– И где же финал?
– Финал всегда один… ты ни с чем его не спутаешь, – с легкой угрозой ухмыляется Алекс. – Готова? Бьянка, принеси этой юной сеньорите напиток и покрепче, – приказывает он, обращаясь к одной из своих шлюх. Та недовольно фыркает, но после того, как он резко ударяет ее по ягодицам, послушно выполняет то, что велит Кайрис.
– Я не буду пить алкоголь. И не буду плясать под твою дудку.
– Тогда завтра же твоя мама узнает, на что ты пошла ради лучших ролей в театре, – подмигивает мне Алекс.
Я мгновенно заливаюсь краской. Он и об этом знает? Боже, нет. Мне так стыдно. Никто не должен знать об этом. Ни моя мама, ни мой парень. Это слишком грязно и мерзко. Я не смогу этого вынести.
– Пей, детка. Пей до дна, – мой личный дьявол протягивает мне пластиковый стаканчик, от которого веет ядерным алкоголем. Там что, абсент?
– Чтобы ты сдох, Кайрис, – проклинаю его я, осушая стакан с пойлом до дна. Удивительно, но пьется относительно легко, потому что в коктейле присутствует сладкая газировка. Боюсь представить, что сейчас будет происходить с моим пищеварительным трактом, если я выдула это на голодный желудок.
– Я уже внутри мертв и бессердечен, а вот тебе, сладкая, есть что терять.
– Что мне нужно сделать, чтобы получить ее? – кидаю многозначительный взгляд на символ власти, зажатый в его кулаке.
В наших отношениях игрушечный Porsche 911[2] – аналог кольца всевластия из «властелина колец».
– Видишь того парня? – когда Кайрис как ни в чем не бывало приближается ко мне и приобнимает за плечо, и я едва ли не вздрагиваю всем телом. То место, где соприкасаются наши тела, полыхает огнем, и мои мысли мгновенно путаются. – Даниэль Грасиа.
Это вероломное нарушение моих личных границ. А еще меня бесит тот факт, что у него тело еще не остыло от прикосновений тех шлюх, а он меня уже лапает.
Медленно убираю его ладонь со своего плеча, проклиная тот факт, что мне нравится ощущать его кожу подушечками своих пальцев.
Сквозь толпу развлекающейся и танцующей молодежи пытаюсь разглядеть того парня, на которого указывает Алекс.
– Ага, – киваю я, вглядываясь в очертания крупного юноши. Судя по загорелой коже, сухому и поджарому телу и самолюбованию уровня «нарцисс», он испанец.
– Я полагаю, Грасиа украл из моего гаража счастливый мотоцикл, в котором я выиграл несколько гонок, опередив его на последних секундах. Одна важная деталь: это мое предположение, но доказательств у меня нет. Слабо соблазнить его, усыпить его бдительность и забрать ключи из кармана джинс от его гаража, чтобы позволить мне поймать его с поличным? – провоцирующим шепотом отдает указание Алекс.
– А сам ты с ним разобраться не можешь? – сжимаю кулаки, прекрасно зная, что все он может. Он хочет надо мной поиздеваться. Подергать за ниточки. Посмотреть на меня в совершенно разных обстоятельствах.
Я не могу остановить эту игру. Она всегда была между нами. Расстояние способно прервать ее, остановить на время, не более.
Раньше масштабы игры были другими. Задания – нелепыми и легкими. Обозвать взрослых. Прокричать матерное слово на детской вечеринке. Набрать в водный пистолет грязной воды и выйти во двор, чтобы обстрелять ею всех случайных прохожих.
– Могу. Но я хочу, чтобы ты показала мне, чего ты стоишь, русалка. И на что ты способна ради того, чтобы твоя репутация осталась чиста, – успевает надавить на больное Кайрис. – Ты знаешь, какой будет награда, сестренка, – его дыхание обжигает ухо, но пылает мое сердце. – Будет твоя очередь. Месть… так сладка. Не так ли, Мари?
– Марина, – поправляю я. Меня бесит, что он называет меня так интимно. Так, как никто другой.
– Слабо, Мари…На? – издевается сводный брат.
– Легко, – взмахнув волосами, я выкидываю пустой стаканчик. Адреналин закипает в крови, алкоголь делает свое дело, и я становлюсь куда раскрепощённее и смелее. – Я достану тебе ключи от его гаража.
Расталкивая локтями толпу танцующих девчонок, кидающих на меня возмущенные взгляды, я уверенно приближаюсь к Даниэлю. По мере того как приближаюсь к нему, он выглядит все больше, внушительнее и опаснее. Грасиа о чем-то увлеченно повествует компании окруживших его парней, периодически взмахивая руками. Он на сто процентов испанец, но как я поняла, здесь почти все знают английский и общаются друг с другом на испанском и английском, так как ходят в международный колледж.
– Hola, guapo![3] – вклиниваюсь в разговор компании пятерых парней не испытывая смущения. Я редко пью, поэтому алкоголь действует на меня моментально. И много мне не надо.
– Hola, babe, – Даниэль обращает на меня все свое внимание, детально изучая мою пижамку и все то, что может скрываться под ней. Довольно кивнув, очевидно оставшись удовлетворенным моей формой, мужчина жестом затыкает рот всем парням, что окружают его важную персону. – Ты кто? Новенькая? – переходит на английский, с первых нот уловив мой акцент.
– Да, я недавно переехала.
– Тоже учишься в SEK? – просто киваю, догадавшись, что он имеет в виду название колледжа.
– Ага, – облизываю губы, лихорадочно пытаясь сообразить, что делать дальше. Соблазнить его? Не уверена, что это хорошая идея. Такого будет трудно остановить, если соблазнится. И Денису это бы очень не понравилось.
– Зачетная пижамка, – Даниэль делает шаг навстречу ко мне и смахивает невидимые пылинки с нежного шелка. – Ты пиздец какая красивая, – откровенно выдает испанец, заглядывая мне в глаза. – Такая светленькая. Как ангел. Здесь почти все жгучие брюнетки, такая ангельская внешность – редкость в наших краях.
– Я знаю.
– А подошла зачем?
– Я скажу тебе правду, только не смотри в сторону Александра Крайса, – почти нежно обхватываю лицо Даниэля, чтобы удержать его взгляд и внимание на себе. Со стороны должно выглядеть так, словно я его соблазняю. Здоровый парень немного охреневает от моей смелости, но кажется, ему только нравится, когда девушки берут все в свои руки. – Хозяин дома попросил меня соблазнить тебя и забрать ключи от твоего гаража, чтобы проверить, не ты ли украл его байк.
– Серьезно? Какого черта. Он теперь через своих подпевал действует?
– Я не его подпевала. И у меня к тебе предложение.
– Какое?
– Мы можем сделать вид, что я тебя соблазняю, немного пообниматься, а потом ты просто отдашь мне ключи? Если ты не крал его байк, то скрывать тебе нечего. К тому же теперь ты предупрежден и можешь спрятать его в другом месте, – подмигиваю Даниэлю. – Ответ «нет» не принимается, поскольку Владислав Кайрис – мой будущий отчим. Я могу рассказать ему, что ты пролез на его территорию и украл имущество. Не знаю, как ты это сделал, но его очень заинтересует этот вопрос.
– Тебе очень нужны ключи, не так ли?
– Да.
– А что мне за это будет? Если я так легко отдам их? Владислава Кайриса я не боюсь. Мой отец – адвокат, – а вот такого расклада событий я не могла предвидеть. Черт.
– Что хочешь. В пределах разумного, – продолжаю давить на здоровяка я, не собираясь сдаваться. Слить свои обещания я всегда успею.
– Поцелуй? – Даниэль запускает пятерню в мои волосы, перебирая их крупными пальцами. Я немного сжимаюсь, ощущая, что мне это неприятно. – Тебе уже показали, что такое испанский поцелуй? – ухмыляется Грасиа, и окружающие его парни начинают зловеще гоготать в ответ на прозвучавший провокационный вопрос.
– Ты будешь первым, – многообещающим тоном отвечаю я, мягко касаясь мужской руки. Обещать – не значит сделать.
– Хорошо. Обними меня и забери ключи из заднего кармана джинс, – Даниэль наклоняется ближе к моему лицу, обхватывая за талию. Его пальцы ощущаются словно склизкие пиявки на моем теле. – Встречаемся в доме через тридцать минут. Заберу свой поцелуй, – шепчет у моих губ, обдавая лицо теплым дыханием с привкусом сигарет.
Алкоголь в крови позволяет мне с легкостью обнять Грасиа и забрать ключи из джинсовых брюк. Иногда нужно прямо сказать о том, чего ты хочешь, вместо того, чтобы плясать с планом вокруг да около, который все равно обречен на провал. Сказать Даниэлю правду было моим лучшим стратегическим решением.
Уже через пять минут я направляюсь обратно в сторону Алекса. Он все по-прежнему там, в окружении своих телок с формами, не упускающих шанс потереться об него всеми выпуклыми местами. В тот момент, когда я приближаюсь к нему, одна из шлюх как раз пытается засунуть язык ему в глотку. Его фальшивая барби все также залазит на него сбоку, в то время как Алекс, тратит минимальные ресурсы на поцелуй с ней. Меня передергивает от отвращения, когда я наблюдаю за этой картиной, поэтому с особым остервенением и злостью швыряю связку ключей в его обнаженную грудную клетку.
– Подавись! – острый предмет ударяется об его мышцы со звенящим стуком. – Отдай ее мне, – разрывая парочку, протягиваю руку, требуя у Алекса то, что полагается мне за выполненное задание. – Я тебе такое устрою, держись. Ты будешь меня умолять закончить этот детский сад.
– КрИстал, подними, – оскалившись, отдает сухой приказ одной из своих шлюх. Разгоряченная испанка с алмазным именем явно недовольна таким раскладом вещей, но очевидно настолько хочет нравиться моему братцу, что не может его ослушаться и молча выполняет то, что велено. Боже, неужели эти девушки не видят, как сами себя унижают?
Такое красивое имя – Кристал, а поведение – словно этот кристалл нашел свой дом на помойке.
Как только Алекс протягивает мне белую машинку, я тут же разворачиваюсь спиной к этому цирку и убегаю в дом. Там мне предстоит встреча с Даниэлем, но я уже знаю, как отверчусь от поцелуя. Надеюсь, в холодильнике есть лук или что-то, что дурно пахнет…
С надеждой заглянув в холодильник, издаю разочарованный стон – полки пусты и стерильны, очевидно, Владислав не был готов к нашему приезду. А быть может, у поваров есть свое отдельное помещение для хранения продуктов, забитое доверху, но мне о нем пока неизвестно.
– И где же ты перешла Алексу Кайрис дорогу, что он добровольно отправил тебя в мои лапы? – вздрагиваю, услышав знакомый голос. Оборачиваюсь на кухонный островок, покрытый серым мраморным камнем, и замечаю, как по ту сторону припарковался Даниэль.
Его мощная рука сгребает из ближайшей корзинки с фруктами красное яблоко. Он перекидывает его из одной руки в другую, попутно не сводя с меня сурового и сального взгляда.
– Наши родители скоро женятся. Может, он не хочет делить со мной всю эту роскошь. Боится, что могу стать наследницей их состояния, вот и ненавидит меня, – пожимаю плечами я, всерьез задумавшись о том, что это может быть правдой.
Иначе зачем Алексу так топить меня? Я совершенно не понимаю причин его ненависти и неприязни. Мы могли бы быть друзьями… судя по тому, как начинали общаться в детстве.
– Он никогда не уделяет девушкам так много внимания. Я хорошо его знаю. Ты чем-то здорово его зацепила. От того ты еще больше всем интересна.
– Давай не будем о нем. Лучше о тебе, – пытаюсь перевести тему я, не в силах уже думать об Алексе и о причинах, по которым он мечтает скормить меня чудищам, обитающим на дне мирового океана.
– А что я? Я прекрасно знаю, как обращаться с девушками, – Даниэль взмахивает волосами и с жаждой впивается зубами и губами в яблоко. Нервно сглатываю, переживая за то, что он так демонстрирует то, что ждет меня, когда он меня поцелует. Не проходит и двух минут, как яблоко в его ладони превращается в обглоданный огрызок.
Еще чуть-чуть и моя нервозность станет заметна невооруженным взглядом.
– Спасибо, что так легко отдал ключи. Давай поцелуемся и будем квиты, – сдаюсь я, желая поскорее закончить этот день и убежать к себе в спальню. Денис это бы не одобрил… но я слишком пьяная, чтобы думать о морали. Мне просто хочется спать.
– Думаешь, мне будет достаточно одного поцелуя? – усмехается Даниэль, огибая островок. Оказавшись возле меня, он касается кончиками пальцев тыльной стороны моей ладони. Пронзительно заглядывая мне в глаза, ведет ими вверх по моей руке.
– Думаю, если ты будешь меня трогать, тебе не светит даже поцелуй, – теперь я злая. Почему все испанцы или мужчины, выросшие здесь, так легко нарушают личные границы?
– А ты думала, я поглазеть на тебя пришел? Уже насмотрелся. На такие сиськи грех просто смотреть, их лизать надо, – рычит вдруг Даниэль, обхватывая меня за талию и резко прижимая к своему паху. Я кричу, прекрасно понимая, чем это может кончиться.
– Хватит меня трогать! Ты что делаешь? – визжу я, пытаясь вырваться, но огромный парень уже вовсю затыкает мне рот большой и потной ладонью. Желудок сдавливают спазмы, я мечтаю вытошнить все на него.
– Не кричи так, тебе все очень понравится, обещаю. Трахнуть сводную сестричку Алекса – это то, о чем я даже и мечтать не мог, – гогочет Даниэль, и в следующее мгновение толкает меня в одну из крошечных и темных комнат.
Не сразу понимаю, что это и как мы здесь оказались, но судя по нескольким ведрам, что стоят в углу комнатки, это подсобное помещение.
– Не трогай меня! – кричу я, когда ублюдок резко разворачивает меня к стене, скрутив запястья на пояснице. Их жжет, как и мои щеки, беспощадно измазанные стекающими слезами.
Мне страшно. Потому что ни в каком из миров такая крохотная «полторашка», как я, не способна противостоять здоровяку, в котором около ста килограммов мышц. Только я могу оказаться под угрозой насилия в свой первый же день пребывания в новой стране.
Дебильная Испания. Здесь все извращенцы. Тупые жеребцы, которым лишь бы использовать девушку.
– Заткнись, детка. И хватит ломаться, – обхватывая мою задницу, парень вжимается пахом между моих ягодиц, отчего меня всю передергивает от отвращения и ужаса. Я кричу, надрывая горло, но кретин затыкает мне рот первой попавшейся тряпкой. Я не могу дышать, меня тошнит, я даже не чувствую его прикосновений, потому что тело будто блокирует чувственность.
Хочется вколоть себе львиную дозу наркоза и не ощущать его грубых лап на своем теле.
– Здесь все, кто светит сиськами, получает по заслугам. Ты же знаешь, что пока сучка не захочет, кобель не вскочит, – аналог русской фразы на английском звучит нелепо, но примерно так.
В какой-то момент я ощущаю, как он стягивает с меня шорты, чтобы добраться до трусиков, ягодиц, до сокровенного места, которое я берегу и оставляю девственным, несмотря на то, что у меня есть парень. У нас с Денисом не было секса с проникновением, только ласки и петтинг, и сейчас, когда меня душат слезы и хватка насильника, я жалею о том, что не отдала свою невинность человеку, заслуживающему это.
Сквозь слезы, тошноту и пожирающее изнутри унижение я чувствую, как этот кусок дерьма трется своим стояком через джинсы об мои ягодицы. Запястья печет, я брыкаюсь и выворачиваюсь, пытаясь ударить его в пах и по яйцам, навсегда лишив его способности производить на свет таких же больных дебилов. Подобных мужчин нужно кастрировать. И если случится непоправимое, я плюну в лицо этой безумной семейке и вернусь домой первым же рейсом.
– Если ты не будешь елозить, тебе понравится, – продолжает «утешать» насильник.
В момент, когда мое отчаяние доходит до пика, и я уже слышу, как звенит пряжка его ремня, и мысленно готовлюсь к худшему. Все резко прекращается, а голос Алекса звенит, словно меч, резко разрезающий воздух.
– Достаточно. Ей хватит, Даниэль.
Ублюдок резко останавливается и с явной неохотой выпускает меня из своих лап. Не ожидая подобного, я падаю вперед, едва не свалившись на какие-то склады ведер и тряпок. Осталось только пол подмести своими волосами для еще большего унижения. Дрожащими руками я быстро натягиваю на себя пижамные шорты.
– Ты все это подстроил? – не могу поверить в то, что абсолютно все, вплоть до этой секунды, было задумано Алексом.
И я вдруг начинаю понимать, что из так называемой «Джуманджи» есть только один выход, на который он намекнул.
И это смерть.
Глава 2
Алекс
Я должен ощущать триумф, сладость победы, восторг от того, что вижу ее униженной и жалкой. Но почему-то меня наоборот переполняет злость и ярость, когда в полной мере осознаю, что Гарсиа прикасался к этой аппетитной, округлой заднице, хоть и принадлежащей девушке, которую я ненавижу больше всего на свете.
Часть меня отчаянно хочет погубить ее, выпить до дна, выпотрошить со всей ее этой напускной невинностью и святостью.
Огромная, неконтролируемая часть меня хочет, чтобы Марина Агеева сдохла.
Но в отличие от некоторых, я не убийца.
Я не могу убить ее, но я могу сделать так, чтобы она умоляла о смерти или самостоятельно покончила с жизнью.
Удивительный генофонд у нее и ее мамочки, по которой сохнет мой бессердечный отец. Интересно, из-за этой суки он изменял моей матери или блядство в его крови?
В очередной раз за вечер я изучаю Марину плывущим взглядом и не могу найти в ней внешних несовершенств: она прекрасна снаружи настолько же, насколько испорчена и гнила внутри.
Красивая и манящая, как русалка. Вся такая хрустальная, прозрачная, а характер, как раскаленная сталь. Она как чертова сирена, заманивающая обезумевших от ее внешней красоты и мелодичного голоса моряков на свой борт. Прозвище «русалка» я подарил ей много лет назад, когда она покрасила свои волосы в розовый цвет тонирующим шампунем и заявилась так на одну из вечеринок, устроенную нашими родителями.
– Саш, хватит дергать меня за косички! – раздался ее нежный мягкий голосок в моих призрачных подростковых воспоминаниях. Я был влюблен в нее до одури и производил на нее впечатление так, как умел.
– У тебя волосы розовые, – ответил тогда я. – Как их не трогать? Как у русалки…
– У русалочки красные волосы, – Марина тогда смутилась и повела хрупким плечиком.
– Ты не русалочка из мультика, ты особенная. Ты – другая русалка, – зачарованно кричал во мне тупой малолетка. – Моя русалка.
– Скажешь тоже, – окончательно раскраснелась девчонка. – И почему я твоя русалка?
– Потому что я так решил.
Прошло пять лет с тех пор, как я видел ее в последний раз. И, как назло, моя русалка стала лишь привлекательнее. Мать ее, да она просто ходячий секс: ангельские голубые глаза и тело грешницы с чувственными изгибами во всех самых желанных местах. Даже не прикасаясь к ней, я могу представить, насколько гладкая у Мари кожа, на которой завтра проявятся фиолетовые синяки от грубых действий и мертвой хватки Даниэля.
– Ты правда хотел, чтобы меня изнасиловал твой дружок? В первый же день моего пребывания в твоем доме? – удивительное сочетание ее губ в форме нежного бантика, из которых вырывается разъяренное шипение и откровенные ругательства на русском языке.
Черт возьми, я так мало говорю на родном языке в последнее время. Не помню, когда в последний раз у меня был секс на русском. Должен признать, меня триггерит звучание русского, возбуждает. Будоражит самые глубокие струны в моей душе, будто затрагивая не только реакции тела и базовые инстинкты.
