Крупные негидравлические сооружения
Мощные оборонительные структуры
Как только какой-нибудь народ заводит у себя гидравлическое сельское хозяйство, сразу же возникает необходимость в мощных оборонительных сооружениях. В отличие от фермера, живущего в районах обильного увлажнения, который может без особых проблем перейти на другое поле, фермер в засушливых районах зависит от таких источников плодородия, которые хотя и дают богатый урожай, но переноске в иные места не подлежат.
В начальный период гидравлического культивирования земель аграрные сообщества, зависевшие от фиксированных систем водоснабжения, заставляли людей строить мощные оборонительные сооружения вокруг своих домов и полей.
Для этой цели гидравлическое сельское хозяйство оказалось очень полезным: во-первых, оно научило людей обращаться со всеми видами строительных материалов: землей, камнями, древесиной и прочим, а также показало, как надо организованно ими манипулировать. Строители каналов и дамб легко овладели искусством сооружения башен, палисадов, рвов и длинных оборонительных стен.
Во время этих работ, а также тех, что связаны с ними, характер и размах операций определяли внутренние и внешние обстоятельства. К примеру, индейцы пуэбло, жившие в окружении очень воинственных соседей, использовали для строительства все, что попадалось им под руку, ибо их селения были невелики – в них редко проживало более ста человек. Деревни пуэбло напоминали настоящие крепости; они поразили даже испанских конкистадоров, которые порой были вынуждены осаждать одну такую деревню несколько дней и даже недель, прежде чем овладеть ею. Тесное сотрудничество сельчан обеспечивало безопасность их деревень и успехи в обработке земли. Эту особенность жизни индейцев пуэбло подчеркивал один из наблюдателей: «Все они трудятся совместно, чтобы построить свои деревни».
Кастанеда, который был официальным летописцем первой испанской экспедиции, отмечал, что оборонительные башни крупного селения Цуни были снабжены «амбразурами… для защиты крыш на разных этажах». Он добавлял: «Сначала надо было забраться на крыши, и эти верхние дома служили для их защиты». Опыт второй экспедиции подтвердил и дополнил эти наблюдения. Галлегос заканчивает свой рассказ о том, как строили свои дома индейцы пуэбло, описанием передвижных деревянных лестниц, «с помощью которых они забираются в свое жилье». Ночью они их поднимают, поскольку воюют друг с другом. Военную ценность лестниц подчеркивал и Обрегон; кроме того, он объяснял, как сами эти сооружения помогали защитить деревни: «Эти дома имеют стены с амбразурами, с помощью которых они [индейцы] защищают себя и атакуют врагов во время сражений».
Один из лейтенантов Каронадо, подойдя к селениям племени тигуа, «обнаружил, что деревни окружены палисадами». Индейцы пуэбло, подвергавшиеся различным «видам притеснений и оскорблений», приготовились к бою. Сделать ничего было нельзя, поскольку они не спускались на равнину; жители деревень были столь сильны, что подчинить их испанцам не удалось. «Атаковав неприятельскую деревню, испанские солдаты забрались на верхний этаж… Они сражались целый день, но выбить индейцев им не удавалось до тех пор, пока мексиканские индейцы, сопровождавшие их, не подобрались к пуэбло снизу, сделав подкоп и выкурив обитателей с помощью дыма» (Кастанеда).
Индейцы племени чагга столь же эффективно перенесли свои гидравлические рабочие навыки на военные сооружения. Великий вождь этого народа Хоромбо сгонял несколько тысяч человек на строительство мощных фортификаций, часть которых сохранилась до наших дней. Высота их стен составляет около 180 сантиметров, длина с южной стороны – 277,5 метра, с северной – 443 метра, с восточной – 252 метра, а с западной – 124 метра. Стены дополнялись туннелями, длинными рвами и ямами (Вилкокс В. Египетская ирригация). Эти сооружения появились у чаггов несколько веков назад. Глубокие подвалы, вырытые прямо под хижинами и часто соединенные подземными коридорами с выходами на поверхность на некотором расстоянии от селения, использовались для бегства. Почти все деревни индейцев этого племени имели подобные ходы, которые можно увидеть и в наше время; часто они залегают на большой глубине.
Эти примеры показывают нам, каких высот могли достичь даже примитивные гидравлические общества, когда они использовали свои кооперативные ресурсы на полную катушку. Более развитые гидравлические общества применяли и варьировали основные принципы в соответствии со своими техническими и конституционными обстоятельствами.
В доколумбовой Мексике отсутствие тягловых животных налагало ограничения на транспорт; это затрудняло ведение осад, но не мешало борьбе за города или их обороне. В случае необходимости многие гидравлические сооружения, построенные правительством в главном озерном районе, могли выполнять и военные функции, а гигантские дворцы и храмы превращались в бастионы борьбы против захватчиков. Недавние исследования привлекли внимание к различным типам мексиканских фортов и крепостных стен. Учитывая их величину и огромное значение для защиты страны, их вполне можно отнести к разряду построек, сооружением которых руководило государство. Колоссальные крепости и стены доиспанского Перу, так поражавшие древних и современных исследователей, были сооружены, по приказу правительства, «невероятно» крупными массами рабочих, согнанных на их строительство.
Многие тексты и рисунки демонстрируют нам стены, ворота и башни Древнего Египта, Шумера, Вавилонии, Ассирии и Сирии. Книга «Арташастра» отмечает, что правители первой великой Индийской империи систематически решали вопросы фортификаций и обороны. В начале китайской истории новые столицы сооружались по приказу правителей, а в последние века периода Чоу удельные княжества использовали труд согнанных со всей страны рабочих для сооружения стен, окружавших все приграничные регионы, не только для защиты от варварских племен, но и друг от друга. В III веке до н. э. объединитель Китая Цинь Шихуанди объединил и укрепил все оборонительные структуры в единую длиннейшую стену, подобной которой никто еще не видел, – Великую Китайскую стену. Периодический ремонт этой стены демонстрировал высокую эффективность гидравлической экономики и массового труда, направляемого государством.
Дороги
Ученые считают, что уже в Вавилонский период существовали дороги, построенные государством (Мейснер Б. Вавилон и Ассирия). Документы, свидетельствующие об этом, были созданы в Ассирии. Нет никаких сомнений в том, что древние сооружения и дороги Персии, эллинских государств и Рима строились по их образцу. Великая персидская Царская дорога произвела огромное впечатление на тогдашних греков и послужила моделью для их собственных дорог (Ростовцев М. Социальная и экономическая история Эллинистического мира). Они, в свою очередь, вдохновили строителей правительственных дорог в Римской империи. Если верить Мецу, арабы унаследовали «тип правительственных дорог», как и их название, от персидской Царской дороги (Мец. Возрождение ислама). Впрочем, кроме нее, хороших дорог у них не было, может быть, потому, что они предпочитали передвигаться с помощью верблюжьих караванов. Более поздние мусульманские режимы на Ближнем Востоке использовали шоссе, но никогда не доводили их до того технического совершенства, которое было характерно для до-арабского периода.
В Индии энергичные правители из рода Мауриа тщательно следили за состоянием дорог («Арташастра»). Царская дорога длиной в 10 тысяч стадий, которая шла из столицы к северо-западной границе, имела систему обозначения расстояний, которая в модифицированной форме применялась и монгольскими императорами. В Южной Индии, где Хиндская цивилизация существовала еще несколько веков после того, как северная часть страны была завоевана, дороги, построенные правительством, упоминаются в описаниях, и «некоторые из них зовутся королевским шоссе».
Мусульманские правители Индии продолжили индийскую, а не западноазиатскую традицию создания и содержания дорог за счет государства. Шер-Шах (умер в 1545 году) построил четыре большие дороги, одна из которых соединяла Бенгал с Агрой, Дели и Лахором. Говорят, что Шер-Шах вдохновил Акбара на сооружение новой «королевской дороги», которую назвали «Долгая прогулка». На протяжении четырехсот миль она шла «в тени высоких деревьев, [росших] по обе стороны от нее».
В Китае сразу же после создания империи в 221 году до н. э. была построена гигантская сеть дорог. Но в этом случае, как и в случае с ирригационными и навигационными каналами или оборонительными стенами большой протяженности, имперские инженеры только систематизировали и развили идеи, которыми руководствовались их предшественники. Задолго до III века до н. э. мощное удельное государство должно было иметь сеть дорог, поддерживаемых в хорошем состоянии. За этим следили центральные и местные власти. Дороги были с двух сторон обсажены деревьями, имели станции и дома для отдыха проезжающих. Во времена империи большие государственные дороги соединяли все важнейшие центры северной части Китая, где располагалась его столица. Согласно официальной «истории династии Хань», первый император «построил императорскую дорогу, [пересекавшую] всю страну. Стали доступны берега Цзяна [реки Янцзы], озер и литорали вдоль морского побережья. Дорога имела ширину в пять шагов. Полоса шириной три чанга [примерно 6,5 метра] была обсажена с двух сторон деревьями. Две полосы были построены с большой прочностью, для их укрепления использовались металлические полосы. Вдоль дорог росли сосны. [Император] сделал свою дорогу такой элегантной, что более поздние поколения не смогли найти ни единой кривой дорожки, на которую можно было бы поставить ногу» (Ханьшу).
В годы правления последующих династий строительство и содержание крупных магистральных дорог и их многочисленных ответвлений оставалось привычной задачей центрального и местных правительств Китая.
Пересеченная местность Центральной Америки и отсутствие полностью скоординированных империй, казалось бы, должно было препятствовать сооружению дорог в доколумбовый период, по крайней мере на высоких плато. Тем не менее Анды стали сценой грандиозного дорожного строительства. Испанские завоеватели подробно описывали прекрасные дороги, которые пересекали прибрежные равнины и горные районы, а также соединяющие их перемычки. Описывая дороги в Андах, Эрнандо Писсаро отмечал, что никогда не видел ничего подобного в аналогичной местности «в пределах всего христианского мира». Единственная параллель, которая пришла ему на ум, была система дорог, сооруженных римлянами. И это сходство говорит о многом. Как мы скажем ниже, многочисленные римские дороги были плодом судьбоносной трансформации, которая превратила Римскую империю в эллинистическое (восточное) деспотическое государство.
Затраты сил, необходимые для создания всех этих великих дорог, привлекали меньше внимания, чем сами дороги. Но те свидетельства, которые дошли до наших дней, говорят о том, что, подобно многим другим крупным правительственным предприятиям, эти задачи были решены благодаря совместным усилиям тысяч рабочих, отправленных государством на их сооружение. В империи инков правительственные чиновники отмечали участки и сообщали местным жителям, что они должны построить здесь дорогу. И это строительство обходилось для правительства очень дешево. Присланные из разных мест строители «приходили со своими инструментами и провизией».
Дороги императорского Китая требовали гигантского количества рабочих и огромных затрат на их строительство и содержание. Надпись в Хане отмечает, что на сооружении определенной дороги в 63–66 годах н. э. работало 766 800 человек. И из этого числа только 2690 были заключенные (Цзинь Ши).
Дворцы, столичные города и гробницы
Правительственный аппарат, способный выполнить все эти гидравлические и негидравлические проекты, можно было использовать и для сооружения дворцов и площадок для развлечения правителя страны и его двора, а также правительственных зданий, монументов и гробниц для прославленных мертвецов. Его можно было использовать в тех случаях, когда эгалитарные условия примитивного племени уступили место племенным и переставшим быть племенными формам единовластия.
Поля, принадлежавшие верховному вождю индейцев из племени пуэбло, обрабатывали люди, жившие в его деревне. Но его жилище, очевидно, не особо отличалось от домов его соплеменников, разве что имело больше удобств и располагалось в безопасном месте. Зато вожди племени чагга владели самыми настоящими дворцами, воздвигнутыми специально для них, а число рабочих, согнанных на их строительство, было весьма велико (Вайдемен. Древний Египет).
Колоссальные дворцы правителей древнего Перу возводились трудом огромного числа рабочих. В доколумбовой Мексике король Тезкуко, второй по величине страны Ацтекской федерации, по слухам, привлекал на сооружение своего огромного дворца и парка более двухсот тысяч рабочих в день.
Неограниченная власть над трудовыми ресурсами страны позволила правителям Шумера, Вавилона и Египта создать великолепные дворцы, парки и гробницы. Та же самая практика господствовала и во многих мелких государствах, в которых, по приказу правительства, возводились сооружения, подобные тем, что строились в Египте и Месопотамии. Согласно Библии, царь Соломон построил свой прекрасный храм с помощью рабочих групп, которые, как и в Вавилонии, обязаны были работать на него четыре месяца в году (Мендельсон И. Рабство на Древнем Ближнем Востоке).
Великие сооружения Индии эпохи Моголов описаны очень подробно. Менее известны, но столь же интересны сооружения более ранних периодов. Третий правитель Туглага Фируз-шах (около 1308–1388) велел прорыть несколько очень важных ирригационных каналов, среди которых был и знаменитый канал Старый Джумпа. Он строил крепости, дворцы, дворцовые города, мечети и гробницы. Дворец-форт Котла-Фируз-шах, воздвигнутый в новой столице Фирузабад (Дели), сохранил для нас грандиозный стиль доисламской индийской и восточной архитектуры. (Маршалл М. Памятники мусульманской Индии).
Китайский вариант общего агроуправляемого тренда проявился во многих творениях. Первый император Китая Цинь Шихуанди в самом начале своего правления начал строительство крупных гидравлических сооружений; за годы своей власти он выполнил колоссальный объем негидравлических общественных работ получастного типа. Уничтожив всех соперников в своем княжестве, он создал уже упоминавшуюся сеть дорог, которая позволила его чиновникам, гонцам и войскам легко добираться до всех регионов обширной империи. Позже он сумел защитить свою страну от кочевых орд, пришедших с севера, создав Великую стену. В первые годы своего правления он строил лишь небольшие дворцы для личного проживания и только в 213 году до н. э. приступил к сооружению огромного дворца. На строительстве этого монстра, вместе с огромной гробницей, трудилась, как утверждают источники, рабочая армия, которая насчитывала более 700 тысяч человек.
Через восемь сотен лет второй монарх объединенного Китая Ян-ди (604–617) из династии Суй мобилизовал еще большее число людей для осуществления похожих гигантских предприятий. В дополнение к более чем миллионной армии мужчин и женщин, занятой на сооружении Большого канала, он отправил гигантские команды на строительство дорог и новых участков Великой стены. Если верить «Истории династии Суй», Великую стену сооружало более миллиона человек. Согласно тому же официальному источнику, строительство новой столицы на востоке страны и нового императорского дворца гигантских размеров потребовало отправлять на место стройки не менее двух миллионов человек ежемесячно.
Храмы
Положение, судьба и престиж светских правителей гидравлического общества были тесно связаны с их небесными покровителями. Все политические лидеры без исключения стремились утвердить и подкрепить свою законность и величие утверждением о том, что им помогают небесные покровители. И все светские монархи и короли-священники прилагали огромные усилия, чтобы обеспечить своих подданных соответствующими сооружениями для богослужений, а церковнослужителей – местом для проживания.
Рабочие команды, строившие по приказу правителей гигантские дворцы, сооружали и огромные храмы. В древних надписях упоминаются многочисленные храмы, построенные по приказу месопотамских царей (Бартон Дж. Царские надписи Шумера и Аккада). Эти правители говорили о них так, как будто их сооружение стало результатом их собственных усилий, и лишь случайные замечания дают понять, что на строительстве присутствовал «народ», который трудился в соответствии с намеченным планом. Аналогичным образом большое число текстов эпохи фараонов рассказывает нам об огромных достижениях и величии правящего суверена, и лишь незначительное количество – о рабочих или «народе», трудившемся под руководством правителей.
Религиозные сооружения агроуправляемых народов доколумбовой Америки были особенно впечатляющими. В легендах местных жителей и испанских документах подчеркивается, какие огромные усилия были затрачены на сооружение и поддержание этих святых домов и пирамид.
Для постройки первого храма в основанном ими городе во внутренних районах Мексики, который позже стал столицей ацтеков, мексиканские вожди объединили силы всего народа. А их потомки, власть которых непрерывно усиливалась, мобилизовали жителей многих завоеванных ими стран для возведения гигантских храмов. Дворец знаменитого короля Тезкуко Нетзабдалкойти, похожий на город, включал в себя не менее сорока храмов. О том, какое огромное число людей было занято на строительстве этого города-храма, говорилось выше. Подобно гигантским рабочим командам Мексики, трудовые армии Тезкуко включали в себя все подлежавшее мобилизации население страны.
В другой стране главного озерного региона Куаутитлана за крупномасштабными гидравлическими работами последовало строительство гигантского храма, которое продолжалось тринадцать лет.
В Андах, как и в большинстве других областей гидравлического мира, существовала тесная связь жрецов с правительством. Инки тратили огромные средства на украшение своих пирамид и храмов и привлекали для сбора необходимых материалов, их доставки к месту строительства и самого строительство любое количество людей, которое им было нужно (Сиезо де Леон П. Владетель инков).
Руководители гидравлического общества – великие строители
Как мы уже убедились, люди, возглавлявшие гидравлические сообщества, где бы они ни жили – на Ближнем Востоке, в Индии, Китае или в доколумбовой Америке, были великими строителями. Эта формула справедлива как для эстетических, так и для технических аспектов проблемы; они и вправду были тесно взаимосвязаны. Ниже мы приводим краткое описание обоих этих аспектов в связи со следующими типами гидравлических и негидравлических работ:
I. Гидравлические работы
А. Продуктивные сооружения (каналы, акведуки, водохранилища, шлюзы и дамбы для ирригации)
B. Защитные сооружения (дренажные каналы и дамбы для предотвращения наводнений)
C. Акведуки, по которым поступает питьевая вода
D. Навигационные каналы
II. Негидравлические виды работ
A. Сооружения для обороны и связи
1. Стены и другие оборонные структуры
2. Дороги
B. Сооружения, обслуживающие общественные и личные нужды светских и религиозных владык гидравлического общества
1. Дворцы и столицы
2. Гробницы
3. Храмы
Эстетический аспект
Неодинаковый подход к внешнему виду
Большинство авторов, которые описывали грандиозные сооружения Азии и древней Америки, уделяли основное внимание негидравлическим монументам. Среди гидравлических структур больше всего места отводилось для акведуков, по которым поступала питьевая вода, и навигационных каналов, а о продуктивных и защитных сооружениях гидравлического сельского хозяйства говорилось гораздо меньше. Очень часто о последних вообще не упоминалось. Среди негидравлических строений лучше всего были изучены «большие дома» правителей и священнослужителей, а также гробницы великих людей. Зато о крупных коммуникациях и защитных сооружениях сообщалось мельком.
Подобное «несправедливое» отношение к гигантским сооружениям гидравлического общества вовсе не случайно. По функциональным, эстетическим и социальным причинам гидравлические сооружения не столь впечатляющи, как не-гидравлические. Те же причины порождали и неодинаковое отношение внутри самих этих категорий.
С функциональной точки зрения ирригационные каналы и защитные валы распределяются по ландшафту широко и равномерно, в то время как дворцы, гробницы и храмы разбросаны по разным местам. С точки зрения эстетики большинство гидравлических сооружений строилось в чисто утилитарных целях, в то время как дворцы, храмы и гробницы великих людей обязательно должны быть красивыми. С социальной точки зрения организаторы распределения людской энергии и материалов относились к той же категории, которая напрямую наслаждалась благами многих негидравлических структур. Поэтому они стремились вложить в эти структуры (дворцы, храмы и столицы) максимум эстетических усилий, а во все другие – самый минимум.
Разумеется, этот контраст не имеет абсолютного характера. Некоторые ирригационные сооружения: дамбы, акведуки, навигационные каналы, дороги и оборонительные стены и башни – очень красивы. А близость к центру власти могла подвигнуть чиновников, отвечающих за строительство набережных, акведуков, дорог, мостов, стен, ворот и башен, к их украшению, если это позволяли материалы и затраты труда.
Но это не меняет два основных факта: большинство гидравлических и негидравлических общественных сооружений с эстетической точки зрения обладают меньшей привлекательностью, чем королевские дворцы, храмы и гробницы, а самая важная часть гидравлических сооружений – каналы и дамбы – с точки зрения искусства отличаются большой скромностью.
Монументальный стиль
Тем не менее дворцы, правительственные здания, храмы и гробницы имеют одну общую черту с «общественными» сооружениями: их обычно делают очень крупными. Излюбленный архитектурный стиль гидравлического общества – это стиль монументализма.
Его черты хорошо заметны в поселениях индейцев пуэбло, очень похожих на крепости. Он присутствует и в храмовых городах, дворцах и крепостях древних государств Центральной и Южной Америки. В этом же стиле сооружались гробницы, город а-дворцы и царские монументы Египта в эпоху фараонов и Древней Месопотамии. Ни один человек, которому довелось увидеть городские ворота и стены какой-нибудь китайской столицы, к примеру Пекина; который бродил по площадям Запретного города и проходил через его гигантские дворцовые ворота, чтобы посетить не менее грандиозные дворцовые здания, древние храмы и личные резиденции, не мог не поразиться их монументальному виду.
Лучше всего проявляется монументальный стиль гидравлической архитектуры в пирамидах и гробницах куполообразной формы. Здесь эстетический эффект достигается минимумом идей и максимумом материала. Пирамида – это не более чем огромная куча каменных глыб, уложенных в симметричном порядке.
Общество Древней Греции, жизнь которого основывалась на владении собственностью и с каждый годом становилась все более индивидуалистичной, отказалось от слишком массивной архитектуры, которая появилась во время квазигидравлического Микенского периода. Во вторую половину 1-го тысячелетия до н. э., когда всем Ближним Востоком управляли Александр Македонский и его преемники, архитектурные концепции Эллады изменились и сделали гидравлический стиль более рафинированным, не уничтожив, однако, присущей ему монументальности.
В исламском мире оба стиля слились и создали третий. Сооружения этого стиля появились как в западном форпосте исламской культуры – Мавританской Испании, так и в великих восточных центрах ислама: Каире, Багдаде, Бухаре, Самарканде и Стамбуле. Тадж-Махал в Агре и сходные с ним здания демонстрируют, что те же силы работали и в Индии. На этом субконтиненте до исламского вторжения господствовала своя собственная, очень богатая монументальная архитектура.
Институционное значение
Стоит ли говорить о том, что другие аграрные цивилизации тоже сочетали красоту архитектуры с величиной своих сооружений. Однако гидравлические правители Востока отличались от светских и церковных владык древнего и средневекового Запада тем, что, во-первых, их строительные предприятия захватывали практически все сферы жизни, а во-вторых, их контроль над трудовыми и материальными ресурсами всей страны позволял им достичь поистине грандиозных результатов.
Фермы, получавшие достаточное количество влаги за счет дождей, не нуждались в объединении сил в масштабе всей страны, в отличие от стран с гидравлическим типом сельского хозяйства. Многие поместья европейских рыцарей превратились в укрепленные резиденции (замки), но их размер ограничивался числом крепостных крестьян, которых можно было согнать на их сооружение. Поэтому короли, будучи в своей стране всего лишь главными феодалами, строили свои замки, используя только ту рабочую силу, которой располагал его личный домен.
Концентрация средств в региональных церковных центрах позволяла создавать самые крупные средневековые здания: церкви, аббатства и соборы. Следует отметить, что эти сооружения создавались структурой, которая, в отличие от всех других крупных западных институтов, имела возможность совмещать феодальные и гидравлические методы организации работ.
Что касается национальных ресурсов и социального контроля, то надо отметить, что гидравлические государства не имели себе равных в негидравлическом мире. Весьма скромный по своим размерам Тауэр в Лондоне и рассеянные по всей Европе средневековые замки демонстрировали особенности сбалансированного баронского общества Великой хартии вольности не менее четко, чем огромные административные города и колоссальные дворцы, храмы и гробницы Азии, Египта и древней Америки, которые свидетельствовали об организационной координации и мобилизационном потенциале гидравлической экономики и государственного управления.
Другие крупные предприятия, которыми также управляло гидравлическое правительство
Сравнительный обзор
Правительство, которое обладало способностью руководить крупными гидравлическими и негидравлическими проектами, могло, по своему желанию, возглавить и те отрасли экономики, которые не были связаны со строительством. Это были отрасли, поставлявшие сырье: полезные ископаемые, соли и тому подобное; а также производство оружия, тканей, колесниц, мебели и так далее. Если производство в этих отраслях отличалось крупными масштабами, то его, по большей части, напрямую контролировало гидравлическое правительство или их монополизировало. В Египте эпохи фараонов и Перу эпохи инков преобладало государственное управление. При более дифференцированных социальных условиях правительство ограничивалось тем, что передавало часть шахт, добычи соли и прочее в руки частных предпринимателей, осуществляя за ними строгий контроль и облагая высокими налогами. Само оно при этом продолжало напрямую руководить большей частью заводов и фабрик.
Сравнив эти факты с тем, что нам известно о гидравлических и негидравлических строительных операциях государства, мы можем определить, какое место занимало гидравлическое государство в сельском хозяйстве и промышленности.
Таблица 1
Правительственное управление в сфере сельского хозяйства и промышленности
Обозначения:
+ преобладало
(+) имело огромное значение
– было незначительным или вообще отсутствовало
() ограниченная тенденция или модифицированная под влиянием факторов, указанных в тексте
* Простые условия.
** В масштабе всей страны.
*** В пределах поместий.
В Древней Греции добыча полезных ископаемых находилась в основном в руках деловых людей, получавших на нее лицензию. Пока предприниматель, имевший лицензию, отдавал фиксированную долю продукции государству, он пользовался «очень широкими» правами. «О нем говорили, что он купил рудник, организовал производство, как считал нужным, вся добытая руда принадлежала ему, и он имел право передавать свою концессию в третьи руки».
В средневековой Европе добыча сырья тоже находилась в основном в частных руках; предприниматели, получив концессию от короля или местных властей, занимались добычей независимо от них, в основном с помощью шахтерских кооперативов. Некоторые меркантильные правительства Европы сами управляли работой шахт, но большая часть этих предприятий принадлежала частным владельцам, находившимся под строгим контролем государства. Вся эта структура сильно отличалась от системы правительственного управления рудниками и шахтами, которая господствовала в Египте эпохи фараонов и у инков Перу. Меркантилистское использование напоминает по форме, но не по сути, политику, существовавшую в ряде наиболее дифференцированных гидравлических обществ, где существовало смешанное управление. Отдельные шахты принадлежали правительству, но существовали и частные, на которые можно было приобрести лицензии.
За исключением добычи полезных ископаемых, промышленные производства восточного и западного абсолютных режимов сильно отличались друг от друга, а в феодальной Европе имелось даже определенное сходство между гидравлическим и феодальным обществом. В гидравлической стране большая часть немногочисленных крупных промышленных предприятий находилась под управлением государства. На Востоке же они в основном принадлежали частным владельцам, а государство осуществляло над ними контроль, проявлявшийся в разных видах. В прибрежных городах-государствах Греции правительство не имело никакого желания заниматься промышленным производством, да и знаний и способностей для этого у него не было. Правители средневековой Европы, столкнувшись с иной ситуацией, вели себя по-другому. В своих поместьях они держали мастерские, в которых работали крепостные мастера, удовлетворявшие потребности своих хозяев. Феодалы также заставляли своих крепостных участвовать в строительстве «больших домов» или замков. Сходство между манориальной системой кооперативного труда и гидравлическими работами очевидно. Но функциональное сходство ограничивалось различиями в социальном положении. Средневековые короли и бароны могли использовать лишь труд своих крепостных, а гидравлические лидеры сгоняли на крупные работы как неопытных, так и умелых работников с больших территорий, а иногда – и со всей страны.
Тем не менее решающее различие между гидравлическим обществом и тремя цивилизациями, с которыми мы его сравниваем, ограничивалось, если говорить о промышленном производстве, лишь сферой строительных работ. Именно в этой сфере оно достигало таких результатов, которых в аграрном или торговом обществах достичь было невозможно.
Полное институциональное значение этого факта становится очевидным только в том случае, если соединить его с соответствующим аграрным развитием. Управляемые правительством сложные работы, связанные с водой, приводят к тому, что крупномасштабный руководящий аппарат сельского хозяйства попадает в руки государства. Управляемые им строительные работы превращают его в неоспоримого хозяина наиболее важного сектора крупномасштабной индустрии. В двух главных сферах производства государство занимает неоспоримое первенство, осуществляя оперативное лидерство и организационный контроль.
Гидравлическое государство оказывает на трудящихся более сильное давление, чем владельцы капиталистических предприятий
В обеих сферах гидравлическое государство рекрутирует и контролирует трудовые массы нужного ему размера с помощью методов принуждения, которые у феодального лорда имелись в незначительном количестве и могли применяться только на ограниченной площади. Эти методы коренным образом отличались от капиталистических. Гидравлические лидеры были достаточно сильны, чтобы решать в масштабе всей страны такие задачи, какие феодальный суверен или помещик мог выполнить лишь в пределах своего домена. Эти лидеры заставляли простолюдинов работать на них на барщине.
Работа на барщине – это принудительный труд. Но, в отличие от рабского, который является постоянным, барщина – это временная, хотя и повторяющаяся из года в год, повинность. Отработав определенный срок на господина, крестьянин возвращался домой и мог заниматься своими делами.
Крестьянин, таким образом, был свободнее раба. Но он пользовался меньшей свободой, чем наемный работник. Он не имел возможности торговаться на рынке труда; это было справедливо и для тех случаев, когда государство снабжало его провизией (на Ближнем Востоке это часто ограничивалось «хлебом и пивом») или платило небольшую сумму денег. В районах с высокоразвитой денежной экономикой гидравлическое государство могло ввести налог на барщину и не подвергать мобилизации, а нанимать нужное число работников. Такое практиковалось в больших масштабах в Китае в последние годы правления династии Мин и во время большей части правления Цин.
Но здесь, как и везде, правительство устанавливало размер заработной платы совершенно произвольно. И всегда держало работников в полувоенном подчинении. Гидравлическое государство всегда имело возможность использовать рабочую силу по своему усмотрению, не важно, нанимало ли оно рабочих или мобилизовывало. Единственным исключением были времена явного политического кризиса. Говорили, что правитель Моголов Акбар с помощью своего фирмана (приказа) мог набрать столько работников, сколько хотел. Его аппетиты ограничивались лишь количеством людей, живших в его империи. Mutatis mutandis (с определенными оговорками) это высказывание справедливо для всех гидравлических цивилизаций.
Подлинный и специфический тип административного режима
Таким образом, гидравлическое государство выполняет несколько значимых управленческих функций. В большинстве случаев оно организует выполнение очень важных для страны гидравлических работ, а в аграрном секторе является единственным оператором крупных подготовительных и защитных мероприятий. К тому же оно контролирует работу главных негидравлических промышленных предприятий, в особенности сооружение крупных объектов. Это справедливо даже для определенных «маргинальных зон», где гидравлические работы не достигают большого размаха.
Гидравлическое государство отличается от современного тотального государства тем, что оно основано на сельском хозяйстве и оперирует лишь частью экономики страны. Оно отличается от стран с индустриальным обществом минимальным вмешательством в экономику, которая базируется на частной собственности, тем, что выполняет свои экономические функции с помощью команд, то есть принудительного труда.
Глава 3
Государство, которое сильнее общества
Неправительственные силы, конкурирующие с государством за социальное лидерство
Гидравлическое государство – это, по сути своей, командное государство, и этот факт имеет далекоидущие последствия для общества. Управляющее гидравлическими и другими гигантскими сооружениями государство не позволяет неправительственным силам общества кристаллизоваться в независимые органы, у которых будет достаточно силы, чтобы уравновешивать и держать под контролем политическую машину.
