Отец женился на Элле по наказу матери, это понятно. Но почему он ей во всем потакает? Это непонятно. Приворожила она его, что ли? Или тоже, как и мать считает ее несчастной и жалеет? Отец добрый человек, но слабый, из него веревки вить можно… вот Элла и вьет. Ведьма! Зина непроизвольно сжала кулаки. А что там баба Поля говорила про Ваньку? Неужели и правда, он в нее влюблен? Алька уже платье шьет, замуж собирается… предложения ждет на днях… Зина помотала головой. Нет, не может быть! Она, конечно, Альку не очень жалует, но чтобы такое… врагу не пожелаешь… позор на весь поселок.
Хотя, с другой стороны, сама виновата, чего поперед батьки в пекло лезть? Вот посватался бы официально, тогда и платье шить можно. Самоуверенная дурочка! Вот кого разбаловали без меры, это уж точно! Нет, в самом деле, если Ванька не собирается на ней жениться, вот будет удар по самолюбию! Смешно! Зина хотела порадоваться возможному несчастью двоюродной сестры, но особой радости не ощутила. «Я тоже, что ли жалостливая? – подумала она некстати. – Это что, семейное? Добровольно посадить себе на шею клопов, и радоваться, что они нашу кровь пьют. Вот счастье- то! Но Альку почему-то жалко…».
Незаметно для себя Зина уснула, и проснулась, только когда по ее лицу пробежал солнечный зайчик. Зина сощурилась, сделала попытку смахнуть его рукой, встала с топчана и потянулась. От вчерашней работы все тело ныло. Зина посмотрела на часы – пора! Она ополоснула лицо водой из бочки и отправилась домой, напевая простенькую мелодию.
Настроение у Зины улучшилось. Это было совершенно необъяснимо в свете всех Зининых проблем, но, тем не менее, это было так.
Когда Зина пришла, Элла и Альбина спали глубоким сном, отца как всегда не было. Зина принялась перемывать посуду, оставленную со вчерашнего ужина. В ванне громоздились горы нестиранного белья. «И когда успели набросать?» – подумала Зина, но даже это не повлияло на ее настроение. Она сунула белье в машинку и включила ее. Машинка весело загудела, будто подпевая Зине. Зина набрала воду в ведро и принялась мыть полы.
Покончив с домашними делами, Зина решила сходить на реку, пока мачеха спит. Стояла жара, и окунуться в прохладную воду было высшим блаженством. Зина быстро скинула с себя одежду, оставшись в стареньком выцветшем купальнике, и вошла в воду, раздвигая кувшинки. Вода остудила разгоряченное тело, Зина поплыла, делая энергичные взмахи руками, потом перевернулась на спину и стала смотреть в небо, лениво шевеля руками и ногами. «Нет, все-таки хорошо на свете! – подумала Зина. – Институт закончу, работать пойду, замуж выйду… не век же мне здесь жить! А пока пусть все остается, как есть. Да и отца жалко, уйду, кто о нем заботиться будет? Эти ведьмы заездят его совсем. Будет голодный да неухоженный ходить. Салтычиха как плитой пользоваться наверняка уже и не помнит…».
Рядом раздались всплески, и Зина перевернулась, чтобы посмотреть, кто решился нарушить ее утренний покой? Нарушителем оказался Ваня, жених Альбины.
– А ты тут какими судьбами? – удивилась Зина.
– Искупаться захотел, нельзя? – Ваня нырнул под воду с головой и опять вынырнул. – Река общая.
– Я ее не присвоила, – обиделась Зина, – только мест для купания на реке более чем достаточно.
– Я тебя не заметил, – пробурчал Ваня, сплевывая воду. – Плыву, вдруг смотрю, ты лежишь, в небо таращишься.
– Ну и плыл бы мимо, – фыркнула Зина. – Зачем мешать человеку? Видишь, отдыхает после трудового дня. В отличие от некоторых праздношатающихся.
– Это ты обо мне что ли? – Ваня плавал вокруг Зины кругами.
– И о тебе тоже, – не смущаясь, подтвердила Зина. – Не больно делами занят. Ладно, я к берегу, некогда мне разговоры с тобой водить. Мачеха проснется скоро, искать начнет.
– А чего тебя искать-то? – Ваня замер на одном месте. – Не маленькая, сама справится.
Зина от души рассмеялась.
– Это ты так думаешь, а у нее другое мнение на сей счет. Она и Алька без меня, как без рук! – Зина поплыла к берегу, Ваня за ней.
На берегу Зина насухо вытерлась полотенцем, и натянула платье. Ваня молча рассматривал ее. Зина смутилась.
– Чего смотришь? Замухрышка, думаешь? А мне все равно! Думай, что хочешь, дело твое!
– Да ничего я не думаю, – Ваня опустил глаза. – Хочешь, провожу тебя?
Зина, которая надевала туфли, от удивления чуть не упала. Промелькнула мысль – а что, если баба Поля права, и Ванька в нее влюблен? Не в Альку, а в нее, Зину? Но эту мысль Зина тут же отогнала – этого еще не хватало! Мало ей проблем на голову, и этот еще туда же.
– Нет, – твердо сказала Зина, – не надо. Сама дойду, не маленькая. – Но потом все же не удержалась и съязвила: – Алька твоя ревновать будет.
– Никакая она не моя! – Ваня поднял с травы рубашку и зашагал прочь.
Зина пожала плечами – подумаешь, обиделся! Целыми днями возле Альки вьется, голову дурит, и теперь она, видите ли, «не его»! Зина медленно пошла домой, чтобы унять волнение после встречи с Ваней. Она сорвала травинку и начала ее жевать. «А он и правда, симпатичный, – вдруг подумала Зина. Эта мысль появилась против ее воли, и Зина разозлилась на себя. – Господи! Ну, какая же она дура! Два слова сказал ей, а она уже и растаяла. Подумаешь, проводить предложил! Да он тут поди каждую вторую до дома провожает. А что ему еще делать? Сессию в институте отец оплатит, даже утруждаться не надо. Вот и ходит, как телок, за девками. Там пошутит, тут поболтает… нет, не права баба Поля, Ванька этот ни с чем пирожок…»
Дома Зину уже поджидала Элла. Она яростно гремела кастрюлями, всем своим видом демонстрируя недовольство.
– И где ты была? – Элла грозно надвинулась на Зину. – Жрать кто готовить будет? Я уже полчаса тут маюсь! На пляже, что ли валялась?! – Элла схватила Зину за мокрую косу. – Бездельница!
Зина вырвалась и ответила, стараясь не смотреть на Эллу, чтобы не показывать свою неприязнь:
– Искупалась только. Жара на улице.
Элла выкатила глаза, которые от злости из бледно-голубых стали белыми, и заорала:
– Жара?! Смотрите, какая неженка! Жарко ей! А мы с Альбиночкой тут с голоду подыхать должны по твоей милости?! Или ждать тебя до вечера, пока ты изволишь там наплескаться? На стол собирай быстро, нам в город надо, платье мерить!
Зина надела фартук и принялась собирать на стол. Из спальни вышла заспанная Альбина. Она зевнула, потянулась и села на табуретку. Элла умильно смотрела на дочь. Альбина с аппетитом принялась есть оладьи, пожаренные Зиной, обильно поливая их сметаной.
– Вкусно! – пробасила она с набитым ртом. – Ты, Зинка, молодец!
– Стараюсь, – буркнула Зина.
– Старайся! – похвалила Альбина. – Не знаю прям, как без твоей стряпни буду обходиться, как замуж выйду?!
– Да зачем обходиться, доченька? – защебетала Элла. – У нас жить можно. Тут и условия, и уход! Ну куда вы пойдете? В доме места полно, всем хватит!
Зина чуть не ударила Эллу половником по голове. Вот что значит, она задумала, ведьма! Хочет, чтобы она, Зина, весь свой век у них в прислугах просидела! Ну, хотя бы до того времени, пока Элла в ящик не сыграет. Зина так разнервничалась, что смахнула со стола тарелку, которая разбилась на кусочки. Элла подняла крик, но Зина ее почти не слышала.
Мать осадила Альбина. Она примирительно сказала:
– Ну хватит орать, мать! В ушах звенит! Ты чего все орешь-то?! Подумаешь, тарелка разбилась! Не от сервиза же! Новую купим. Чего ты из-за пустяков надрываешься?
Элла осеклась, крик замер у нее на губах. Она бросила на Зину злобный взгляд, и прошипела:
– Убери тут все! А мы поехали. Платья, надеюсь, готовы?
Зина рассеянно кивнула.
Через час Элла с дочерью вышли из дома при полном параде. Элла взгромоздилась за руль новенького джипа, с трудом перекинув ногу через порог. Альбина устроилась на переднем сиденье. Зина вздохнула с облегчением.
Поздно вечером пришел отец. Зина поразилась, каким измученным он выглядит. Она обняла отца за плечи и прижалась к нему. Отец грустно улыбнулся, и погладил дочь по голове. Зина принялась собирать ужин, отец молча, как всегда, поел, уткнувшись в тарелку. Порой Зине казалось, что ему совершенно все равно, что есть. Спроси его, что он сейчас съел, он и не скажет. После дежурного «спасибо» отец удалился к себе в кабинет, а Зина начала убирать со стола.
Элла с Альбиной явились поздно вечером. Они оживленно болтали между собой, очевидно делясь впечатлениями от поездки. Элла заливисто хохотала, сотрясаясь всем телом.
– В городе новый клуб открылся, – сочла нужным пояснить Альбина, – зашли ради интереса… ничего так, весело. Потанцевали немного… развеялись. Не все же за учебниками сидеть! Жратва там, правда, позорная! И за что деньги дерут, спрашивается? – Альбина презрительно передернула плечами. – Так что есть мы будем. Тем более, что у тебя так вкусно пахнет! – Альбина потянула носом воздух.
Зина, вздохнув, опять принялась накрывать на стол. Трапеза закончилась далеко за полночь. Перед сном мачеха велела Зине с утра посадить картошку и лук. Зина, не имея сил возражать, кивнула и отправилась спать в свою крохотную комнатушку.
Едва рассвело, Зина отправилась сажать картошку. Элла и Альбина, плотно позавтракав, нежились в гамаках, натянутых между деревьями. Одни глазом Элла наблюдала за Зиной, чтобы не вздумала сбежать куда-нибудь.
За забором раздался звук подъезжающего автомобиля, и Альбина встрепенулась. Она опрометью выскочила из гамака и голосом, срывающимся от волнения, произнесла, обращаясь к матери:
– Мама! Ванька едет! Вдруг свататься? Вот из машины папаша выходит…
Элла тоже всполошилась. Она, кряхтя, вылезла из тесных объятий парусины и засуетилась, бормоча себе под нос:
– И что же не предупредил, паразит эдакий! Кто же так делает? Ну, молодежь! Все не как у людей… что хотят, то и делают!
Альбина бросилась в дом переодеваться, а Элле пришлось встречать гостей. Завидев Ваню, выходящего из машины, она расплылась в улыбке и засеменила к калитке.
Ваня приехал с отцом, матерью и другом Олегом. Элла распахнула калитку, пропуская вперед дорогих гостей.
– Что же вы, как снег на голову? – укорила она вошедших. – Мы и подготовиться не успели…
– Да чего там готовиться? – отец Вани, Егор Данилович, прошествовал вперед, за ним шел Ваня. – Когда неожиданно, всегда лучше! Экспромт называется! Слышала такое слово, хозяйка? – Егор Данилович расхохотался, довольный шуткой.
Элла спохватилась, натянуто улыбнулась и пригласила:
– Проходите, гости дорогие, в дом! Милости просим!
Егор Данилович, а за ним все остальные прошествовали в дом, где сели на диван, стоявший возле стены. Вышла Альбина, нарядившаяся по такому случаю в свое самое лучшее платье.
Егор Данилович прогудел:
– Вроде две дочки у тебя, хозяйка! Вторая-то где? Негоже молодую девицу от нас прятать!
Элла почувствовала неловкость, и укол совести – что люди подумают? Сироту совсем зашпыняла. Она вышла на крыльцо и позвала слащавым голосом:
– Зиночка! Что же ты, не видишь, гости у нас? Ну хватит там надрываться, успеется! Отдохни, да и нам на стол собери! Гостей дорогих уважить нужно!
– Это дело! – Егор Данилович положил руки на колени. – Мы подождем немного, нам не к спеху.
Ваня ни на кого не смотрел, предпочитая рассматривать пол. Его отец был настроен благодушно.
– А дочь-то у тебя, я смотрю работящая! Солнце палит, а она работает. А вторая, что ж, больна что ли?
Элла покраснела, не зная, что сказать. Она натянуто улыбнулась, и пролепетала:
– Да, приболела Альбиночка немного, а так она тоже от работы не отлынивает. Все суетится, да суетится! И еще учиться успевает.
Пришла Зина, и Элла зыркнула на нее глазами, чтобы стол накрывала, дорогих гостей потчевать. Чтобы сгладить неловкость, отправила Альбину ей помогать:
– Идите, девочки, соберите там, что есть… знали бы, что вы нагрянете, так деликатесов бы припасли!
– Да брось ты, хозяйка! – Егор Данилович махнул рукой. – Мы не деликатесы к тебе есть пришли. Дело у нас к тебе важное.
Альбина, раскрасневшаяся, с горящими глазами, позвала гостей к столу. Когда все расселись, Егор Данилович взял в руки рюмку самогона, встал и торжественно произнес:
– Ну, хозяйка! У вас товар, у нас купец!
Альбина потупилась, украдкой бросая взоры на Ваню. Элла расплылась в довольной улыбке.
– Да, наш товар хорош! Высший сорт! И статна, и пригожа!
– Да вижу, вижу, – добродушно пробасил Егор Данилович. – Краса девка! Не зря сынок мой сохнет по ней! Сосватать мы ее хотим у тебя, Семеновна!
Элла приложила платочек к глазам.
– Ой, расставаться жалко! Но жених ваш уж больно хорош, грех такому отказывать! Ты как, Альбиночка, не против?
– Стой, Семеновна! – Егор Данилович поставил рюмку на стол. – Мы Зиночку сватать пришли… ее сынок мой в невесты выбрал… ни спать, ни есть не может, все о ней думает. Что молчишь, Ваня? Или невеста разонравилась?
– Нет, не разонравилась! – Ваня посмотрел прямо в глаза оторопевшей Зине.
Возникла пауза, которую вдруг разорвал нечеловеческий рев. Альбина забилась в истерике. Егор Данилович не мог понять, в чем дело. Он переводил взгляд с сына на Зину, потом на Альбину, захлебывающуюся в рыданиях.
– Ты же ко мне хо-о-ди-л! – всхлипывала Альбина. – Мы-ы жж-ж-е на пля-жж-же за-г-го-ра-ли! Я-я п— п –ла-ть-е с-с-ш-и-ла! – Альбина выбежала из-за стола, закрыв лицо руками, Элла кинулась за ней.
– В чем дело, сынок? – Егор Данилович строго посмотрел на Ваню. – Я что-то не то сказал? Что ты там наобещал?
– Да ничего я ей не обещал! – с досадой произнес Ваня. – Не знаю, что она там вообразила… ну, поболтали, что с того? Мне что, не разговаривать теперь ни с кем?
Зина, до сих пор молча наблюдавшая за этим «сватовством» демонстративно встала из-за стола. Гости прекратили переговариваться и уставились на нее, ожидая ответа.
– Я замуж не собираюсь! – сказала Зина. – И вообще, иди ты, Ваня, сам знаешь куда! – Зина выскочила вслед за мачехой и сестрой.
Гости понуро поплелись к выходу. Отец дал сыну подзатыльник и прошипел:
– Издеваешься, дурень?! Почто девок позоришь! Игрушки тебе что ли? Дылда здоровая выросла, а ума нет! У, паразит, так и убил бы! – Егор Данилович замахнулся на сына кулаком, но бить не стал, опустил руку. – Глаза б мои на тебя не смотрели! Иди, давай! – он толкнул Ваню в спину, чтобы поторапливался.
Незадачливые сваты спешно покинули двор.
Слухи расходятся быстро, и в тот же день весь посёлок знал о позоре Альбины. Бабы шушукались, хихикали, отворачивались, пряча ехидные улыбки. Элла и Альбина даже нос боялись на улицу показать, чтобы от стыда не сгореть. С Зиной мачеха не разговаривала. Зина и сама, надо признаться, чувствовала неловкость и смущение. Как ни крути, а она оказалась виновницей скандала. Ваня, конечно, тоже хорош! Самоуверенный индюк! Ну откуда он взял, что она хочет за него замуж? Или он считает, что все девки у них в поселке только и мечтают, когда он их осчастливит?
Зина злилась на Ваню, попутно пытаясь представить, чтобы она чувствовала на месте Альбины? Разумеется, ничего хорошего! Позор на весь поселок, хоть из дома беги! Зина старалась не показываться Элле на глаза, чтобы не попасть ненароком под горячую руку. Хотя она-то чем виновата? Она даже предположить не могла, что Ванька такое выкинет! Эх, знал бы, где упадешь, соломку бы подстелил!
Вечером, когда отец пришел с работы, Элла с порога накинулась на него:
– Что, слышал, небось, что люди говорят? Каждая собака уже знает, как мы опозорились! И все твоя доченька драгоценная! Пригрели змею на груди! За нашей спиной на шею парню вешалась, вот и добилась своего! Соблазнила! Свадьбу расстроила, тварь! Говорила я тебе, наплачемся от нее, вот и дождались!
Отец, конечно уже слышал историю сватовства, он попытался утихомирить разъярённую жену.
– Ну, Эллочка, чем же Зина виновата? Откуда она знала, что так получится?
– Откуда знала?! – Элла не собиралась уступать. – Да знала! Знала, и все подстроила! Чтобы Альбиночку укусить побольнее! Да она же нас всех ненавидит! Ты что, слепой?! Да шалава твоя дочь подзаборная! В общем так, Игнат, ей в порядочном доме не место! Я с этой тварью после того, что случилось, под одной крышей жить не собираюсь! Гони ее в шею!
– Помилуй, Эллочка! – испуганный Игнат схватился за сердце. – Да куда же я родную дочь погоню?
– А этого я не знаю. Куда хочешь. Если она тут останется, я повешусь! На том свете с сестрой встречусь, расскажу, что вы тут вытворяете!
Игнат сник, опустил плечи и тихо произнес:
– Ладно, придумаю что-нибудь…
Элла готовилась торжествовать победу. Она всегда знала, что упоминание о сестре действует на мужа магически, и частенько пользовалась этим в корыстных целях.
