше. И казалось ему, что прямо на него смотрит его братишка по кличке Замухрыш – мелкий, да ухватистый. Что ни говори, а быть котом неплохо…
Пока хоть в одном очаге огонь теплится…
Наличие русской печки в советской панельной многоэтажке – несколько странновато. Домоуправляющая компания явно не обрадовалась бы, узнай она, какое, с позволения сказать, устройство заменяет хозяйке квартиры №13 разом и плиту, и батареи центрального отопления, и кровать. Но Яга умела напустить пыли в глаза кому угодно, и даже проверяющие состояние газового оборудования, регулярно тревожившие её покой, ничего странного в этих чертогах не видели. Разве что кот (даже прямо-таки Кот) великоват…
Зато любовно обставленная в русском вкусе квартира не понравилась старшей сестре Яги, гордо носящей то же имя. Даром что прикатила из несусветной глухомани, а туда же – барыня! И светло-то ей было, и шумно, и «псиной воняет». Даже близость парка не спасла ситуацию.
– Три жалких прутика в четыре ряда! – вынесла вердикт гостья, когда радушная хозяйка показала ей место своих прогулок.
– Ну и сиди дома! – отрезала городская Яга.
Она-то расстаралась: освободила чулан, расширила как следует, печку туда ещё одну поставила и лавку для спутника своей сестрицы разлюбезной не забыла. А той, видишь ли, всё не по нраву. Ну и бес с ней! Чай, не отель пятизвёздочный. Плюнула хозяйка – и по своим делам пошла. И без того день потеряла, бездомных четвероногих, поди, прибыло…
Между тем Яга из глубинки (пожалуй, будем, чтобы не путаться, называть по праву её старшей) вскарабкалась на печь и затаилась. Ждать ей было не привыкать – бывало, неделями да месяцами поджидала добра молодца али красну девицу. А про последнее время и речь молчит! Позвала её сестрица-бездельница для битвы, там уж и разгуляется Яга-старшая, позабавится…
А вот Домушка её любимый на месте сидеть не слишком-то привык. Некогда ему: в хозяйстве всегда работа найдётся. Дров, там, наколоть, воды натаскать, мышей приструнить, за пауками приглядеть, чтобы паутины лишку не плели… Уют – он и в избушке на курьих ножках уют. В гостях-то, конечно, не принято порядок наводить, но раз уж они тут надолго, отчего бы и не постараться? Яга-младшая ничего вроде, спокойная да ласковая, не заругает.
Начать Домушка решил с дров. Поискал-поискал топор – не нашёл. Ну ничего, у него всегда инструмент с собой. Открыл котомочку, пошарил там – и выудил. Ничего, что топор котомочки побольше будет. Тут уж старичок слова знал заветные. Бросил хозяйский (почти) взгляд во двор: вон и сухая берёза. На целую поленницу хватит! Только надо ещё пилу прихватить…
Неожиданное препятствие ждало домовитого старичка: дверь не желала отворяться. Никак, замок снаружи навешен? Кто ж гостей-то запирает?! Может, подналечь как следует… Дверь жалобно затрещала, но её от незавидной участи спас Кот: подошёл и, с укором глядя на домового, коснулся препятствия лапой. Всё, путь свободен. Заговорённая дверь-то, вот оно в чём дело!
Во дворе было тихо и пустынно. От жары, видать, все попрятались. Домушка размахнулся и с неожиданной силой ударил по сухому стволу топором, потом ещё и ещё раз… С глухим стуком упала мёртвая берёза на землю. Принялся старичок ветки безлистные обрубать, а там и очередь пилы подоспела.
– Это безобразие! Тихий час!
– У меня ребёнок спит!
– Я буду жаловаться в администрацию!
– Лучше в полицию! У меня там зять работает…
Домушка с удивлением огляделся. Из окон высокого да обширного терема высунулся десяток голов, которые наперебой орали – надо сказать, производя куда больше шума, чем топор на пару с пилой. Пришлось старичку берёзку поверженную во дворе оставить, а самому в сенях схорониться (Яга-младшая говорила, что это «подъезд», но «сени» как-то привычнее). Подождал немного, но вернуться к работе не решился. Лучше в дому какое-никакое дело подыскать.
Встретил его в хоромах Яги всё тот же Кот. У него Домушка и спросил, где вёдра взять. И коромысло. Не у Пса же интересоваться, тем более что он с самого приезда гостей где-то схоронился. Кот, ни одного мява не проронив, открыл ближнюю дверь и, запрыгнув на край огромного корыта, аккуратно сдвинул лапой какую-то железку. И вот она – вода. Домушка тут же вздохнул с облегчением: таскать, значит, не придётся. И хорошо, а то, если честно, ни одного колодца он поблизости не углядел. Отхожее место, как выяснилось, тоже имелось. Пауков Яга-младшая, видать, сама в страхе держала – ни одного Домушка не отыскал. И приложив ухо к полу, он услышал только голоса человечьи, а вот мышиного писка да шуршания не было совсем.
Хозяйственный старичок ходил туда-сюда по квартире, подыскивая себе дело. Набрёл на стол, облокотился, глядь – загорелось окошко волшебное, а там – лиц видимо-невидимо. Подобрался поближе, ладонью опёрся, и как поскакало перед глазами… Выручил опять Кот: оттёр Домушку в сторону, лапу на камешек какой-то положил – и давай малое колёсико на нём вертеть-крутить. И так ладно это у него получалось! Да и камешек непростым оказался: нажмёт на него где-то спереди Кот – вот и лицо в окошке крупнее стало. Отступил хвостатый. Пропускает, значит, домового к окошку-то. Пробуй, мол. Ничего, мол, премудрого. Что ж, Домушка и попробовал…
Вернувшаяся к вечеру Яга-младшая обнаружила гостя за своим ноутбуком. Он (Домушка, в смысле) глядел уже совершенно стеклянными, немигающими глазами в монитор, по которому бежала лента, наполненная чужими летними впечатлениями.
– Гляжу, ты уже с технологиями знакомишься, Домушка? – одобрительно хмыкнула хозяйка, чуть не насильно усаживая гостя в своё компьютерное кресло. – На людей посмотрел, пора и себя показать.
– Они меня тоже… увидят?
– А то! Причём таким, каким ты сам захочешь…
Домушка сильно приукрашать себя не стал. Баловство это! Если правду Яга-младшая сказала, все, кроме совсем уж дремучих сущностей, в этой Паутине запутались. Может, и своих отыскать удастся. Не пригодилась его помощь в хозяйстве-то, но он даром хлеб есть не будет – соберёт всех сородичей, по свету белому разбросанных. И не думали, поди, обе Яги (хоть старшая, хоть младшая), что не простой Домушка к ним прибился, не обычный домовой присоседился. Был он когда-то первым, единственным, всех остальных «домовых хозяев», из-под кустов повылезших, делу своему обучившим. За то ему почёт и уважение. И сила не скудеющая, ибо в кого – в кого, а в домового вера не ослабнет, пока хоть в одном очаге огонь теплится…
Кстати, об огне Домушка не забыл. Яга-младшая, правда, сказала ему, что в дровах не нуждается – ей привозят (и в этом как-то замешана та самая Паутина), да объяснила, что шуметь нельзя – по часам «от сих до сих». Но на то он и хозяин, чтобы на других не полагаться. На следующий день, поглядев на ходики, снова взял Домушка топор и, не спеша выйдя во двор, расколол берёзу на удобные полешки, потом в горницу перетаскал, в углу сложил. И ветки прибрал – пригодятся. Хозяйство порядок любит. А теперь пора приниматься за Паутину…
Ответ на многие вопросы
За городом легче дышится, особенно если проехать не одну сотню километров. Больше простора: всюду поля, обрамлённые лесами, да пастбища, по которым гуляет вольный ветер. Не так уж часто можно увидеть стадо коров, но, если уж оно встретится, пробуждается в человеке чувство древнее, от предков доставшееся. Теплом от домашнего скота веет, спокойствием. Рогатые кормилицы глядят ласково, но подойти и не думай, если сноровки не имеешь. А ну как боднёт такая чёрно-белая красавица? Оттого и опаска в человеке, особенно современном.
Однако тот, кто только что подъехал к животноводческому комплексу, коров да быков не боялся. Впрочем, и человеком назвать его можно было с изрядной натяжкой. Выглядел он совсем по-людски: одежда, дорогая, но удобная, брендовые кроссовки с белоснежной подошвой, часы на запястье… Однако в глазах его, если приглядеться, плясали не поэтические «искры», а самые настоящие языки огня. Да и рыжие волосы, уложенные с нарочитой небрежностью, казалось, вот-вот вспыхнут. С губ его, вокруг которых внимательный зритель мог бы обнаружить серебристые шрамы, не сходила лёгкая усмешка. Он не имел никакого отношения к животноводству. И к бизнесу, пожалуй, тоже. Но сегодня он собирался заключить весьма важную сделку.
Уверенными шагами посетитель направился к административному зданию. И это казалось работникам комплекса столь естественным, что никто и не подумал не только его останавливать, но и спрашивать, чего, собственно, ему надобно. Лишь секретарша гендиректора – стройная брюнетка в черно-белом костюме – не осталась равнодушной к вторжению незнакомца:
– Добрый день! Господин Велесов занят.
– Могу предположить, что он ожидает важного гостя, – откликнулся посетитель, бросая на секретаршу взгляд, от которого ей внезапно стало не по себе.
«Жарковато сегодня», – подумала девушка, но тут же прогнала посторонние мысли и вернулась к исполнению своих обязанностей.
– Мне об этом не известно. Если Вам необходимо видеть господина Велесова, я могу передать ему от Вас записку.
– А берестяные грамоты принимаются?
– Господин Велесов предпочитает бумажные носители, – отозвалась девушка, намеренно пропустив неуместную шутку посетителя мимо ушей.
Ухмылка незнакомца стала шире, но возражать он, как оказалось, и не думал. Порывшись в кармане, он достал металлическую визитницу.
– Будьте так добры, милая леди, передать ему мою карточку.
– Да, конечно.
Получая из рук незнакомца визитку, секретарша не смогла сдержать любопытства: ей было интересно, как зовут этого необычного посетителя. Когда изо дня в день видишь лишь приевшиеся физиономии начальника производства, главного бухгалтера и многочисленных деловых партнёров шефа, молодой человек, не обременённый деловым выражением лица, поневоле привлечёт твоё внимание. Кто же это? Но визитка не приоткрыла завесу тайны, а скорее усилила недоумение девушки. Дело в том, что прямоугольный кусок плотного картона не содержал ни одной буквы, да и цифры на нём отсутствовали. Зато на нём, словно живые, извивались языки пламени. Вот до чего полиграфия дошла!
Однако господина Велесова необычная визитка не столько удивила, сколько обрадовала.
– Танечка, пригласите сюда, пожалуйста, этого посетителя. И можете отправляться домой. Сегодня Вы мне больше не понадобитесь.
– Может быть, кофе? Чай? Или коньяк?
– Не переживайте, Танечка! Я сам попотчую дорогого гостя.
Ободряющая улыбка шефа успокоила секретаршу, начинавшую переживать, что она слишком невежливо обошлась с молодым человеком, который оказался для господина Велесова «дорогим гостем». В конце концов, она действовала по инструкции. Да и шеф её ни о каком важном визите не предупреждал. И всё же… Кто это?!
А незнакомец уже входил в директорский кабинет, где его радушно встречал хозяин:
– Здравствуй, здравствуй! Давненько не виделись! Проходи, присаживайся.
– Хорошо устроился, Велес! Божественно, я бы сказал…
– Да и ты, как я посмотрю, не бедствуешь. Чем обязан?
– Я пришёл сделать тебе интересное предложение.
Посетитель откинулся на спинку кресла, глядя на хозяина кабинета сквозь полуприкрытые веки. Ухмылка на его бледном лице приобрела несколько зловещий оттенок. Но этого господин Велесов как будто не замечал: он достал из заветного шкафчика бутылку и неспеша наполнил два стакана жидкостью цвета червонного золота. Закуска, которую гендиректор извлёк из небольшого холодильника прямо на тарелке, перекочевала на небольшой стеклянный столик. Очевидно, колбасное ассорти выполняло роль дежурного угощения. Но, несомненно, ежедневно обновлялось.
– Да, действительно интересно, что ты мне можешь предложить, – спокойно произнёс господин Велесов, присаживаясь в кресло с другой стороны столика и протягивая гостю стакан.
– Я слышал, одна богиня зачудила. Решила, видите ли, отказаться от своего хммм… статуса ради любви к смертному, – сказал гость, пригубив стакан между фразами.
– Откуда ты знаешь про Ладу?! – воскликнул Велес, разом теряя лоск успешного бизнесмена.
– У меня есть, скажем так, свои каналы получения информации, – ответил его собеседник.
