Оторопевший режиссер смотрел и удивлялся: куда девалась тихая домашняя старушенция? Перед ним сидела уверенная в себе женщина, и куда делась ее мягкость? Это была крепость, которую осадой не взять, и не разрушить приступом.
– Разве вам не нужны деньги? – все еще не сдавался Борзов.
– Деньги всегда и всем нужны. Но вот способ их получения для меня важен. Я не размениваюсь на мелочах.
– Но я вам предлагаю тысячи!
– Для моей школы нужны сотни тысяч. И дело даже не в деньгах. Вам этого не понять. – Она взмахнула палочкой, на стол прыгнул кувшин с квасом и две кружки. Еще взмах, и кружки наполнились пенящимся напитком.
– Угощайтесь, такого вы нигде не попробуете.
Немного робея – а вдруг исчезнет? – режиссер взял в руки квас, попробовал.
– Какой вкусный! Вы дадите рецепт?
– Нет, – спокойно ответила, – Вы его все равно не сделаете. Пейте, наслаждайтесь, и подумайте, нужны ли нам ваши маленькие деньжата. – нажала кнопку на пульте, – Минаев, зайдите в учительскую.
В дверь постучали.
– Входите, Минаев.
На пороге стоял мальчик лет 14.
– Вот, спросите, хочет ли он.
– Минаев, я снимаю фильм про волшебников. Хочешь стать артистом и сняться в фильме?
Мальчик недоуменно посмотрел на гостя, на директора, и спросил:
– Валентина Антоновна, я еще нужен?
– Неужели ты не хочешь прославиться? – не верилось кинорежиссеру.
– Я могу идти? – по-прежнему, у директора спросил мальчик.
– Да, Минаев, вы свободны. Извините, что побеспокоила.
Мальчик вышел, а режиссер сидел, выпучив глаза.
– Вы со всеми так разговариваете? – ему не верилось.
– У нас школа волшебства, а не балаган, и вежливость – норма, а не исключение. – сухо и холодно ответила директор. – Сейчас перемена. Идите, спросите других, без меня, – разрешила.
Все еще дивясь, он вышел во двор. Режиссер привык, что дети всегда окружают новых людей, а здесь – ноль внимания! Остановил какую-то девочку, спросил:
– Хочешь стать артисткой, в фильме сняться?
– А зачем? – удивилась та. – Ира! – позвала подружку. Подбежала другая.
– Ты чего кричишь, Вера?
– Да вот, какой-то чудик в кино приглашает на съемки.
– А что нам будет?
– Деньги, слава, что еще?
– Нам этого мало, правда, Вера?
– То, что нам нужно, за деньги не купишь, а слава, она сегодня есть, а завтра ищи-свищи! – ответила Вера.
– Что здесь происходит? – к разговаривающим подошел мальчик лет 14-15, сероглазый крепыш. – Матвеева, в чем дело?
– О, мистер Игнатов, нас в кино хотят снимать! – лукаво сообщила Ира, и вдруг закричала: – Эй, скорее все сюда!
Ребята сбежались со всего двора, зная, что Матвеева что-то придумала.
– Слушайте, нас в кино хотят снять, обещают мировую славу и много денег!
– Тебе только этого и не хватает! – Презрительно буркнул тонкий и стройный мальчик.
– Арсен, я всегда в тебя верила, – заверила его лукавица под общий смех.
– Обезьяна! – фыркнул Арсен, отходя прочь.
– Я тебя тоже люблю! – крикнула Ира вслед. Все снова засмеялись, к таким перепалкам привыкли.
– Ирина, ты зачем это всех переполошила? – поинтересовалась девочка с косой ниже колена.
– Катюша, вот этот интересный дядя хочет нас в кино снять. Хочешь актрисой стать? Ну, кто хочет быть артистом?
– С меня лично и театра Миниатюр хватит, а ты, Ирина, когда-нибудь нарвешься. – буркнул Минаев.
– Я и тебя, Толик, тоже люблю! Простите, мистер, звонок! – и умчалась вместе со всеми в школу.
Ошеломленный, кинорежиссер стоял посреди двора. К нему подошла Соколова.
– Ну как, нашли артистов?
– Нет, не нашел, и крайне удивлен реакцией детей.
– Помните, если увижу школу у вас в фильме, подам в суд. А теперь идите.
Проводила гостя к воротам, и вернулась, смеясь.
– Профессор, поделитесь новостью, – встретил ее Звенигора.
– О, новость сногсшибательная! – Смеялась Соколова. – Профессор Звенигора, мы уже котируемся в Голливуде. Нам предлагают съемки о нас самих же. Соблазняют деньгами и славой. Как вам такой фокус?
– Валентина Антоновна, вы это всерьез?
– Антон Викторович, разве я похожа на несерьезную даму? – осведомилась директор.
– И кто нашего директора не принимает всерьез? – вопросил, подходя, Алиев.
– Да есть такие. Хотите прославиться в фильме?
Тот даже отшатнулся.
– Вы это чего, Валентина Антоновна? Часом, не больны?
– Ну вот, им предлагаешь мировую славу, а они от тебя шарахаются, надо же!
– Кто там шарахается?
К ним подошли Бойко и Толкин.
– Да вот эти двое. А почему вы гуляете? – подозрительно спросила директор.
– А у нас окна. Не все же работать. Так кто и от чего шарахается?
– Да вот наш Ибрагимыч. От всемирной славы. Не хочет в фильме сниматься, и край!
Теперь уже все смотрели на нее с недоумением, а ей было смешно видеть такую реакцию.
– Да вон, режиссер предлагал нам деньги и славу, – пояснила наконец, показывая на дорогу. Там модный посетитель садился в автобус, так и не поняв, почему его предложение не приняли. Такое произошло впервые.
– Да, други мои дорогие, мы становимся известными, и даже слишком. А температура у меня нормальная, в отличие от некоторых.
Когда вечером в кабинете все узнали о предложении режиссера и об ответах детей, то долго не стихало веселье.
Кинорежиссер уехал тем же автобусом, каким и приехал.
–Ну, как наши волшебники? – поинтересовался водитель, беря плату за проезд у пассажира. Тот, странно глянув на шофера, молча сел на самое заднее сиденье. Водитель довольно хохотнул и тронул машину с места. Кого они только не возили сюда!
И очень часто пассажиры ехали обратно с перекошенными лицами. Несмотря на «внутренние трения», местное население гордилось и своей необычной фермой, и еще более необычной школой.
В конце весны, перед экзаменами, директор на вечернем совещании предложила:
– Нам нужны финансы. Брать пожертвования и гранты можно, но проблемы они не решат, во-первых, а, во-вторых, школа волшебства не может никому кланяться. Я предлагаю провести выездные лекции по некоторым темам.
– Какие темы? – поинтересовался Толкин.
– НЛП – медитативные техники, ноосфера, можно по телепатии, подумайте сами.
Выдав идею, занялась бумагами. Она знала по опыту, ее преподаватели все решат, как лучше.
– Нам нужна прибавка! – заявил Толкин.
– Смотря какая.
– Дополнительные выходные.
– Судя по темам, мне они и существующие не светят, – сокрушенно вздохнула Косова. – Валентина Антоновна, мы не справимся без помощников.
– Интересно, – отрываясь от бумаг, произнесла Соколова, – кто-нибудь из вас помнит условия контракта о работе, а? Сидят, плачут, – нужны помощники! Таак, а ну-ка, – она потянулась к шкафу, вынула папку, – чья это? Ага, Алиев Александр Ибрагимович. Ищем. Вот, нашла, а ну-ка, Ибрагимыч, прочти вот это, – подчеркнула.
– И вечно я попадаю. – проворчал Алиев.
– Читай-читай, а мы послушаем.
– При необходимости специалист сам выбирает и принимает на работу помощника по известному принципу.
– Ну, как, ясно? В общем, ищите себе помощников, но предупредите, что в первый год они будут получать только треть от полной ставки. Составляйте расписание.
Соколова снова склонилась над столом.
– Для них и это больше, чем они где-либо получат, – лениво отозвалась Косова.
– За что я люблю нашего директора! Или ищи помощников, составляй расписание и делай по-моему, или делай, как я сказала!
– Профессор Бойко, не будьте штрейкбрехером, не разлагайте рабочую дисциплину, – сердито бросила директор, раздались смешки.
– Уважаемая госпожа директор! Я сроду не был штрейкбрехером, а нашу дисциплину невозможно разложить, она склеена в монолит! – сообщил под общий смех Бойко.
– Вот интересно, – откинувшись на спинку кресла, заговорила директор, – у нас тут что? Идет разговор о будущем школы или как? И когда уже вы, мои любезные, будете, как положено преподавателям, серьезными людьми?
– Как я полагаю, все мы – как наш директор, – сообщила Косова. И снова все засмеялись.
– Есть еще одно предложение, – произнес Звенигора.
– Да, профессор, мы вам внемлем, – ухмыльнулся Алиев.
– Дело в том, что о нашем театре знают в поселке, и люди хотят попасть на наши спектакли. Может, будем давать и спектакли «на выезде»?
– У моих сотрудников просто фонтан идей, причем очень мощный. А как нам совмещать наши выезды с остальным графиком? Ребята уже привыкли к своему театру, и вряд ли будут в восторге, если не смогут смотреть свои спектакли.
– Валентина Антоновна, у нас каждый факультет дает раз в четыре недели спектакль в воскресенье. А по субботам – один в городе, культпоход, а другой в поселке, «на выезде».
– Да, с вами не соскучишься, мои дорогие. Кто за эту идею? Как ни странно, все. Ну, а за мою? Тоже согласны. Вы, мои дорогие, просто подлизы, – лукаво улыбнулась, – задание на лето получили, вперед!
Всю весну Ира бегала на водоем, смотрела, не прилетели ли лебеди. Птицы не появлялись. Но в домиках все же поселились новоселы.
– Профессор, посмотрите, кто поселился в домиках! – Обратилась Ира к Алиеву. Вся группа, вооружившись биноклями, уселась на склоне над водоемом, наблюдать. В домиках поселились выдры. И, хоть это были и не лебеди, Ира осталась довольна. Выдры тоже интересные звери.
Подошли экзамены. Арсен Долидзе был отчислен, так как ни разу не посетил занятия обычной школы. Когда его забирал отец, он хмуро заявил:
– Я все равно буду здесь учиться.
