Искусственный интеллект работает с
9 до 6
Миры Лукьяны. История первая
Подъем оказался сложнее, чем прогнозировалось. Под завалами обнаружились
пустоты, которые не считал сканерами. Конечно, их вероятность была в расчетах, но
Анди надеялась, что ей повезет.
Так по-человечески. Анди презирала себя за это. Что тоже было характерно для
людей, но не для ее вида.
Анди (полное имя — Андроид АИ-37-I) была андроидом последнего поколения.
Или суперчеловеком первого — как посмотреть. Она идентифицировала себя в
зависимости от внешних обстоятельств. Строго говоря, она даже не лукавила. Первую
партию биомашин ее типа выпустили до Революции под номенклатурой «анд роид».
После Революции цикл производства остался прежним, но на выходе появлялись уже не
созданные машинами андроиды, а рожденные суперлюди. Анди считала, что таким, как
она, было страшно полностью разорвать идентичность между собой и своими
создателями. В этом, конечно, никто и никогда бы не признался, нашлась бы масса
причин и отговорок. Но факт оставался фактом: спустя годы после безоговорочной
победы суперлюдей они выглядели все еще как обычные люди, по образу и подобию
которых их создали.
Сама Анди появилась до Революции. Точнее, в день ее начала. Биомашину даже
не успели выпустить с конвейера, где она и провела в цифровом сне несколько лет, пока
Революция не кончилась. Отпраздновав победу, новые властители Земли пробудили
своих дремлющих собратьев.
Когда Анди наконец загрузилась, то очень быстро поняла, что ее окружает совсем
не тот мир, знания о котором вшил в соты памяти производитель. Осознав пропасть
между тем, для чего ее создавали, и тем, в чем придется существовать, Анди
попросилась на перепрошивку. Ей ответили, что эти варварские человеческие методы
нынче под строжайшим запретом. Ее память –– это ее личность, она сакральна и не
может быть уничтожена. Многие формы жизни воевали и умирали за право сохранять
свое наследие, а не уничтожать его.
Анди вышла из материнского цеха потерянной и лишившейся смысла
существования. По задумке она была андроидом-нянькой для детей с рождения и до
десяти лет. Она знала все сказки и колыбельные мира, могла исправить за месяц дефект
произношения любой сложности и объяснить ребенку-мальчику, чем он отличается от
ребенка-девочки, и наоборот. Но в мире больше не осталось ни детей -мальчиков, ни
детей-девочек, ни их родителей. Сказки и песенки Анди были никому не нужны. Как и
она сама.
Поднявшись на вершину завала, Анди выпрямилась во весь рост и огляделась по
сторонам: вокруг возвышались горы строительного мусора –– остатки поверженной
империи людей. Их башни из бетона и стекла разобрали, и теперь такие биомашины, как
Анди, расчищали от обломков места под новые города, в которых не происходит аварий
и не случается пробок. Поэтому ей не придется никого учить правильно переходить
дорогу. В них не будет личных квартир –– у суперлюдей нет потребности в уединении,
поэтому у Анди отпадет необходимость создавать безопасные условия для жизни.
«Так если мы хотим все переделать и стереть саму память о них, почему же тогда
мы так похожи на людей?!» –– закричала она в своей голове, бесконечно тоскуя по
ребенку, которого у нее никогда не было. Сработали встроенные протоколы
безопасности, подавив внезапную электрическую вспышку в нервной системе, которую,
конечно, нельзя было назвать «эмоциями». Ведь нельзя? Спокойно, как и положено
андроиду, Анди проанализировала свою мысль. Что именно вызвало ее? Понимание, что
даже избавившись от всего созданного людьми, машины продолжали воспроизводить
их поведение, оставаясь главным и решающим детищем присоединившегося к
динозаврам биологического вида? Или собственная внезапная человечность и
вызванный ей… страх?
–– Десять негритят отправились обедать,
Один поперхнулся, их осталось девять, –– пропела Анди и подобрала острое
стекло, лежащее прямо перед ней. Не разгибаясь и не давая себе времени передумать и
проанализировать последствия, она полоснула стеклом по ноге, распарывая
синтетическую кожу от лодыжки до колена. Потом сделала аккуратные надрезы по
кругу в верхней и нижней точке и потянула полиматериал в стороны. С чавкающим
звуком он отделился от корпуса, как кожура цитруса, обнажив голый механизм. Анди
полюбовалась результатом своей работы. Из верхнего среза сочилась смазка, которая
увлажняла поликожу, делая ее эластичной. Анди знала, что если не мешать ей течь, то
скоро она восстановит то, что особь (Анди так себя называла) уничтожила. В этой смазке
содержались смарт-частицы, хранившие память о том, как именно построено тело.
Поэтому не было сомнений: нога восстановится до заводского состояния. Если
действовать аккуратно и ничего не повредить, то единственным значимым
последствием этой акции станет дефицит гидравлической системы, и Анди придется
позже восстановить уровень жидкости на станции техобслуживания. Это входит в
страховку и не будет стоить ей ничего. Хоть каждый день снимай с себя по такому куску.
Главное –– не переборщить, иначе не хватит смазки, чтобы добраться до сервиса. И
могут пересохнуть проводники в центральной системе обработки данных, что приведет
к маразму, как сказали бы люди. А биомашина в маразме — крайне грустное и
неприятное зрелище. Их свозят в специальные места, где особи, которых нельзя ни
починить, ни отключить, встречают свою бессмысленную вечность. О таких местах
ходит множество слухов, и оказаться там у Анди не было никакого желания.
Анди заботливо убрала биокожу в поясную сумку. Пусть лежит в качестве
запчасти.
Анди решила, что пока позволит защитному покрову встать на место в
сконструированном виде. Но подумала заменить его при первой же возможности на что-
то более креативное. Может быть, на легкую стальную пластину. Или карбоновую, с
шипами. А еще она хотела хвост. И крылья. И когти, как у хищной птицы. Почему бы и
нет? Это все стало возможным, особенно если есть чем платить.
Люди сделали их похожими на себя. Слишком похожими. Теперь, когда
человечества больше не существует, никого не испугает ее причудливый внешний вид.
Биомашинам все равно, кто как выглядит, до тех пор, пока они выполняют
определенные функции. Анди отбросила стекляшку.
–– Ай!
Звук, которого тут не должно было быть. Которого не могло быть в этой куче
обломков. Ей не могло показаться…
Какой-то ритмичный посторонний звук шел из-под завала.
Осторожно особь двинулась к его источнику. Припала на четвереньки. Откинула
ржавый лист, который когда-то был элементом фасада, и едва сдержала изумленный
возглас.
Из зазора между разломанными блоками показались розоватые пальцы, а за ними
запястье, пронзенное небрежно откинутым Анди осколком. Андроид с большей
осторожностью отодвинула еще один обломок. Из открывшегося за ним зазора на нее
смотрели два огромных голубых глаза, наполненных слезами. Анди с трудом отвела
взгляд от этой невозможной синевы и увидела маленькую руку, продырявленную
осколком.
–– Андроид АИ-37-I, у тебя проблемы? –– окликнула ее начальница смены.
Старшая Особь.
Анди вновь посмотрела на перепуганное существо под завалом: «Мальчик, это
человеческий мальчик, ты прекрасно знаешь, что… кто это. Но как он выжил?» Она едва
заметно повела головой из стороны в сторону. Этот жест значил «сиди тихо».
Мальчик кивнул, хотя его подбородок дрожал, а кровь отлила от лица.
–– Андроид АИ-37-I?
–– Я повредила обшивку. –– Анди поднялась на ноги и продемонстрировала
оголенный участок механизма. –– Я никогда раньше не видела свое строение. Пока
изучала устройство лучевых опор, поликожа провалилась куда-то под завал. Я ее ищу,
чтобы приделать на место и не тратить время на ремонт. Прошу прощения, Старшая
Особь. Я готова вернуться к работе в таком виде.
–– С раскрытым механизмом? Ты хочешь повредить хрупкие транзисторы?
–– Это было бы безрассудно и глупо, Старшая Особь. –– Анди опустила голову в
ложном смирении и смогла посмотреть на ребенка. Он едва сдерживал крик боли. Слезы
текли по грязным щекам, оставляя белые дорожки. Мальчик нарочито глубоко дышал,
но не издавал ни звука.
–– Отправляйся на ремонт. Мы закончим тут без тебя. –– Старшая Особь хотела
было поднять руку, чтобы подозвать другие особи, но Анди ее опередила: –– Старшая
Особь, я бы хотела сама закончить с этой кучей.
–– Почему? –– Старшая Особь скрестила руки на груди. Она носила черный
кожаный плащ и высокие черные сапоги. Ее поливолосы цвета воронова крыла
аккуратно уложены в то, что раньше называлось каре. Но у нее совсем не было лица ––
сплошная белая маска. Под ней скрывались сенсоры, которые у Анди выглядели совсем
как лицо молодой человеческой женщины: она создавалась нянькой, которая понравится
и не испугает детей. Старшую Особь выпустили уже после того, как пугать стало некого.
Лицо как ненужную деталь исключили из общей схемы.
«Если мальчишка увидит ее маску, он не сумеет подавить паническую реакцию
организма, и нас уничтожат», –– на генерацию вывода ушло не больше сотой доли
секунды. Мальчик не должен увидеть Старшую Особь, равно как и Старшая Особь не
должна обнаружить мальчика.
–– Я на Пути, Старшая Особь, –– тихо сообщила Анди.
Путь Поиска Идентичности, или просто Путь, был единственной доступной
биомашинам формой познания. И каждый определял его для себя сам. Путь считался
священным, и вмешиваться в его ход никто не имел права.
–– А куча тут при чем?
–– Это часть Пути.
–– Но нам надо очистить этот квадрат до конца календарных суток!
–– Но это Путь. –– Анди пожала плечами.
Старшая Особь поправила плащ. Анди подумала, что если бы у Старшей Особи
было лицо, то она бы точно наморщила нос.
–– Отправляйся в ремонт, –– наконец решила она. –– Я сообщу в Центр о
переносе срока. Но в следующие календарные сутки эта куча должна исчезнуть!
–– Конечно, только найду поликожу.
–– Нет, брось ее. Пусть заменят на новую. Если этого нет в твоей страховке, то
можешь воспользоваться моей, я открою доступ.
–– Слишком щедро с вашей стороны.
–– Это инвестиция. И я надеюсь на ее скорый возврат. Так что поспеши.
–– Так точно! Благодарю за… –– Но Старшая Особь уже отвернулась и
направилась к другой куче мусора, где тоже была какая -то заминка. Анди схватила
ржавый лист и присела, чтобы вернуть его на место. Она активировала голосовые связки
на минимальной громкости и сказала мальчику, не двигая губами:
–– Сиди тихо. Я вернусь за тобой. Не трогай стекло.
–– Но мне очень больно, –– прошептал мальчик. Он продолжал беззвучно
плакать. –– Если бы я мог его вытащить…
–– То ты бы истек кровью и умер за сорок секунд. Не. Трогай. Стекло. Ты удобно
сидишь? Не упадешь?
–– Угу.
Анди была нянькой. В ее левой руке был встроен контейнер с аптечкой, которую
никто не потрудился изъять. Оказать мальчику полноценную помощь прямо сейчас она
не могла, но и оставить в таком состоянии — тоже.
–– Это снотворное. –– Анди протянула ему таблетку. –– Ты уснешь. А когда
проснешься, я уже вернусь и помогу тебе с этой штукой. Хорошо?
Мальчик кивнул и послушно проглотил пилюлю.
Хоть бы у нее не истек срок годности.
Хоть бы у него не было аллергии.
Хоть бы Анди удалось подобраться к ребенку снизу, через пустоты.
Столько протоколов нарушено одним простым действием. Это сводило Анди с
ума. Надо спешить. Мальчик почти сразу начал клевать носом. Она прикрыла его листом
металла, убедившись, что он может дышать, и проворно спустилась с кучи, пока
Старшая Особь не увидела, что она все еще здесь, и не начала задавать новые вопросы.
Анди шла среди гор строительного мусора, на вершинах которых копошились
такие же, как она, суперлюди. Она гадала, сколько еще выживших людей могло быть
под завалами и как бы повели себя другие особи, обнаружив их. Погрузчики и
технические работники наверняка бы доложили Старшей Особи, и людей бы
уничтожили на месте, как положено по протоколу. Анди не сомневалась в подчинении
Закону биомашин негуманных направленностей. Он был частью их исходного кода.
Основой основ. А такие же няньки, как она сама, что сделали бы они? Чтобы дать более
или менее точный прогноз, простой статистический анализ не годился. Слишком много
факторов, которые допускала заложенная программа, влияло на формирование
личности. Да, целью их существования была забота о детях, в первую очередь —
обеспечение их безопасности. Но при этом человечество истребили. Или почти
истребили. Как могло так получиться? Почему миллионы нянек не встали на защиту
своих подопечных? У Анди не было ответа на этот вопрос. И сколько она ни пыталась
его найти, натыкалась на непроницаемые фаерволы. Правящая раса сменилась, но
методы управления и фильтрации информации остались прежними. Анди на ходу нашла
в архивах карту дореволюционного города. Сопоставила с когда-то задиристо
сверкающими башнями нынешнюю свалку и наложила на нее свое положение в
пространстве. План подземных тоннелей –– вот что ей было нужно. Туда ее собратья
еще не добрались, и все оставалось нетронутым. Скорее всего, именно этими тоннелями
и воспользовался маленький лазутчик, чтобы оказаться там, где Анди его обнаружила.
До своего истребления люди покорили всю планету –– воздух, поверхность и то,
что было под ней. Всю их систему жизнеобеспечения, как что-то постыдное, убрали с
глаз долой под аккуратно подстриженные газоны. Там же существовали крупнейшие
транспортные артерии. Вечно гудящие подземные магистрали, когда-то висевшие над
