– Тише, Банщиков! – прошипела Васька. – Дуй туда мигом!
Когда Клим буквально ворвался на кухню и оглядел меня обеспокоенным взором, сердце моё заколотилось с бешеной скоростью. Если бы не та татуировка, которая была на теле мужчины с видео, я бы, пожалуй, убедила себя в том, что мне просто примерещился муж.
– Что произошло? Тамара, ты можешь мне сказать? Что-то с сыном? Где он? – стал сыпать вопросами Клим.
– С Сашей всё в порядке, он спит, – ответила вместо меня Василиса, потому что мой язык не слушался. – Садись.
Муж посомневался долю секунды, после чего всё же устроился за столом. И сестра, повернув к нему ноутбук и распахнув его, сказала:
– Ты можешь это хоть как-то объяснить?
После чего включила видео заново, и кухню опять заполнили приглушённые стоны шлюхи моего мужа.
Клим выдержал ровно три секунды. Их я машинально отсчитывала про себя, глядя на выражение лица Банщикова. И по тому, как оно поменялось за мгновения, поняла – всё то, что мы сегодня лицезрели с его сестрой – правда.
Мне даже показалось, что ноутбук хрустнул, когда муж закрыл его с ненавистью. Какое-то время он посидел, глядя в никуда и сжимая челюсти, потом вскочил и, выхватив из кармана телефон, попросту ушёл с ним!
Мы с Василисой переглянулись. На лице сестры было написано искреннее недоумение. Моя растерянная мина, скорее всего, была идентичной.
– Том… Я на твоей стороне в любом случае, – приглушённо озвучила Васька то, что я знала и так.
Кивнув, я прислушивалась к голосу мужа, но не могла в нём ничего разобрать. Хотя примерно понимала, что он мог броситься звонить адвокату или куда там ещё, чтобы это видео удалили. Однако я не хотела думать, будто это сейчас гораздо важнее, чем объяснить мне хоть что-то.
Наконец, Клим вернулся. Быстро стащил верхнюю одежду, которую не успел снять до сего момента, а вот ботинки оставил, как будто не собирался здесь задерживаться надолго.
Я не знала, почему обратила внимание именно на эту деталь, просто она меня порядком «царапнула».
– Где вы это откопали? – потребовал он ответа, обозревая Ваську исподлобья.
На меня он не смотрел – то ли ему важен был лишь ответ от сестры, либо было так стыдно, что муж не мог взглянуть мне в глаза.
– Климентий, это я задала вопрос – как ты можешь это объяснить? – повысив голос, воскликнула Вася.
– Не называй меня так, я же просил! – рявкнул Клим.
Василиса даже на мгновение вжала голову в плечи, но почти сразу же пришла в себя и отправилась в наступление.
– Это я нашла на сайте для взрослых! – прошипела она, подлетев к брату.
Со стороны это выглядело даже забавно – невысокая Васька, готовая драться за мою поруганную честь, на фоне скалы-Клима.
– Нашла и охренела! Что это такое, а? Я тебя спрашиваю! Как ты это вообще можешь нам с Томой пояснить?
Она почти не сдерживала эмоций и лишь чудом не разбудила Сашку. Если так дело пойдёт и дальше, мне придётся перенести разборки в другое место.
– То есть, ты увидела эту сраную запись и тут же побежала к моей жене? – ужаснулся Банщиков.
Это покоробило так, что по телу прошла судорога. Клим не бросился врать что-то про подставу, монтаж и какие-нибудь происки конкурентов. Он возмущался тем, что Василиса обнажила передо мною правду и не стала скрывать то, что знает о его похождениях.
– Вася немного неправильно сказала, – вступила я в разговор.
Удивительно, но голос меня слушался. Принадлежал словно бы не мне, но я могла им хотя бы управлять. В противовес тому, что я чувствовала на самом деле, это, мягко говоря, поражало.
– Эту съёмку я нашла первая. Потом мы посмотрели её вместе. Пришли к выводу, что это действительно ты. Причём уже после рождения Сашки.
Я набрала в грудь побольше воздуха и выпалила, решив расставить сразу все точки над всеми буквами:
– Вася только сказала, что видела твою шлюху у тебя в офисе.
Я едва произнесла эти слова, как осознала простую вещь – муж не станет отпираться. Не будет вешать мне лапшу на уши относительно этой девицы, которую имел сзади, распластав на столе комнаты отдыха. И она не просто его баба на вечер, она кто-то гораздо более близкий.
– Нам нужно поговорить вдвоём, – произнёс муж, наконец глядя на меня открыто и прямо.
В его глазах, которые стали в одночасье холоднее на несколько тонов, полыхал мой приговор. Я не интересна ему как женщина. И вовсе не отсутствие половой жизни было тем маркером, который давал мне это понять. Вернее, далеко не только оно. У него была другая…
– Знаю я вас… Сейчас уйду и начнёте скандалить. Сашка проснётся, будет кричать… Тома начнёт волноваться ещё больше, а у неё даже не будет поддержки!
В голосе Васьки зазвучали нотки беспомощности. Похоже, она зеркалила моё состояние, в которое я погружалась, словно в трясину, где должна была вот-вот скрыться с головой. И да… сестра, похоже, тоже всё поняла.
– Ладно… Я спущусь вниз и посижу в кафешке за углом. Ты сразу мне если что звони, – сказала она мне, когда наши взгляды встретились.
Я ни о чём её не просила, но понимала, что нам действительно лучше поговорить вдвоём. Может, в этом случае муж будет более откровенен и расскажет всё? Ведь должна же быть хоть какая-то причина тому, что он пошёл налево?
Вася ушла, осторожно прикрыв за собой дверь. Клим какое-то время постоял, потом опустился напротив меня и сделал глубокий вдох.
– С этим вопросом уже разбираются. Эту сраную сауну мои юристы взгреют так, что мало не покажется, – хмыкнул он, как будто мне это было хоть отчасти важно.
– Я хочу услышать совершенно не про юристов и сауны! – проговорила я, запоздало почувствовав, что всё это время так крепко вцеплялась в край стола, что у меня стала отниматься ладонь. – Точнее, про сауну, но вовсе не это.
Наши с мужем взгляды скрестились, и я вновь и вновь читала в глазах Клима тот самый приговор, который уже прозвучал несколькими минутами ранее.
– Тома, я не буду тебе врать. Уже год как у меня есть другая женщина. Она элитная девушка по вызову, ты можешь называть её шлюхой, если тебе так легче. Первый раз мы с нею переспали просто разово, и я не знал, что это выльется во встречи раз в неделю. Или чаще. Но сейчас она моя любовница на постоянной основе.
Я слушала это и не верила своим ушам. Прежде всего, тому, как спокойно и отстранённо муж об этом говорил.
– Почему? – задала я глупый вопрос, в котором сосредоточилась все те жуткая растерянность и ощущение выбитой почвы под ногами, что владели мною сейчас.
– Потому что я уже давно тебя не хочу, Тамара.
В висках пульсировало, во рту пересохло, а руки и ноги занемели. Жесток ли был муж, когда говорил мне всё это? Ещё как… Но предпочла бы я и дальше ходить в розовых очках, которые таковыми вовсе не были? Отнюдь.
– Это случилось не в одночасье… Я не знаю, что послужило тому причиной. Просто когда ты забеременела, на меня стало накатывать все, как снежный ком.
Я слушала Клима, а сама испытывала ощущение, будто меня вот-вот разорвет на части. Ведь прямо сейчас, в данную секунду, рушилось всё. И я с трудом заставляла себя оставаться на месте, а не гнать взашей мужа только по одной причине. Эта причина сейчас мирно сопела в кроватке, даже не представляя, что именно происходит совсем рядом, в нескольких метрах. И что сейчас его мама будет отчаянно сражаться с убийственной болью, потому что её первостепенная задача – отстоять интересы сына.
– Что именно, Банщиков? – процедила я, начиная заводиться.
Он спал со мной если не всю беременность, то до поздних сроков уж точно! И всё это время занимался сексом со своей элитной проституткой? Хорошо хоть не наградил меня букетом болячек и родить я смогла нормально.
Это осознание ударило под дых и разозлило окончательно. Какой же он гад, а! И как только у него язык поворачивается говорить со мной после этого спокойно? Будто бы мы вот так на кухне ежедневно собираемся, чтобы обсудить бурную половую жизнь мужа.
– Понимание, что мы с тобой поторопились, когда решили пожениться. И что нам не стоило так спешить с ребёнком…
Я не сдержалась – вскочила и, перегнувшись через стол, выписала мужу оплеуху. Как он смел так говорить про Сашку, когда наш сын – это самое лучшее, что с нами случилось? Или только со мной, а сам Клим так вовсе не считал?
– Заслуженно, – потерев щеку, кивнул муж, когда я застыла, тяжело и надсадно дыша.
Лишь только стала медленно оседать на своё место, потому что ноги почти сразу перестали держать.
– Думал, что ты сделаешь это гораздо раньше, Тома… Но ты такая мягкая…
Так вот какой я была в глазах Клима. Мягкой! И, видимо, не способной на проявление каких-либо реакций, которые очень даже просились в данной ситуации.
– Значит, по-твоему, этим можно пользоваться? – проговорила я, глядя на то, как на щеке мужа расцветает алое пятно.
– Нет, Тамар. Я не собираюсь ничем, как ты выразилась, пользоваться. И даже рад, что всё, наконец, стало известно.
Он поднялся из-за стола, взглянул на наручные часы, как будто этому разговору у него в тайминге было выделено не больше определённого количества времени. Потом прошёл к подоконнику и, оперевшись на него бедром, сложил руки на груди.
Я невольно почувствовала то, каким холодом сейчас веет в наших отношениях. Будто бы не муж и жена общались, а двое малознакомых друг другу людей. И возможно, Клим действительно был прав в том, что мы поторопились со свадьбой и ребёнком?
Но ведь мы оба принимали это решение! Сначала повстречались, потом – стали вместе жить. Следом расписались, устроив небольшую церемонию бракосочетания. А потом я просто перестала предохраняться, но это тоже было совместным выбором. И вот теперь я узнаю, что угасание чувств со стороны мужа происходило довольно длительный период… Только почему я этого не замечала? Не оттого ли, что Клим был рядом – заботливый, внимательный, нежный? Мы обсуждали планы на будущее, которых было очень много, а выяснилось, что Банщиков считал, что я ему в качестве жены не подхожу?
– У меня есть предложение, – проговорил Клим, когда пауза в нашей беседе излишне растянулась.
Но я попросту не понимала, о чём говорить дальше. У меня в голове был туман, что заполонил всё и превратил мой мозг в кисель. И хоть я имела полное право на эту реакцию, сейчас мне стало неуютно от того, что позволила себе окончательно «размякнуть».
– Пусть всё остаётся так, как есть, – продолжил муж ровным безэмоциональным тоном. – Наш сын не должен пострадать от этой ситуации. Уверен, что это полностью соответствует твоим мыслям. Ты будешь с ним рядом, будешь заниматься нашим ребёнком. Хозяйством, своими посиделками. – Клим обвёл рукой стол с остатками пиршества, которое мы затеяли с Васькой. – А я буду обеспечивать вас так, как ты к этому привыкла. Сейчас у меня крутые проекты на горизонте, заработок будет приличный…
Я не выдержала и зло, надсадно рассмеялась. Как же славно у него всё складывалось!
– То есть, ты будешь возвращаться домой, сюда, где я буду наводить уют и возиться с нашим ребёнком, ухаживая за ним, а сам на стороне станешь спать со своей шлюхастой?
Банщиков вообще никак не отреагировал на то, как я обозначила его девицу. Значит, не просто так «разрешил» мне награждать её эпитетами.
– Мы будем жить так же, как и последние месяцы, Тома. Ничего не изменится. А когда Саша чуть подрастёт, возможно, разведёмся, если оба будем этого хотеть. Сейчас ты уязвима, я это понимаю. Вина за содеянное лежит на мне, поэтому я и предлагаю наиболее разумный и комфортный вариант.
Дурацкий вопрос, который чуть сам не сорвался с губ, пришлось засунуть куда поглубже. Сначала я хотела разузнать, что обо всём этом думает элитная проститутка Клима и знает ли она в принципе, что он женат и у него есть сын, но очень быстро поняла: это было бы до одури смешно.
Проституткам нет дела до личной жизни клиентов. Они получают деньги, подарки, и внимание за секс… Ублажают тех, кого дома с борщом и пирожами ждут жёны, а сами становятся не обузой, а приятными воспоминаниями, которые возникают перед сном у неверных мужей.
– Извини, мне звонят. Сейчас вернусь, – сказал Клим, нахмурившись, и вышел из кухни.
Мой родной муж, который стал настолько чужим человеком, что от этого по спине заструился ледяной пот.
Однако на то, чтобы сидеть и рефлексировать, у меня попросту не было времени. Я вскочила и стала прибирать со стола, чтобы хоть чем-то занять руки. Привычные монотонные действия помогли хоть отчасти упорядочить мысли.
Боль, конечно, никуда не делась. И я подозревала, что она со временем лишь разрастется. А перед тем, как изменить форму и состояние и исчезнуть, и вовсе выкрутит мне все нервы. Но сейчас я обязана была мобилизоваться.
– Эй, можно уже я вернусь? – спросила от двери Васька, которая, видимо, устала сидеть в кафе и пришла.
И я была донельзя рада видеть сестру. Надеялась, что ее обещание быть со мной рядом и поддерживать лишь окрепнет, когда она узнает всю жуткую правду.
– Клим, похоже, на балкон ушел поговорить, – сказала я, махнув Василисе рукой.
Когда она присоединилась ко мне и посмотрела вопросительно, я приложила палец к губам, дескать, не задавай лишних вопросов. И быстро выложила все то, что выдал мне Банщиков. Когда произносила слово за словом, даже удалось говорить спокойно и отстраненно. Будто и не со мной приключился весь этот кошмар.
Васька только возмущенно смотрела и закрывала-открывала рот. Да сжимала кулаки, чтобы после разжать их, вцепиться в салфетку, которую она не просто смяла, но растеребила на части, и снова стиснуть пальцы.
– Климентий просто сволочь! – прошептала она. – Господи, стыд-то какой! Не думала, что к такому возрасту братца я начну так сильно за него краснеть!
Усевшись напротив, я опустила взгляд, раздумывая, как лучше будет поступить. Конечно, становилось понятно одно: жить и дальше с мужем я не стану. По крайней мере, как его жена. Но оставить все вот так, отпустив Банщикова в счастливое шлюшье будущее? Нет уж…
– О, ты снова тут? – не без раздражения в голосе обратился Клим к сестре.
А ведь он совершенно изменился, и это действительно произошло вовсе не в одночасье, как муж и говорил. Он стал злым, холодным, циничным. Вон и к Василисе относился уже не так, как раньше. Наверное, даже очень хороших людей такие мерзкие развратные похождения превращают в настоящих гадов. Всё же человек – существо цивильное и моральную гигиену никто не отменял.
– Да, я снова тут, и думаю, что когда наши родители узнают, что ты вытворяешь, они тоже окажутся на стороне Томы!
Она едва успела договорить, когда Клим заорал, как безумный:
– Не смей в это лезть и втягивать остальных!
От этого крика, разумеется, проснулся и завопил, как резаный, Сашка. Мой спокойный сын, который деликатным покряхтыванием давал понять, что обделался или хочет кушать, сейчас так расплакался, как будто в его крохотной жизни происходил апокалипсис.
– Банщиков, я тебя убью, сволочь! – пообещала я мужу, переходя на ультразвук.
Промчавшись мимо него, я машинально отпихнула горе-папашу прочь. Схватила сына, прижала его к себе и стала укачивать. Саня плакал и плакал, будто его незаслуженно обидели и он хотел своей реакцией показать, насколько же сейчас ему от этого горько.
А я и сама не сдержалась – из глаз покатились предательские слезы.
– Том… прости… прости, я не хотел срываться, – попросил Клим, зайдя в детскую, где мы с сыном застыли в кресле для кормления, объединенные общей бедой. И пусть Саша еще ничего не понимал, я ощущала, как он всем своим существом рядом со мной тоже. Нуждается в моей защите, но в то же время становится тем оплотом, который останется нерушимым.
– Что ты натворил, Клим? За что разрушил нашу семью? За что? И так грязно… так отвратительно! Почему не был со мной честен?
Я задавала эти вопросы громким шепотом, видя, как муж все сильнее вжимает голову в плечи. Пусть хотя бы соврет, что он раскаивается… пусть хотя бы сделает вид, что ему тоже несладко.
– Тамар, я сделаю все, чтобы вы с сыном ни в чем не нуждались. Все будет по-вашему, обещаю! – заверил он меня.
Я вскинула руку в немой просьбе замолчать. Сейчас мне совершенно не интересно было слушать и тем более обсуждать, что там готов посулить мне Банщиков. Сашка стал успокаиваться. Только вздрагивал всем тельцем, когда я его покачивала на руках.
– Выйди, пожалуйста. Я переложу его поспать – еще час минимум Саше нужно отдыхать, – попросила я, пытаясь больше не испытывать тех эмоций, которые могли передаваться сыну и его волновать.
– Хорошо, – кивнул Клим и удалился.
Какое-то время я посидела, не в силах встать и устроить сына досыпать. Мерно разговаривали о чём-то на кухне муж и сестра, а мне так не хотелось возвращаться к ним и снова обсуждать то, что приносило лишь боль и страдания. Но всё же я не стала и дальше растягивать «удовольствие». Переложив Сашку, укрыла его, вышла из комнаты, плотно притворив за собой дверь и, тут же, как только оказалась вновь на пороге кухни, процедила:
– Ты предложил мне, чтобы всё пока оставалось так, как есть сейчас. Я подумала и решила – да, я согласна. Но на своих условиях.
