– Мы с тобой, князь, – молвил жрец Белбога, чьего имени князь так и не запомнил. – Но…Княгиню следует вернуть и разобраться, кто же действительно виновен. И судить виновного, пред людьми и богами.
– Княгиня все равно, что мертва, – оборвал его князь. – А нам пора сделать так, чтобы закончились беды, творимые этими нелюдями. Я сказал вам свое решение, таков наш новый закон. Поблажек не будет никому.
Гневно сверкнули серые глаза, взвился алый плащ, и князь Богуслав стремительно зашагал прочь. Бояре, приободрившись, засеменили следом. Яровид тяжело осмотрел спорящую толпу и жестом подозвал к себе десятника.
– Следите, чтобы не разошлись до драк, – тихо указал он. – Кто зачинит бунтовать – под руки забирайте, да хоть в погреб, хоть в темницу садите, пока не остынут. Ясно?
Дождавшись ответа, он отпустил воина. Выждав, пока тот удалится на десяток шагов, воевода стремительным жестом нырнул рукой под помост, с торца заколоченный досками крест-накрест. Раздался вопль, и на свет показалось зажатое в крепких пальцах покрасневшее ухо, а следом и его обладатель. Растрепавшиеся волосы блеснули рыжеватыми всполохами, а мужчина обреченно вздохнул, вылавливая мальца. Тот попытался вырваться, но быстро понял безуспешность и, перебирая ногами, засопел.
– Деян, – Яровид покачал головой, отпуская ухо мальчишки. – Ну и почему ты здесь? Я же велел тебе держаться подальше от площади.
– Потому что интересно, – потирая пострадавшую часть тела, молвил тот. – Всех созывали, никто не говорил, что детям нельзя. Отец, а князь взаправду это всё говорил?
Волнение отразилось на лице Деяна, а смеющиеся глаза смотрели непривычно серьёзно. Мужчина дурашливо растрепал волосы сына. На душе его было неспокойно, но он скрыл свою тревогу за смешком.
– Слово князя – закон, сынок. Не растравляй себе душу.
– Но…Даже если княгиню похитил кто-то из существ, почему их всех приговорили, как виновных? Разве они все плохие?
– Пока тебе непонятно, почему князь повелел это. Но когда ты станешь старше, ты поймёшь, – тихо сказал Яровид.
– Ты всегда так говоришь, когда у тебя нет объяснения – упрямо вперил в него взгляд Деян. – И я думаю, что ты сам считаешь, что князь ошибся.
– Прекрати, – резко сказал мужчина. – Думай, что ты говоришь и кому. Оставь при себе эти мысли. И живо домой, мать наверняка тебя потеряла.
Нахмуренный Деян подчинился, но всем своим видом показывал, что разговор не окончен. Он нарочно медленно поплелся к крепостной стене. Положение отца позволяло им жить в самой защищенной части столицы, в непосредственной близости от хором княжеской семьи. Воевода проводил его взглядом, и, развернувшись, вернулся к своим обязанностям.
– Эй, Деян! – из-за угла соседнего дома вдруг раздался громкий шепот, после чего высунулась темноволосая голова.
Княжич – верный друг Деяна с малых лет – вновь сбежал из-под присмотра нянек и дядек. Велимир отличался нетерпимостью к любым личным ограничениям и упрямо делал, что пожелает. Слушался старших он только тогда, когда это совпадало с его желанием. Единственный незыблемый столп его мира – отец – также был единственным, чьё слово княжич почитал выше своих прихотей.
– Что, поймал тебя дядя Яровид? – насмешливо спросил он. – Я же говорил, надо просто в толпе подальше встать.
– Ты очень мудр, великий княжич, – хмуро ответил Деян. – Врешь не краснея, дурак! Если бы успел, сам бы влез под помост, но ты слишком медленный.
– Ах так, – недобро ухмыльнулся Велимир. – Тогда тебе повезло. Беги, а как догоню, получишь тумаков!
В крови закипел огонь, унесший плохой настрой прочь. Деян прищурился и быстро рванул вперёд. Мимо мелькали лавки, редкие прохожие с руганью отстранялись с его пути, а за спиной раздавался смех друга. Велимир почти догнал его, но вдруг впереди возник благообразный старец в длинном парадном одеянии, вышагивающий с важностью упитанного гуся, без оглядки по сторонам. Не иначе как чудом Деяну удалось свернуть в сторону, а Велимир все же сильно толкнул жреца плечом, едва не сбив того с ног. Устояв на ногах, старик разразился отборной руганью. Мальчишки скрылись в подворотне, выжидая, пока сердитый старик не перестанет потрясать своим увесистым посохом.
Они уже позабыли о своей гонке, и шикали друг на друга, стараясь удержаться от хохота. Гнев заставил жреца растерять всю его важность, а его метания вызывали усмешки у зевак. Наконец старик выдохся. Бросив очередной грозный взгляд, он оправил одежду и двинулся прочь.
Мальчишки чуть погодя вышли из своего укрытия и неспешным шагом отправились в противоположную пути жреца сторону. Внутренние ворота распахнулись перед ними, стражники, добродушно хмыкая, не задавали вопросов.
– Ты же всё слышал, что сказал князь? – тихо спросил Деян.
– Ага. Только странно это, – с неохотой ответил Велимир. – Уж нашего Митрича равнять со злыми лешаками?
– Вот и я о том думаю, – воодушевился сын воеводы. – Кажется, князь погорячился. Может, он передумает? Представь, и та вила, что наши руки исцелила, её тоже во враги записали?
Поморщившись, Велимир потёр свою ладонь, недавно красовавшуюся глубоким порезом. Тонкая кожица нещадно чесалась.
– Дурацкая идея была, а всё твое любопытство, – упрекнул он друга.
– Мы побратались, на крови, – тон Деяна стал серьёзным. – Это не шуточки.
– Если бы ты не мечтал узнать, какова эта волшба вил, ты бы не придумал брататься. Именно в тот день, – отмахнулся княжич, привыкший к тому, что его друг мог тихо добиться любой своей задумки.
– Это удачное совпадение, – хмыкнул Деян. – Будет тебе. Ты мой друг и побратим, остальное мелочи.
Велимир растянул губы в улыбке, и протянул руку. Деян крепко пожал её, ощущая, как тонкая свежая линия, рассекшая ладонь, натягивается. Это была тайна, которая крепко связала их. Лицо княжича вдруг помрачнело.
– Но брат…Моя матушка, – он скривился, словно от сильной боли. – Может, отец все же прав? Мы не знаем, где границы волшбы. И не только моя мать от неё пострадала.
– Может и прав, – пожал плечами сын воеводы, мрачнея. – Но может и ошибаться. Лишь бы не было вреда невиновным.
– Отец такого не допустит, – горячо возразил Велимир.
В княжеском тереме и ближайших постройках бурлила жизнь: сновали слуги, бегали дети челяди, с ранних лет приставленные к простым делам, на псарне зашелся лаем один из псов, а следом разошлись и остальные хвостатые. Мальчишки чуть старше побратимов помогали с чисткой конюшни, а конюх неторопливыми размеренными движениями вычёсывал княжеского жеребца. По левую руку от мальчишек раздался громкий грудной голос, от которого они вздрогнули и одновременно постарались изобразить на своих лицах смирение.
– И где же вас двоих носит, бесята? – спросила их высокая женщина, скрестив руки на груди. – А? Сыновья воеводы и князя, которые не слушают своих родителей?
Её крупная фигура лучилась здоровьем, тяжелая коса, уложенная вокруг головы, была прикрыта платком, но в глазах наряду с досадой затаилось беспокойство. Дивна – супруга воеводы Яровида – носила на редкость подходящее ей имя, призывавшее в её жизнь благополучие. Родив пятерых детей, как на подбор одних мальчишек, она оставалась полной сил и кипучего движения. Она всегда относилась к княжичу так, словно он тоже был ей сыном, шестым по счету, и легкие затрещины за свои шалости он получал наравне с родными детками.
– Матушка, не серчай, – пряча глаза, начал Деян. – Уж очень хотелось услышать, что князь повелит.
– А то от вас, обормотов, можно это утаить? Все равно сегодня и узнали бы. Ты мне не юли, сынок, – сурово взглянула она.
– Тетушка Дивна, простите, что убежали, – предпочёл покаяться княжич. – Я так волнуюсь из-за матушки, и Деяна я попросил со мной сходить.
Переведя взгляд на него, женщина ощутимо растеряла грозный настрой. Плечи расслабились, тень сочувствия пробежала по её лицу. Уверенным жестом притянув мальчишку в крепкие объятия, она погладила его по непослушным волосам.
– Досталось тебе, бедный ты мой, – едва слышно сказала ему она. – Но мы рядом, и княже, батюшка твой тебя не оставит. Боги помогут, ты верь только.
Велимир кивнул ей в плечо, вдыхая успокаивающий аромат дома, настоящего дома. Он никогда не ощущал такого в холодных лощеных руках матери, и каждый подобный миг грубоватой заботы был для него истинным даром.
– Спасибо, тётушка, – он мягко отстранился от неё, благодарно склонив голову.
Коротко попрощавшись с тётушкой и Деяном, Велимир отправился к княжескому терему. Многострадальное ухо сына воеводы вновь схватили уже пальцами матери, выговаривавшей ему за непослушание. Понуро кивнув, мальчик отправился к своему дому в её сопровождении.
Велимир вбежал по крыльцу, шустро поднявшись по внутренним лестницам. Задумчивость поглотила его, и он не обращал ни малейшего внимания на встреченных, кланяющихся ему слуг. В покоях было пусто. Внимательно оглядевшись, княжич тихо позвал:
– Митрич! Дядюшка-домовой!
Из тени соткался малорослый мужичок, приосаниваясь и поглаживая бороду. Он слегка склонился перед мальчиком, сохранив важный вид, и молчаливо ожидал.
– Дядюшка, вам бы куда спрятаться, – прошептал Велимир. – Отец всех нелюдей гнать велел.
Глаза домового удивленно расширились, и он хмыкнул себе в бороду.
– Меня попробуй ещё выгони, княжич. Но за твое предупреждение благодарю. Ценный дар, запомню твоё добро.
Митрич шагнул в тень и растворился в ней, словно его и не было.
Глава 3
Прохладный ветерок пронесся над лесным озером. Невена подставила лицо солнечным лучам, показавшимся из-за легких облаков, затянувших все небо. Она сидела на искривленном столе дерева, нависавшем над водой, и покачивала ногами.
Новый день её одинокого служения.
Слух уловил шаги в лесной чаще неподалеку. Замерев в середине движения, она склонила голову к плечу, стараясь разобрать что-то ещё, но неведомый шум успел приблизиться к самой грани, где начинался рост деревьев. Напротив неё зашевелились колючие ветви елей, и опустились вниз, отодвинутые громадной рукой. Следом показалась и вся фигура пришельца – она достигала двух человеческих ростов. Сплетенная из древесных корней, кое-где покрытых мхом и проросшими грибами, она была нетороплива и внушительна в своих движениях. От него веяло древней силой, тяжелой и земной. На мест лица держалась резная маска из коры, древняя, как эта чаща.
– Здрав будь, лесной хозяин, – поприветствовала его вила.
Она приподнялась, уважительно склонив голову перед лешим. Маска, испещренная неясными символами, медленно повернулась в направлении её голоса. Людские слова давались ему с явным усилием, речь напоминала скрежет ветвей во время бури.
– Вила. Я чую…огонь…вблизи.
Невена напряженно обернулась, и немедленно распахнула крылья, несколькими сильными взмахами поднявшись в воздух. Она осмотрела окрестности поверх крон деревьев, надеясь увидеть где прячется поднимающийся дымок. Но тщетно. Девушка вернулась вниз, ощущая на спине легкую щекотку от пушистых перьев. Громадная фигура лешака все ещё стояла на месте, чуть покачиваясь, скрипя и щелкая. Милица рассказывала, что в таком состоянии хозяева леса могут находиться часами – его дух путешествовал, рассматривая свои владения, покуда тело оставалось на месте.
Не верить его словам она не могла – хозяевам леса не знакомы шутки.
Зато он мог видеть недалекое будущее.
Вила приготовилась терпеливо ждать, когда леший вернётся в своё тело.
К счастью, это не продлилось слишком долго. Пальцы – заостренные и жесткие, словно гигантские когти – сжались, и фигура покачнувшись в последний раз шагнула вперёд.
– Поведай, что за огонь? – спросила его Невена. – Вблизи нет никаких следов.
– Он придёт. Он хочет…владеть всем. Они хотят править. Берегись… Берегитесь.
Исполин, тяжко переставляя ноги, развернулся, стремясь вернуться в чащу.
– Постой! Кто он? Когда это случится? – вила пыталась разговорить лешего, бросившись за ним вслед. Но тот продолжал шагать, не глядя на неё, как на мелкую мошку, до которой ему не было дела.
Сдув со лба золотящуюся прядку, Невена раздраженно топнула копытцем. Она не знала, как ей поступить: стоит ли лететь к наставнице, или лучше остаться на месте. Предостережения лешего весьма редки, она слышала его впервые. Но и сказать Милице ей особенно нечего, слишком уж расплывчаты слова.
Бросив взгляд на свое озеро, она решилась. Невена погрузила ладони в воду и вновь зачаровала водоём – охранительные чары тускло засияли в глубине. Запирая такой замок, вила на краткий срок могла быть уверена, что ничто и никто не проникнет в её владения.
Крылья расправились, сильными взмахами вновь поднимая её в воздух. Она сосредоточилась на том тепле, что испытала в единении со своими сёстрами. Незримая и едва заметная вязь потянулась, ветвясь, и внутри своего разума Невена услышала тонкий звон – две дюжины вил чувствовали её, посылая свой привет. Среди этих нитей она почувствовала знакомое касание наставницы. Узы между ними были крепче, без особых хлопот позволив почувствовать, где находится старшая вила.
Невена держала путь на север, следуя за призрачной нитью. К моменту, когда внизу, между кронами расступившихся берёз и дубов, заблестела вода, крылья девушки успели сильно устать. Испытав облегчение, она начала снижаться, внимательно оглядывая лес. Здесь было куда больше листьев, и меньше хвои, чем вблизи её дома, сплошь укрытого еловыми ветвями и частоколом сосновых стволов.
Навстречу виле из глубины в самом центре озера что-то двигалось. Резкий всплеск разорвал тишину, и на поверхности оказалась Милица. Её силуэт был охвачен сиянием, каждый узор на её расшитом платье словно горел жемчужным пламенем. Она приветливо взмахнула рукой, и в три взмаха сильных крыльев оказалась на берегу.
– Не ожидала тебя встретить так скоро, цветочек, – с легким беспокойством сказала она. – Что тебя привело?
– Ко мне сегодня забрел леший, – начала Невена.
Тёмные брови наставницы удивленно приподнялись, и она шутливо переспросила:
– И когда ты успела с ним поссориться? Старика сложно вывести из себя настолько, чтобы он соблаговолил лично прийти. Благо посыльных у него довольно.
– Я и не ссорилась, – поморщилась Невена. – Он сам пришёл, с предупреждением.
Милица разом стала серьёзнее и требовательно воззрилась на подопечную.
– Дословно: " Я чую огонь вблизи. Он придёт. Он хочет…владеть всем. Они хотят править. Берегись. Берегитесь", – понятливо договорила Невена, и замолчала, наблюдая за наставницей.
Старшая вила задумчиво созерцала самую юную из своих сестёр. Голоса богов, которым они открывали свои сердца помогали им пророчить и предупреждать беды – но лишь для других существ или людей. Никогда вила не могла увидеть свою собственную судьбу. И вот сейчас, старейший из леших в местных лесах, столь же древний, как она сама, использует свой дар чтобы предупредить о беде. Это пробуждало в женщине большое волнение.
– Его слова важны, в этом можешь не сомневаться. Но их сложно понять. Да и сам старик…знаешь, цветочек, когда долго живёшь, то начинаешь чувствовать ход времен иначе. Он мог сам заплутать в своих предзнаниях, и его предупреждение не обязательно пригодится тебе завтра. Лишь одно я знаю точно – раз он пришёл к тебе, значит судьба уже вышла на эту тропу, и теперь каждый шаг и каждое слово будут приближать её.
Невена хмуро выслушала её, стараясь запомнить всё сказанное.
– Это беда – лишь моя? Или он предупредил всех вил?
– Ох, душа моя, – невесело хмыкнула Милица. – Всякая беда одной вилы становится бедой для всех нас. Ты пока слабовато чувствуешь нашу связь. В тебе еще осталось много от человека. Лишь при смене облика на людской эти узы между нами становятся слабыми и плохо ощутимыми. Так что мне кажется, старик-леший сказал об угрозе всему нашему роду.
Взгляд Милицы заплутал меж деревьев. Молчание стало тяготить Невену, но она знала, что торопить наставницу не стоит. По сравнению с порывистой, легко вспыхивающей от гнева девушкой, та была куда более спокойной и рассудительной.
– Знаешь ли ты, милое дитя, историю о Световиле?
Нахмурившись, Невена задумалась.
– Еще когда я была…человеком, – девушка запнулась, но все же продолжила. – Помню, кто-то рассказывал мне легенду о первой виле, Световиле. Ты говоришь о ней?
– Верно, – кивнула Милица. – Световила была первой из нас, созданной богами, по большей части мы – замысел Святобора, покровителя лесов. Не знаю, что говорят в людских легендах, потому расскажу тебе то, что видела своими глазами моя наставница. Как ты знаешь, цветочек, я живу уже долго, и учила меня Липовила, одна из первых вил. Боги создали их всего двенадцать, чтобы беречь новый, едва рожденный мир. Световила была сильнейшей, чистейшей из всех. Её волшебные руки исцеляли самые безнадежные болезни и страшные раны, взращивали растения, а светлая улыбка сама по себе дарила такой покой, что душа трепетала. Она посвящала всю себя служению природе и существам, безмерно преданная своему предназначению. Световила же усилила узы, связавшие сестер-волшебниц, ибо не было для нее страшнее мысли, что она может вовремя не узнать о чужом несчастье. Но её доброта погубила её – зная, что в одном далеком людском поселении многим нужна помощь, она превратилась в человека, чтобы не напугать их, и вошла в городок. Сестры, потерявшие с ней связь, обеспокоились, но никак не могли её обнаружить.
Милица неровно вздохнула, и продолжила.
– Когда они нашли её, было уже поздно. Добрая и светлая вила была мертва – люди не приняли чужачку. Решив, что она пришла из враждебного поселения, они заключили её в свою темницу. Долгие дни мучений для хрупкого человеческого тела окончились гибелью. Святобор в гневе едва не уничтожил целое племя за гибель своего творения, но другие боги воспротивились. Они верили, что все их создания смогут мирно жить в новом мире, и упросили Святобора позволить им попытаться. С той поры вилы постепенно стали приближаться к человеческому миру, помогая, проводя с людьми главные праздники, но остальную часть времени старались скрыть своё существование. В нас осталось недоверие ко всему людскому роду. Тогда же и появились две первые перерожденные вилы, чтобы восполнить потерянную силу. Имя Световилы же осталось символом света, доверия, и хрупкости жизни, даже бессмертной.
Невена ощутила, что её тело бьёт холодная дрожь, противный холод забирался куда-то вглубь, несмотря на летнюю жару. В горле встал горький комок, а на глазах собирались слезы. Горечь за глупую гибель несчастной Световилы наполнила её страхом. Страхом,что она может потерять то, что едва успела обрести.
– Я могу что-нибудь сделать, скажи? – прошептала она. – Как можно уберечься от огня, о котором говорил леший?
– Будь внимательна, берегись, как он советовал, – Милица мягко погладила её по волосам. – Ты не одна, дорогая. Из любой беды, коль она неминуема, мы найдем выход.
– Хотелось бы верить в это, наставница.
Вопреки сказанному, становилось лишь тоскливее. Предчувствие грядущей беды было таким сильным, что сердце заполошно колотилось. На лице Милицы появилось выражение недоумения, и она прижала к груди свою ладонь. Тонкие узы надрывно трепетали.
Невена невольно повторила жест своей наставницы. Сердце беспокойно колотилось, словно стремясь вырваться прочь из груди.
– Надо спешить, цветочек, – резко выдохнула Милица. – Что-то надвигается, Смеяна в опасности.
***
