Татуировщик

– Ну, решил уже, что купишь?

Тот довольно кивнул:

– Да! Куплю своей даме поход в лучший ресторан Жёлтой Зоны! А ещё хочу костюм приличный купить, ну и отпуск оформить. Кстати, костюм-то можно купить будет? Или тоже только для жителей Зелёной Зоны?

Друг выглядел не на шутку встревоженным. Я усмехнулся:

– Можно, можно, дружище! Смотри, все деньги не спусти!

Бейбут усмехнулся в ответ:

– Большую часть отложу, за деньги не переживай!

Он кивком указал на варево в моей тарелке:

– Ешь давай, а то не успеешь!

Я последовал его совету, привычно скривившись от отвращения.

* * *

День прошёл незаметно. Мои мысли занимала тату-машинка. Следовало найти того, кто в этом разбирается. Но как искать таких людей? Нужно спросить Аржана, он-то должен знать если и не самого эксперта, то хотя бы того, кто знает того, кто знает…

Встав у выхода из ветхого цеха, я принялся ждать моего товарища, невидящим взглядом глядя на хмурых, уставших от работы людей. Их река потихоньку превращалась в тонкий ручей – они утекали из цеха, как песок утекает сквозь пальцы. Наконец, среди песчинок я заметил Бейбута, который и сам меня искал. Друг подошёл ко мне, тщательно глядя по сторонам в поисках лишних ушей. Как обычно, он спросил:

– Ну, какие планы?

Я озвучил ему своё желание пойти на встречу с Аржаном. Друг, немного подумав, согласился. По его побледневшему лицу стало ясно, что он прекрасно понял мои намерения. Бейбут просипел:

– Тогда в девять у моего барака!

И ушёл прочь, немного вздрагивая.

Я остался стоять у ворот цеха, глядя на ржавые листы жести, которыми была обита крыша. Один такой лист грозил вот-вот оторваться, качаясь на двух сгнивших болтах. Я вдруг подумал, что у нас с этим листом много общего. Одно дуновение ветра Судьбы – и мы сорвёмся в пропасть, ненароком прихватив неосторожного рабочего в ад вслед за собой…

* * *

Солнце уже село, когда я подошёл к бараку моего приятеля. Прохладный пыльный ветерок приятно овевал лицо, а свет бензиновых ламп создавал заговорщическую атмосферу. Тёмные бараки нависали тяжёлой массой вокруг, будто бы подступая всё ближе. Правда, весёлый смех, пьяные крики и вездесущий гул голосов гуляющих работяг всё ещё напоминали мне, что я не в мистическом сне, а в родной Жёлтой Зоне.

Бейбут возник из темноты, нервно хватаясь за карман. Любому вору тут же стало бы ясно, что там лежит что-то ценное, но воров здесь было не особенно много. Всё же рабочий человек – это вам не старуха какая-нибудь, может и огреть по голове как следует! Нервно теребя карман левой рукой, друг протянул правую. Я пожал её, ощущая, как вспотела ладонь приятеля. Его волнение передалось и мне: к горлу подступал комок, а внизу живота будто бы образовалась ледяная глыба, сковывающая желудок изнутри. Бейбут сказал:

– Закурить бы…

Я ответил:

– Скоро у тебя хватит денег на все сигареты Жёлтой Зоны, а может, на парочку из Зелёной тоже.

Друг нервно рассмеялся, а потом мотнул головой: дескать, хватит прохлаждаться, идти пора. Мы тронулись в путь.

* * *

Барак Аржана стоял немного на отшибе, за Кирпичным Кварталом. Там вечно ошивались разные мутные личности, но сейчас никого не было – такое может быть только в том случае, если сделка намечалась серьёзная. Так оно и было, ведь даже Аржан не каждый день сталкивался с золотом.

Подойдя к крепкой жестяной двери, Бейбут стукнул два раза, потом, немного подождав, ударил ещё четырежды. Самодельное жестяное окошечко со скрипом отворилось, в прорези мелькнули хищные, осторожные глаза неопределённого цвета, а сиплый голос прошипел:

– Кто второй?

Бейбут представил меня, рассыпаясь в рекомендациях и комплиментах, да так, что я даже смутился. Подозрительные, похожие на крысиные глаза задержались на мне, потом послышалось хриплое ругательство – и дверь отворилась с таким громким воем, что оба мы подскочили от испуга. Аржан прошипел:

– Ну, чего встали? Заходите!

Мы вошли в узкую, провонявшую чем-то странным прихожую. Я впервые был так близко к Аржану и смог наконец его рассмотреть. Передо мной стоял низенький, щуплый парень. Его грязное лицо непонятного цвета непрерывно дёргалось, желваки на челюсти двигались туда-сюда в хаотичном ритме, а редкие зубы явно даже зубного порошка не видели. Засаленные патлы были связаны каким-то кабелем в хвост, которым, судя по его цвету, подметали пол. Одет парень был в нечто, в чём я с трудом узнал рабочий комбинезон. Весь рваный и засаленный, он больше походил на тряпьё, которое бросают у порога жилищ рабочие вместо ковриков для обуви. Дополнял образ самодельный браслет на правой руке, смотанный из какой-то проволоки. На запястье левой руки Аржана было столько грязи, что я едва разглядел шестерню – точно такую же, как и у нас с Бейбутом. Аржан нахмурился:

– Чего пялишься, Мирад?

– Нет, ничего. И я Милад!

– Мирад, Милад… Какая, пустыня его дери, разница? Не таращись попусту, скидывай обувку и тащи свою тушу в комнату!

Картинно поклонившись, Аржан рукой указал мне направление. Я снял обувь и проследовал в комнату, где на отвратительного вида диване меня уже ждал мой друг. Помимо дивана, в комнате стоял ржавый сейф, который никакой вор не смог бы утащить: для верности тяжёлый ящик был ещё и приварен к обитому жестью полу. Обстановку дополнял хлипкий столик из сваренных между собой арматур и столешницей из жестяного листа да кривая тумбочка в углу, которую явно частенько пинали в припадках ярости. Освещали всю эту красоту несколько бензиновых ламп. Из, с позволения сказать, переговорного зала вели ещё два коридора. В конце одного виднелась обшарпанная дверь с криво нарисованным испражняющимся мужчиной, а в конце другого расположилась тускло освещаемая бензиновой лампой кухонька.

Я сел к Бейбуту. Аржан, нервно почёсывая затылок, пометался немного по комнате, а потом убежал на кухню, откуда вернулся, уже волоча за собой ржавый табурет. Поставив его перед столом напротив нас, он уселся в своё кресло переговоров и, картинно сложив руки домиком, саркастично поинтересовался:

– Ну, дорогие клиенты, с чем пришли?

Бейбут суетливо порылся в карманах и выложил на стол золотую монетку. Скептическое выражение лица Аржана тут же сменилось на неподдельно удивлённое. С минуту он вертел монету и так, и эдак, потом подвинул бензиновый светильник ближе и долго всматривался в блестящий кругляш. Наконец, он зачем-то покусал монету в разных местах, а потом вернул Бейбуту, который брезгливо принял сокровище назад. Аржан наклонился вперёд и, глядя на моего друга, хрипло спросил:

– Где ты это взял?

Друг почесал голову и простодушно ответил:

– Да в Башне…

– Врёшь! – взорвался Аржан. – Мы с ребятами там всё перерыли! Нет там ничего!

Тогда друг рассказал торгашу о нашем приключении, не упоминая, впрочем, мою находку. Доверять Аржану, несмотря на его убогую внешность и не менее убогий характер, было можно, однако не следовало спешить. Выслушав моего приятеля, Аржан лишь присвистнул да покрутил пальцем у виска:

– Вы психи!

Успокоившись, он наклонился вперёд и сказал:

– Пятьдесят!

Бейбут спросил:

– Чего пятьдесят?

– Тысяч лиандров, дубина, чего ещё?! – снова взорвался Аржан.

Мы разом охнули – это были огромные деньги! Очевидно, что Аржан заработает на перепродаже монеты куда больше, но всё же… Бейбут, секунду помешкав, выпалил:

– Шестьдесят!

Аржан поморщился:

– Пятьдесят две тысячи – и не более!

По его решительному взгляду было ясно, что спорить не имеет смысла. Друг согласно кивнул. Аржан довольно хлопнул в ладоши, а потом встал с табурета. Он демонстративно взял со стола огромный тесак и взглянул на нас предостерегающе:

– Не вставайте с дивана!

Мы кивнули. Торгаш достал откуда-то из ветхого тряпья, коим была его одежда, связку ржавых ключей, а затем с грохотом провернул какой-то из них в замочной скважине сейфа. После этого он повертел кругляш туда-сюда – и врата к богатству распахнулись. Кряхтя, Аржан вытянул из сейфа два увесистых мешка и притащил их к столу. В свете вонючей бензиновой лампы он принялся быстро считать деньги в одном из мешочков. На обоих были углём нарисованы цифра и буква рядом: «35К». Наконец, торгаш удовлетворённо кивнул, убрав лишние монеты назад в мешок. Достав откуда-то угольный мелок, он исправил надпись на мешке на «18К», потом убрал тот в сейф, запер его и вернулся к нам. Торговец развязал второй мешок и набил его монетами до отказа, а потом взглянул на Бейбута:

– Чемодан нужен? Пятьдесят лиандров!

Бейбут подумал и кивнул. Аржан раздражённым жестом оттолкнул ноги моего друга в сторону и вытащил из-под дивана ветхий чемодан из тех, что пользуются спросом в Зелёной Зоне. Торгаш привычными движениями отсчитал монеты, открыл чемодан, подняв облачко пыли, а затем утрамбовал туда мешок с лиандрами и захлопнул обратно. Сделка была окончена. Друг взволнованно спросил:

– А не ограбят?

Аржан отмахнулся:

– Не сцы, рабочий! Моих клиентов не грабят – боятся Морду и Винтягу.

Я вспомнил эти имена. Оба вышеупомянутых вертухая регулярно были штрафованы за драки, но все их штрафы оплачивал наниматель, то бишь Аржан. В Красную Зону этих господ тоже не спешили ссылать – видать, Стражи тоже получали щедрые взносы в свой пенсионный фонд от хитрого торговца. Да, с такой «крышей» лучше не связываться – можно легко остаться инвалидом.

Я кивнул Бейбуту:

– Ну, богатей, бывай!

Аржан удивлённо вскинул брови:

– А ты чё, тоже монету нашёл?

Я усмехнулся:

– Сейчас обсудим.

Аржан погладил плохо выбритый подбородок:

– Точно надо Башню эту прошерстить! Заплачу вам пятьсот лиандров, если путь наверх покажете!

Друг довольно улыбнулся. День удался! Удастся ли мой день так же? Вот-вот я это узнаю.

* * *

Когда Бейбут ушёл, Аржан ещё немного нервно походил по комнате, а потом снова уселся на многострадальный табурет:

– Ну?

Я нахмурился, думая, как начать беседу. Сердце так громко билось, что казалось, будто его биение было слышно на всю комнату. Наконец, я решился:

– Мне нужны те, кто разбираются в очень опасном и особом товаре…

Аржан взглянул на меня исподлобья:

– Опасном? Оружии, что ли?

Я отрицательно покачал головой. Аржан злобно прошипел:

– Ты в игры со мной не играй, работяга! Я тут угадывать сидеть не буду. Выкладывай как есть или проваливай ко всем пустынным чертям!

Поколебавшись с минуту, я всё же решил, что Аржан дорожит своей репутацией, пусть и выглядит, как поехавший крышей псих:

– Тату-машинка. Я…

Аржан отшатнулся от меня, будто я достал взведённую гранату из-за пазухи. Его глаза испуганно забегали, будто бы ища Стражей в тенях вокруг. Схватив меня за грудки, он приблизил своё лицо к моему, прошипев вонючим шёпотом:

– Ты рехнулся, ублюдок! Ты шутишь, да? Скажи, что шутишь!

Я ответил, дрожа всем телом:

– Нет. Мне нужно найти того, кто знает, как привести её в рабочее состояние. Я готов любые деньги дать.

Аржан грубо толкнул меня обратно на диван, в ярости пнул стол, отчего тот опрокинулся, и отвернулся. Было видно, что торгаш напряжённо размышляет о чём-то. Наконец, он сказал, так и не повернувшись:

– Красная Зона. Говорят, там, в Чумном Переходе, живёт какой-то мастер в здании из кирпича. Но это легенды. Больше ничего не скажу. Вали отсюда! Я ничего не знал!

Не глядя на него, я быстро прошёл в прихожую, надел обувь и вышел прочь, в тёмную прохладу.

* * *

Мне не спалось. Хотелось курить. Казалось бы, вот он, ответ! Протяни руку – и он твой! Но в Красную Зону запрещалось проходить. Даже через Башню спуститься туда представлялось невозможным делом. Единственный способ попасть туда – нарушить закон. Но тогда назад пути уже не будет. Я с тоской подумал о моём друге Бейбуте. Его весёлое лицо было словно свежая, чистая вода в океане пыли и грязи вокруг. Наверняка он поделится со мной богатством, смогу взять выходные, пойти в хороший ресторан, увидеть свадьбу моего приятеля, нянчить его детишек, курить махорку каждый день, ходить на танцы с рабочими девицами, влюбляться, вкусно есть, видеть сны… Тысячи вещей мелькали у меня перед глазами, вещей, которые могли бы доставить мне радость. Но так ли это на самом деле?

Родители мои давно умерли. Отец погиб в Цехе № 26, придавленный автоматоном, а матушка скончалась от какой-то лёгочной болезни. Местные эскулапы так и не выяснили от какой. Из настоящих друзей у меня был здесь только Бейбут, любви тоже я не имел – так, мелкие интрижки на ночку-другую. А я ведь так мало всего видел! В отличие от Исследователей, имевших татуировку в виде стрелки, мой удел был нюхать ржавую пыль в цехе. Всегда завидовал им, вольным пташкам, которых посылали в глубь Великой Пустыни, в другие города, даже в Оазис. Где-то раз в год такой счастливчик появлялся тут, будоража умы каждого из нас, рабочих. В такие дни улицы были заполнены зеваками, которые во время перерыва кидались на Исследователя, словно мухи на дерьмо пустынной крысы, и жадно внимали его рассказам. А рассказывали эти легенды много всякого. Там и истории о дальних землях, где людям плевать на татуировки, и о мутантах всяких, и о вымерших от Пустынной Чумы городках… Я мечтательно вздохнул. Поднеся руку к лицу, я принялся с ненавистью разглядывать в полутьме проклятую шестерню на запястье, будто бы пытаясь выжечь её с кожи взглядом.

Наконец, не в силах больше ворочаться и мечтать, я вскочил с койки. Та недовольно заскрипела, будто бы проклиная меня. Пнув её, я пошёл на крохотную кухоньку, спотыкаясь в темноте. Щёлкнув зажигалкой, я поднёс её к бензиновой лампе. Та вспыхнула жёлтым светом, а я, щурясь, принялся шарить в ржавом прохладном ящике, который заменял мне холодильник. Невесть какой, конечно, но продукты здесь лежали на день дольше, чем просто на столе. Достав прохладную банку самодельной браги от местных умельцев, я открыл её и жадно принялся поглощать мерзкое содержимое. К горлу подкатывала тошнота, организм изо всех сил боролся против такого издевательства над собой, но я продолжал пить до тех пор, пока опьянение не ударило по голове, выметая оттуда тяжёлый груз мыслей.

Захмелев, я уснул прямо там, на тесной кухне, растянувшись на ржавом столе…

* * *

Проснулся я от мерзкого звона будильника. Сновидений в этот раз не было – их поглотила пьяная тьма. Голова страшно болела, зрение плыло. Я с трудом отлепил щёку от ржавой столешницы и, пошатываясь, пошёл к орущим часам. «Чёрт! Опоздал!» – подумал я, глядя на осуждающе остановившиеся напротив 7:27 стрелки. Времени приводить себя в порядок уже не было, а поэтому я быстро натянул одежду и бросился в цех.

Запыхавшись, я примчался туда минут за пять. За столом недовольно сидел мастер, что-то выписывая в пыльных бумагах. Когда моя тень упала на него, он отложил в сторону ручку и, осуждающе глядя на меня, покачал головой:

– Ну, молодёжь, нарушаем распорядок?

Мне нечего было ответить, кроме неловких извинений. Он грустно отмахнулся от них: