В кафе
– У Вас есть калькулятор? – у моего столика стояла симпатичная женщина лет 30-40.
– Кажется есть, – я порылся в сумке и нашел. – Вот, пожалуйста.
Я уже ранее уголком глаз приметил эту женщину, сидящую над бумагами с чашкой кофе. Столик почти напротив. Она несколько раз смотрела на часы, потом безотрывно снова погрузилась в бумаги. Официант дважды приносил ей кофе.
В какой-то момент она оторвалась от работы и подняла глаза на меня. Встала, подошла.
– Могу я пересесть за Ваш столик? С меня кофе – Вы очень помогли мне своим калькулятором.
После моего разрешения принесла свои прозрачные папки с бумагами, сумку, берет, сложила всё на пустом стуле. Большой портфель тоже остался стоять на полу возле того же стула.
– Не-не-не, – в ответ на мой взгляд на папки. – Я больше сегодня не работаю. Устала, спина болит, настроение хорошее, а разделить не с кем, – и протянула мне калькулятор.
– Да без проблем, поболтаем.
– Чем Вы занимаетесь? В наше время редко встретишь человека с калькулятором просто так. Не против, если я закажу нам коньяк?
Я представился и сказал, что студент-гуманитарий. Она рассмеялась.
– Я Линда. Тем более непонятно, для чего в портфеле калькулятор.
Я рассказал, что член бюро комсомола вуза и сотрудничаю с партийным бюро и даже с их районным комитетом. Иногда начальство поручает всякие подсчеты, а с устным счетом я не силен.
Свою рюмку коньяка я вылил в кофе. Линда посмотрела на меня и мои действия, опрокинула в себя свою рюмку и заказала еще обоим.
– Меня должен был встретить мой друг, а за одно и заказчик некоторых бухгалтерских проверок по его предприятию. Ну, кое-что нарыла. Теперь сможет взять за задницу свою надутую дуру и под угрозой свалить на нее убытки прошлого года и суд, выгнать ее с завода.
– Освободить место Вам?
– Не-еее! Я к нему не пойду. Во-первых, он на меня глаз положил. А во-вторых, я свободный художник, и ни под какого начальника ложиться не хочу. В прямом и переносном смысле.
«Кошка, которая гуляет сама по себе» – подумал я, но вслух ничего не сказал.
– Вас проводить? – спросил я, когда мы допили напитки и даже полакомились пирожными.
– Я хотела попросить, но стеснялась. Портфель с документами, что я должна была отдать другу, поможете занести мне домой? Пусть теперь сам таскается с такой тяжестью.
Не скажу, что портфель был чрезмерно тяжел для женской ручки, – возможно был только предлогом для продолжения болтовни. Но я не расстроился, что он не семи пудов. Продолжали болтать всю дорогу. Когда я занес портфель в квартиру, Линда предложила мне чаю, – чтобы отдохнуть от кофе, как мы посмеялись, – и пошла на кухню.
– Я тебя не отпущу, пока ты не попробуешь хотя бы раз мою рАкушку, – раздавался ее голос из глубины квартиры. – Я их только вчера вечером испекла.
– А что это простыми словами? – я вошел на кухню и обнаружил, что она успела переодеться в легкий домашний халатик.
– А это моё сладкое пирожное, – на столе стояло накрытым целое блюдо с кулинарным шедевром. – Садись на стул, закрой глаза и жди угощения.
Я сел к ней лицом на стул и закрыл глаза. Ждал, когда во рту начнет таять кусочек пирожного. И дождался, когда Линда села верхом на мои колени и … я ее обнял, чтобы не соскользнула. Ее халатик оказался распахнут. А руки принялись расстегивать мне ширинку.
– Ну, же, студент! Ты разве не хочешь мою рАкушку? – шептала она, вытягивая член наружу.
Она придвинулась к члену и стала беспардонно проталкивать его в себя.
Когда член вошел в нее – провалился – она сильно вздрогнула, глубоко вздохнула и выдохнула. И смотрела на меня широко открытыми глазами. Погладила меня открытой ладонью по щеке, приподняла таз и снова ввела в себя член «на полную». Потом снова и снова.
Было ОЧЕНЬ приятно. Очень-очень. Дама была «не раздолбана» внутри, была возбуждена и активна. Редко когда встретишь таких любовниц среди младшего возрастного женского населения, по возрасту и социальному состоянию пригодных к свободным сексуальным контактам.
А вот старшее поколение, в прошлом, в молодости, бывшее слишком стеснительным, слишком нерешительным, слишком пафосным и разборчивым, встало (точнее легло) на это слабо защищаемое место в постелях и стало теснить своих малолетних соперниц.
Не торопливое, но уверенное действие новой любовницы вызвало во вне такой прилив новых сил, что я подвел под ее колени руки и, удерживая ее за ягодицы, поднял вверх. Член из нее удалось не извлекать в такой позе. Не знаю уж, как называется такая поза в учениях «Камасутра» или «Цветок лотоса», но удерживая ее на члене в такой позиции, да еще делая в ней коитальные движения (фрикции), я вообще обалдел от полученных ощущений. Сперма рвалась, как мне казалось, из меня во все дыры: член, глаза, уши, рот… Это был кошмар и неизведанное блаженство одновременно.
Линда тоже стала отталкиваться от моей груди и повисла вниз головой, как-то по-птичьи попискивая и крепко ухватившись за мои предплечья. Мне кажется, что мы продолжали долбить друг друга в этой позиции целую вечность…
Когда я сел, у меня были синие круги перед глазами, даже когда я закрыл глаза. Я подтянул к себе Линду, и она, продолжая сидеть на моих коленях верхом, обняла меня и вжалась всем телом в меня. Шея к шее, туловище к туловищу, таз к тазу и плен в влагалище. Так мы просидели не знаю уж сколько времени.
Но всему приходит конец.
Когда я вернулся из душа, Женщина сидела за столом и доедала пирожное. Я тоже сел напротив и съел несколько штук.
– Уходи, – вдруг спокойно сказала она.
– Что-то не так? – я был удивлен после такого редкого сжигающего и наполняющего обоих секса.
– Нормально всё… Нет не нормально. Слишком всё так, как… Уходи, словом.
– Надо что-то исправить?
– Уже не исправишь. Ты вел себя так… Ну слишком похоже на другого мужчину. МОЕГО МУЖЧИНУ! В прошлом. Это страшно…
– Почему страшно?
– Он умер. А ты есть. Я больше не хочу такой привязки. Это как сильный тяжелый наркотик. Понимаешь… Уходи.
– Ты знаешь, где меня найти, если передумаешь…
Я поцеловал ее в губы долгим страстным поцелуем, оделся и пошел к двери. Я знал, что она найдет меня и вернется…
Костер у моря
– Гусар, помоги, – группа отдыхающих из семи дам среднего и старшего возраста из соседнего корпуса грузили в микроавтобус корзины и коробки. – Мы едем на море с ночевкой. Возможно, что и на несколько суток. Поедешь с нами?
Я проводил лето в домике тети, не был ограничен ни во времени, ни в чем-то еще. Потому семерка возрастных дам меня смутить не могла тоже.
– Я ж хоть за одеждой схожу… – начал я. – И тетю предупрежу, чтобы поисковую водолазную службу не вызывала.
– Тетю предупреди. А вещи тебе не понадобятся, – место, куда едем, совершенно пустынное. Мы тоже даже купальник не берем.
Вот это вам заявочки! Я быстро предупредил тетю и вернулся.
Дорога заняла прилично времени. Я даже успел вздремнуть на груди одной из семерки. НА ГРУДИ, – не для красного словца, а вполне объективно на огромной левой груди Евы.
С этой группой дам я был знаком несколько дней. Они приехали отдыхать на своем микроавтобусе и не планировали на долго застревать и сидеть в душных комнатах отеля или съемных квартир. Тем более, что наличие собственного транспорта давала почти неограниченные возможности менять место дислокации, хоть по несколько раз в день.
На запланированное ими место мы прибыли под вечер. Расставили несколько палаток и устроились у костра. Предварительно раздевшись до гола.
Большой костер, разложенный на самом берегу моря, давал много тепла. Ветра не было, и это было удивительно, потому что на рассвете и закате обязательно бывает ветер с берега в сторону моря или наоборот. Стояла луна на небе. Немного прикрыты тонким слоем облаков, но ее свет всё же пробивался и подсвечивал море. Не было на небосводе облаков, не было и ветра с моря, да и прилив был умеренный. Волны ударяли в песок и мерно откатывались назад без маленьких водоворотов, без обильной пены, оставляя на размытом песке следы копошащихся рачков, снова быстро закапывавшихся в песок.
Мы с семеркой расположились у костра. Кто-то лежал на еще теплом песке, кто-то разлегся на одеялах, кто-то сидел лицом к костру. Я пытался бренчать на инструменте, очень похожем на привычную мне гитару, но у меня ничего не получалось. Но дамы забрали у меня инструмент и включили какую-то завывающую музыку. Все кинулись в дикую пляску вокруг костра. Танец вакханок-огнепоклонниц только начинался. Я немного подергался вместе с ними, но потом присел рядом и смотрел на них.
– Гусар, помоги мне принести из палатки надувной матрас, – обратилась та, на груди которой я так сладко выспался в дороге.
Уже в палатке она схватила меня за член и вынудила лечь спиной на тот самый матрас, про который говорила принести. Ее жаркие половые губы почти сразу обхватили его в полутьме, которая образовывалась отблесками костра через полотно палатки. И дама знала, что она для себя хотела.
– Не кончай быстро, – попросила она. – Сможешь так? Даже когда я кончу.
– Смогу, – улыбнулся я, и расслабился, раз уж мне предстоит сексуальный марафон.
Я не стал акцентировать в своем внимании ощущения с члена, но всё равно память регистрировала то, как он проник в Еву сразу и на всю глубину. До дна влагалища он не достал. Станками сильно не сжимался, от чего я подумал, что на мне устроилась многократно рожавшая дама.
А она протянула руку в сторону и достала откуда-то из вещей какую-то косынку или полоску материала, и завязала мне глаза. Жаль, – мне хотелось понаблюдать, как ее огромные груди будут колыхаться около моего лица. Но раз уж она так хочет, то пусть будет так. Она несколько раз задевала своими «буферами» то лицо, то моих рук, тянущихся к ним. По тому, что она творила, сидя на члене, я понял, что она, наверно, танцует под музыку, слышную от костра.
В какой-то момент музыка усилилась, и Ева начала кончать с криком и протяжными стонами. Когда она затихла, то так и сидела некоторое время на мне. А я ждал, что она захочет снова, раз уж просила не кончать.
И когда Ева начала вставать с меня, я почувствовал, как мои руки и ноги были схвачены сразу несколькими парами рук и прижаты к земле. Видимо, для того и были усилены звуки музыки, чтобы я не слышал, как в палатку вошли кто-то еще. В принципе, понять, кто вошел, было не трудно. Конечно же подружки из числа семерки.
Я не стал пугаться-вырываться, хот не скажу, что был готов к таком повороту событий.
На член села другая пи*да. Вообще-то, я едва-едва почувствовал, что на члене появилась «женская оболочка». И член оказался словно карандаш в стакане по ощущениям. От ее сначала медленных, а потом от ускоряющихся подскоков на мне, я понял, что она начала скачку наездницы, хотя массаж члена был «так себе». Под такой «поверхностный массаж» я даже подумал, что кончить не смогу. Ни быстро, ни медленно. И с интересом ждал, что же будет дальше. А дальше «писька как тряпка» стала кончать, но при этом не сжалась и никак не проявила себя для члена.
– Ты не против, если мы продолжим, – прозвучал голос одной из них, который я не смог узнать.
– Не против, только не возбуждайте меня удерживаниями за конечности.
Захваты с моих рук и ног исчезли.
– Мы так и думали по тому, что ты ни разу не пробовал сопротивляться, – явно с улыбкой ответил тот же голос. – Может быть тебе и повязку снять?
– Даже не знаю. Давайте не сразу. Ну, сегодня не будем снимать повязку. А потом как получится.
Хохот группы баб должен был сорвать палатку.
– Хочешь угадать, кто из нас с каким влагалищем? – хохоча, сказала та, что со мной разговаривала.
– Ну, как-то так, – улыбнулся я. – Только не давайте мне остыть. А то от ваших разговоров я сейчас так остыну, что продолжения сегодня не будет.
И словно в ответ на эти слова на член села следующая пи*да. Плотная, твердая, тугая. Обхватила член, как презерватив на два-три размера меньше, чем надо. Буквально сдавила.
– Так, новую наездницу попрошу кончить быстро и делать поменьше движений, – стал руководить процессом сам. – А то другим может ничего не остаться.
Снова хохот и перемежающий его шепот, и снова хохот.
Тугая писька стала исполнять другой танец. Она не подскакивала, как прошлые. О словно дергала тазом из стороны в сторону, словно старалась оттянуть сам член то вправо, то влево. Словно неправильно доила его. От таких движений она быстро кончила. И уступила место следующей.
Следующая, – это четвертая, кажется? – с размаху насадилась на член и ударила головку члена дном влагалища и торчащей в его просвет шейкой матки. Я аж взвыл.
– Полегче, полегче. А то синяки останутся потом, – от чего снова хохот хором. Похоже, что никто из палатки после полового акта уходить не собирался. Они если не участвовали, то наблюдали. Вуайеризм процветает в этой компании.
– Обычно я так мужу говорю, когда он крепко хватает меня за руку или за грудь, – ответила сидящая сверху явно со смехом. – Но мне говорят впервые. Впервые член достал так глубоко. Спасибо, Гусар.
Остальные дамы устроили рукоплескания.
От частого касания, – хотя и поспокойнее. – шейки матки о головку члена я стал быстро приближаться к финишу.
– А можно заменить нынешнюю наездницу на другую. А то я щас кончу от нее.
На член сразу же сменилась наездница. Мягкое влагалище, хорошо смазанное, хорошо и мягко обхватывающее член, но не выжимающее из него все соки, он нежно гладило в своих движениях вверх-вниз. Было приятно, особенно после предшествующих ударов по головке. Возможно такие ласковые прикосновения и привели к тому, что я схватил даму за таз, выгнулся ей навстречу, засадил на всю длину и начал кончать-кончать-кончать.
И обмяк под ней.
Когда я решился снять повязку с глаз, то в палатке не было уже никого. Я полежал некоторое время, а потом вышел к костру.
– Ты живой, парень? – спросила меня большегрудая, – первая в прошедшем марафоне.
– Да, вроде бы, да, – сказал я, подсаживаясь к костру.
– Лично для меня сегодняшний контакт был как сказка, – призналась Ева.
– Знаете, дамочки, а ведь это не сказка, – я помешал в костре длинной веткой и кинул эту ветку тоже в костер. Вверх взвился рой искр, уносимый горячим дыханием костра. Загоревшаяся ветка тоже затрещала, разогревшись и начав тоже гореть, сбрасывая лопавшуюся кору. – Правда.
– Мы теперь тоже это поняли, – продолжила Ева. – Ты как? Сегодня еще сможешь от**ать оставшихся без сладкого подруг?
– Дайте отдохнуть немного. Только чур опять пока «в темную». И без грубых ударов по головке члена маткой.
Дамы рассмеялись и заверили, что удары больше не повторятся, и продолжили вместе ужинать…
Похож на взрослого сына
– Молодой человек, – женщина, сидевшая напротив, долго всматривалась в меня и, наконец-то, решилась что-то спросить. – Вы знаете Вадима, – и она назвала фамилию.
– У меня много знакомых с именем Вадим, но я редко знаю их фамилии. А что?
– Могу я попросить Вас пройти со мной домой, и ч покажу Вам его фото?
Женщина – как женщина. Средних лет, сисястая, но не до безобразия. Большие очки, слабо подведенные глаза, яркая губная помада, простенько забранные на затылке волосы со следами перекиси. Таких сотни и тысячи на улицах, в магазинах, в транспорте.
И я решил согласиться на приглашение.
Сняв дома верхнюю одежду, она предстала в почти прозрачной черной блузке с хорошо видными грудями. Нет, не выставленными напоказ, но и не скрытыми наглухо. Скорее, скрытыми для «заинтриговать».
