Он держит меня как куколку в своих руках, а позади рычит дикий зверь, и я слышу, как тигр медленно подбирается ко мне, вот-вот готовясь к прыжку.
Когда животное подходит ко мне и я чувствую, как он носом касается моей ноги, то просто не выдерживаю.
– Нет! А-а! Пожалуйста, пожалуйста! С вами! Лучше с вами! – пищу и со всей силы бросаюсь к Князю, вцепляюсь в его куртку, прислоняясь к его груди, в которой, уверена, нет никакого сердца.
Меня всю колотит, я начинаю кашлять, а после слышу, как Князь оттаскивает меня от зверя, придерживая за талию, и закрывает дверь клетки на ключ.
В этот момент сразу же убираю от него свои руки.
Все лицо мокрое от слез. Тело пробирает крупная дрожь. Я еще никогда не видела настолько жестоких людей.
– Торн! Есть! – командует Князь, берет ведро и бросает в клетку большой кусок сырого мяса.
– Через три дня будет зачатие. Иди готовься, раз выбрала меня, – оборачивается ко мне и цедит тоном намного более жестким, чем только что говорил с диким зверем.
От ужаса не могу проронить ни слова. Перевожу лишь взгляд на клетку, в которой тигр набрасывается на сырой кусок мяса и, обхватив его двумя лапами, разгрызает свой обед прямо передо мной.
К горлу подкатывает едкий ком, и, приложив ладонь ко рту, я резко оборачиваюсь и бегу в дом Чудовища.
Мне нечего сказать. Я в ловушке у ненавидящего меня мужчины, и он получит свое, хочу я того или нет. Хуже того, я сама только что дала согласие на то, чтобы он мог делать со мной, что захочет.
Глава 9
Плескаю на лицо холодную воду, пытаясь успокоиться и взять себя в руки. Если буду рыдать и раскисать, станет только хуже. Он все равно возьмет свое, этому дьяволу плевать на то, чего хочу я, и он лишь делает вид, что договаривается со мной. На самом деле Князю ничто не мешает насильно сделать то, чего он хочет.
В доме два этажа и несколько комнат. Пока бежала в свою спальню, заметила на стенах много оружия. Слишком много, словно он коллекционирует его. Какие-то витиеватые клинки и мечи, сабли, ножи.
Кое-где на стенах висят картины. Охота, животные, природа. В доме все мрачное и темное, в отличие от нашей с мамой небольшой, но уютной светлой квартиры со стареньким ремонтом.
Я перерываю всю комнату, но не нахожу никакого телефона. Сумку мне вернули, но без мобильника. Нет никакой связи, компьютера здесь тоже не наблюдаю.
Что мне делать? Сидеть три дня и ждать, когда этот страшный мужчина придет меня насиловать? Не уж, увольте.
Не стану, я лучше в петлю залезу, чем буду спать с этим чудовищем. Да и как? У меня в голове не укладывается, как можно делить близость с человеком, позволять прикасаться к себе тому, который не то что не любит тебя, который тебя ненавидит до мозга костей?
Князь сделает мне больно, и я даже не уверена, что выживу после близости с ним. А ребенок? Если даже каким-то чудом я забеременею, что с ним будет делать этот монстр? Я не вижу в доме никаких детских вещей, игрушек. Зачем ему сын?
Он убьет меня и моему ребенку тоже сделает больно. Ведь получается, он будет внуком его врага. В нем же тоже будет моя кровь. А может, Князь этого и хочет? Чтобы малыш родился и потом он его убил? В качестве мести. Жизнь за жизнь…
Обхватив себя руками, хожу по комнате, высматривая, как могу выбраться из этого ада. По всему периметру особняка высокий забор, огромные кованые ворота и охрана. Не протиснуться, да и не перелезу я через трехметровый забор… нет, не так.
Подхожу к другому окну, выходящему в сад. Он огромен, множество деревьев и кустов, а за ним лес. Такой густой, и, главное, я не вижу уже там никакого забора.
Сад точно переходит в лес, а значит, я смогу пробраться через него и попытаться выйти на трассу. Там поймаю попутку и спасусь, только для этого мне снова придется пройти мимо тигра, хотя он в клетке. Не выгуливает же Князь его ночами? Наверное.
До самого вечера я сижу как мышь в комнате. Ко мне один раз входит Фаина и ставит поднос с теплой едой, за что я ей безмерно благодарна. Мне потребуются силы, чтобы сбежать из этого места.
Поужинав, я ложусь спать, хотя на самом деле просто забираюсь под одеяло в одежде. В двенадцать ночи дверь моей комнаты отворяется, и я улавливаю ЕГО запах.
Князь пришел проверить меня, и от ужаса я задерживаю дыхание, крепко зажмуриваюсь, лежа под одеялом.
Притворяюсь, что сплю, он смотрит на меня несколько секунд, а после прикрывает дверь.
Он меня не тронет сегодня, это случится через три дня, вот только я скорее умру, чем позволю ему прикоснуться к себе его огромными руками.
Его ладонь будет в два раза крупнее моей, да и по весу мы с ним в противоположных категориях. Князь меня просто раздавит, от меня разве что мокрое пятно останется.
Дожидаюсь глубокой ночи, а после распахиваю окно и смотрю вниз. Второй этаж, не так уж и высоко, тем более что совсем рядом растет дерево. Я разгоняюсь и со всех сил прыгаю на одну из веток, больно царапая лицо и руки.
Ничего. Это мелочь по сравнению с тем, что ОН может со мной сделать.
Каким-то чудом я не сваливаюсь с этого дерева, а удерживаюсь на нем и тихонько слезаю вниз.
Вокруг тьма, и светят лишь яркие звезды. Сама территория практически не освещается. Только ворота и будка охраны, которая, кажется, давно спит.
В руке держу ингалятор. Очень быстро от мороза ладони начинают замерзать, и я ускоряю шаг. На мне нет куртки, только легкая блузка и штаны, но лучше я окоченею, чем лягу под него.
По памяти поворачиваю направо и вскоре оказываюсь в саду. Держа свое сердце в руках, я перебежками пробираюсь мимо деревьев, зная, что где-то здесь живет тигр, но моя цель не сад, а то, что находится за его пределами. Проберусь через лес, за ним точно должна быть дорога.
***
– Александр Григорьевич, можно?
– Что случилось, Рожден?
– Девушки нет в комнате. В доме тоже нигде, проверил.
Срываюсь за секунду с кровати. Три ночи. Так и знал, то она что-то учудит! По глазам видел, не было там никакого смирения даже близко.
Лисица чертова, делала вид только, что спит, она просто свалила!
– Куда вы смотрели?! На хрен вы мне такие слепые?!
– Окно было открыто. Из него, видимо, сиганула. Не увидели.
Стискиваю зубы и быстро одеваюсь. Через минуту я уже на улице. Холод собачий, мороз ударил, и у меня сотни мест, где может быть теперь эта девка.
Нет, не за территорией, она слабая и не перелезет через забор… Сад. Она поперлась туда, чтобы выйти через лес. Умно, да недальновидно.
– Что делать, Александр Григорьевич? Территория огромная, камеры не засекли, в какую сторону девушка пошла.
Как же мне хочется просто вернуться и лечь спать, забыть об этой суке и зарыться в объятия жены. Жены, которой уже давно нет в живых. Из-за нее!
– Выпускай собак, Рожден. Пойдем на прогулку.
Глава 10
То самое чувство, когда вернуться назад означает умереть, а впереди только неизвестность. Вокруг давящая тишина. Как-то слишком тихо, ведь по ощущениям я уже давно подошла к клетке с тигром и он должен начать подавать знаки внимания, но ни звука нет. Совсем, и я начинаю нервничать еще больше.
Надеюсь, что Князь не выгуливает своего тигра ночами, иначе я все же познакомлюсь с его питомцем поближе. Так близко, что окажусь внутри него.
Сглатываю и иду вперед, вскоре прохожу весь сад, добираюсь до леса. Здесь и правда нет никакого забора. Постепенно ухоженная территория заканчивается, и начинаются заросшие кустарники, на которые я то и дело натыкаюсь. Воодушевленная тем, что я почти спаслась, я даже не оглядываюсь назад и не замечаю, как сильно уже поцарапалась об ветки.
На мне легкие штаны и блузка, под ногами хрустит снег, кое-где скользко, но холода я совсем не чувствую. Мне аж жарко, и адреналин пульсирует в висках, придавая сил.
Я захожу в самую глубь леса. Достаточно далеко от особняка, и тут мой гонор стихает, потому что я просто не знаю, куда мне дальше идти.
Направо или налево? Кажется, я уже ходила по этой тропинке или нет… Не помню и решаю свернуть налево, там должна быть дорога уже. По логике. Наверное.
Я петляю по этому лесу, стуча зубами от холода, пока окончательно не выбиваюсь из сил. Кашель сдавливает грудь, почему-то резко хочется спать, и я почти не чувствую пальцев рук. Они окоченели, о чем я только думала, когда выбежала, даже не взяв куртку? Хотя куртки у меня как раз и не было.
Ступаю маленькими шагами, я уже давно свернула с тропы куда-то в чащу и теперь пробираюсь сквозь густые ветки кустов, пока внезапно не спотыкаюсь и не падаю.
Вот только приземляюсь я не на мягкий снег. Я лечу в какую-то глубокую яму с торчащими из земли заточенными деревянными клинками.
***
Мы выпускаем собак. Они натренированы и по ее запаху должны навести на след. Я прекрасно понимаю, что сад выходит в лес, в котором водятся не только зайцы. Это дикое отдаленное место. Здесь обитают как минимум волки, и эта дура поплелась сюда ночью, не зная пути.
Я и еще двое охранников прочесываем весь сад, и собаки заводят нас глубоко в лес. Слишком далеко от дома, и я начинаю беситься. Эта сука тут отморозит себе все на хрен. Она мне нужна целой и пока невредимой. Ключевое тут “пока”.
– Александр Григорьевич, собаки уже след потеряли. Нет ее тут. Надо поворачивать. Наверное, девушка пошла в сторону забора.
Приподнимаю сломанную ветку. Оглядываюсь по сторонам. Куда эта девка делась? Не могла же она под землю провалиться, хотя… могла, в принципе, ведь это же мой лес.
На одном из кустов вижу клочок блузки и схожу с тропы. Я нахожу ее следы, больше тут никто не шастает в это время.
– Здесь она. Здесь.
Вот ее небольшая стопа, Климова петляла тут, а потом ушла чащу, и я до скрипа сжимаю кулаки, ведь знаю, что находится в ней.
Достаю нож и расчищаю дорогу. Колючий шиповник всю куртку разорвал, но ветки уже обломаны. Кошка здесь была – в одной только блузке.
Еще пара метров, и я останавливаюсь перед ямой. Это ловушка для хищника. Разрушена, а в ней добыча полуголая лежит. Твою ж мать.
– Посвети вниз! Быстрее!
Убираю ветки и прыгаю в яму, стараясь не напороться на торчащие из земли наточенные копья.
Девчонка лежит на боку, и я не знаю, жива она или нет, проткнуло ее или нет!
Приседаю на корточки, она запросто могла свернуть себе шею или что-то сломать. А может, она уже окоченела от мороза – и я не получу ребенка.
Сука! Специально это сделала, специально!
Тянусь к кукле, убираю ее волосы на плечо и прикладываю два пальца к белоснежной шее. Пульсирует, живая, она просто без сознания.
Переворачиваю ее на спину. Быстро прощупываю ребра и суставы. Бледная и очень холодная, как лед. Она начала замерзать, но следов переломов не вижу. Только мелкие царапины. Много на руках и на лице есть, парочка на шее. Блузку себе разорвала, и я вижу холмики ее груди. Молочная, такая нежная, бархатная. Ненавижу!
Белоснежная кожа рассечена в некоторых местах, есть кровоподтеки, но хуже всего то, что кукла потеряла тепло. Сколько она здесь пролежала? Минут двадцать точно.
– Эй! Открывай глаза! Приходи в себя!
Тормошу ее, хлопаю по щекам, но девка не реагирует, а я стискиваю зубы. Не так она должна умереть, не так, блядь!
Беру ее руки и начинаю растирать холодные тонкие ладони. Прикладываю к губам, выдыхая на них, стараясь согреть, и вскоре Климова открывает свои глаза. Большие и голубые, точно как у лебедя.
Она дрожит, смотрит на меня как-то затуманенно, а мне хочется взять и свернуть ей шею, но нет. Рано. Слишком рано.
А еще я замечаю, что у нее идет кровь из руки. Все же задело ее чуть выше локтя. Осматриваю рану. Неглубокая, но кровь хлещет.
Разрываю свою рубашку, перематываю клочком ткани ее руку.
– Нет… Не надо… – пищит что-то слабо, видно, сил совсем нет, но меня она уже достала.
Быстро накладываю повязку и заворачиваю Климову в свою куртку.
– Если получишь воспаление и из-за этого придется отложить зачатие, я тебя лично в яме зарою! Парни, помогите. Берите ее.
Кукла еще как-то трепыхается, но мы с легкостью вытягиваем ее из ямы. Я тащу ее на руках домой, потому что идти сама она просто не в состоянии.
И этот ее чертов запах. Жасмин. Как же она пахнет жасмином!
Таким легким и сладким, дурманящим, а еще я чувствую мягкость ее практически голой груди, пока несу, и у меня, блядь, встает.
На эту суку, которую я мечтаю убить, отец которой отнял у меня самое дорогое. Какие бы раны она ни получила, ничто не помешает мне зачать ребенка вовремя.
Глава 11
От удара и мороза я практически не ощущала собственного тела. Помню лишь отрывками, что меня кто-то нес на руках. Я не видела кто. Чувствовала только тепло его тела, мускусный запах и сильные руки, которые не давали даже шанса дернуться.
– Поднимитесь немного. Надо руку обработать. Вы меня слышите?
Что-то вонючее подносят к носу, и я резко распахиваю глаза.
Я снова в доме Чудовища, лежу на кровати, укрыта одеялом.
Рядом врач. Тот самый Сергей Николаевич. На часах пять утра. Уже светать начинает.
– Слышу…
– Болит что-то? Дышать не тяжело?
– Нет. Все нормально.
– Хорошо. Отделались только легким испугом и царапиной, но не делайте больше так! Сами знаете, как реагируете на холод. Это могла быть последняя ваша прогулка.
– Я знаю… А-ай!
