Страница 4 из 6
Китай, г. Пекин, склон горы Дунлин. Несколько дней назад.
Телефон на столе Тау вибрировал, но он старался не обращать на это внимания, увлечённый набором текста новой книги. История революции 1898-1901 годов казалась невероятной и затягивающей. Внутренний надлом и неудержимая энергия китайского братства были ему очень близкими по духу. Настоящего мужчину-воина, борца за идеалы и страну, не остановить.
Идея этой исторической книги пришла ему в голову, когда он изучал документы, связанные с императрицей Цыси. Не было в Китае такой двуликой правительницы, ни до, ни после. Женщина, усилиями которой Китай стал частью мирового сообщества. Женщина, с лёгкой руки которой свершилась революция. Именно эти события положили начало современной идеи единого Китая. Её любили и ненавидели, уважали и возносили, но предали в одночасье. Ихэтуани, обещавшие Цыси победу, оказались фанатиками, истребляющими всё на своем пути. Нелюди, изверги, звери.
Нет однозначного мнения, но Лань Тау был тем, кто должен его сформировать для понимания в современном обществе.
Телефон не смолкал. Мужчина оглядел пространство своего кабинета в ореховых тонах. Его успокаивали полутона и побуждали сосредоточиться, но навязчивый звонок всё же вынудил вернуться в реальность. Пододвинув к себе аппарат, Тау увидел имя, и улыбка коснулась его губ.
– Друг мой, какими судьбами? – голос китайца зазвучал слащаво.
– Брат Тау, я рад тебя слышать! Как твои дела?
– Зихао, ты не звонил мне с тех времен, как уехал в Россию…
– Хотя система работы в этой стране гораздо лояльнее, чем на родине, но знаешь, и здесь не без проблем. Признаюсь, Тау, я не успел вернуться домой, пока границы не закрыли, а теперь возможность совсем испарилась. Меня взяли на работу в посольство.
– Друг, я тебя поздравляю, это огромный скачок в карьерном росте. Желаю тебе процветания…
Но нетерпеливый Зихао прервал собеседника:
– Тау, я не просто так тебе звоню. Прости, что с порога, но дело очень щепетильное.
– Раз так, то говори, – Тау продолжал держать марку и вовсе не обращал внимания на происки старого знакомого.
Действительно, они давно не общались, но их семьи поддерживали тёплые взаимоотношения, почему бы старым друзьям не помочь. Тем более, голос Зихао звучал довольно встревоженно.
– Девчонка… Одна девчонка хочет взять у тебя интервью. Брат, не отказывайся сразу, дай я тебе всё по порядку объясню.
Тау снял очки и потер переносицу, на которой образовались красные борозды от носоупоров. За столько лет ни у одного журналиста не хватило наглости пытаться подступиться к нему через близких знакомых. А тут звонок из России, ещё и Министерство иностранных дел Китая. Что за связи должны быть у так называемой девчонки и зачем?
– Продолжай, – Тау не терял своего ангельского спокойствия.
– Спасибо, брат. Кхе-кхе, – закашлялся Зихао в трубке. – Статья не для научного издания, и даже не для исторического журнала. Она для небольшой региональной газеты, но за журналистку просили с самого верха. Я всё уже проверил для тебя. Кристальная чистота. В политповестке не замечена, взгляды правые. Из страны никогда не выезжала, в университете училась хорошо. Зарплата маленькая, поездку оплачивает отец.
Список, конечно, впечатляющий, Тау улыбался услышанному, но совершенно ничего не понимал.
– Зихао! Я всё услышал, но сути не пойму. А тебе это зачем?
– Руководство поручило…
– А откуда они… – мужчина понял всю глупость вопроса и замолчал. Связи в Китае и с Китаем всегда играли особую роль. Даже если ты не сильно умный человек, но у твоей семьи обширная сеть знакомств, ты будешь всегда в почёте. И естественно, когда Хо Зихао брали на работу, проверили всё. – Так что за девчонка, и что мне с ней делать? – Тау решил не создавать проблем. Подумаешь, интервью.
– Она будет в Пекине уже через несколько дней. Хочет расспросить о твоих книгах и семье. Ты не против?
– Если меня просит об этом сам господин Хо, то я не имею права отказывать, – мужчина рассмеялся звонко и добродушно. – Только подожди, сейчас я уточню своё расписание, не отключайся.
Лань Тау достал из верхнего ящика стола ноутбук-трансформер и, поставив его перед собой, запустил систему. Экран быстро загорелся. Нажав кнопку вызова, мужчина вновь надел очки и откинулся в кресле, приняв суровый вид. На экране появилось милое лицо помощницы историка. Девушка чуть старше двадцати выглядела строго и собранно. Её раскосые глаза были аккуратно подведены чёрным карандашом, что делало взгляд более выразительным и притягательным. Для всех, кроме её начальника, который относился к ней как к инструменту для организации работы.
– Добрый день, господин Лань, как поживаете? Я могу быть вам чем-то полезна?
– Му Са, проверь моё расписание на неделю. Мне нужно организовать встречу или в четверг, или в пятницу.
Девушка усердно застучала клавишами и, приподняв голову, взглянула в камеру:
– В эти два дня у вас состоятся дневные и вечерние видеоконференции для телевидения и Объединенного исторического клуба.
– Вечер какого из дней свободен?
– Пятница, но утром в субботу у вас вылет. Помните, да, вы сами просили рейс на четыре утра.
– Да… действительно, сам просил. Допустим. А что-то из перечисленного можно отменить? – с загадкой в голосе спросил Тау.
– Господин, при всём моем уважении, все мероприятия взаимосвязаны, и если…
Но Му Са была резко прервана:
– Не продолжай. На связи.
Отключив видео и вернувшись к телефону, Тау с ухмылкой проговорил:
– Зихао, ты ещё здесь?
– Лань Тау, ты, как всегда, строг со своими подопечными. Но я остаюсь до сих пор на связи безропотно.
– Значит, так. Я могу встретиться с ней только в пятницу вечером, скажем, в районе семи. И… – мужчина замолчал, словно обдумывая правильность решения. – И только у меня дома. Если тебя и её устроит этот вариант, то жду детали.
– Тау, а какие детали ты хочешь? Мой друг, я очень тебе благодарен!
– Список вопросов, фотографию и личное дело журналистки? Я должен понимать, что меня ждёт.
– Личное дело пришлю, и фото тоже. Но с вопросами… Ну что там может спросить девчонка из провинции. Что тебя вдохновило на написание книг? Или как ты решил стать историком… На эти вопросы ты и сам, без особой подготовки, знаешь ответы.
– Ох, смотри мне, хитрый ты лис, если что-то пойдет не так…
– Тау, уже пошло, ты пригласил женщину из другой страны к себе в дом. Что может пойти ещё хуже?
Мужчины в один голос рассмеялись, и обменявшись ещё парой любезностей, попрощались. Тау не спеша встал из-за рабочего стола и отправился к бару, спрятанному за пышной хамедорией. Он отодвинул горшок и распахнул деревянные створки шкафа. Настроение писать окончательно улетучилось, зато захотелось выпить немного вина, чтобы расслабиться. Мысли о незнакомке из далекой страны, пожелавшей лично с ним познакомиться, не выходили из головы. И не успел он налить напиток в бокал, как звук уведомления почтового ящика встрепенул всё его нутро.
Лань Тау хотелось кинуться к ноутбуку и посмотреть входящее письмо, но он сдержал порыв. Закончив наливать багровую жидкость в пузатый бокал на ножке, он чинно, словно предвкушая что-то особенное, подошел к столу. Но там его ждало то, что он даже не мог себе вообразить…
Глава 7
Китай, г. Пекин, 2023 г.
– Это хорошо, что вы впервые летите в Китай осенью, – сказала Алисе в самолёте соседка, милая интеллигентная старушка. – Сейчас там лучше всего – тепло, но не душно. У вас останутся наилучшие впечатления.
Алиса и не сомневалась, что впечатлений будет предостаточно, вот только какого рода? «Мне нужно всего лишь встретиться с человеком, – уговаривала она себя. – Ничего он мне плохого не сделает. Я вот и лететь боялась, а полёт перенесла вполне нормально. Ну, Китай и Китай… такие же люди, как мы. Только… наверное, всё-таки другие».
Но оказавшись наконец в Пекине, девушка забыла обо всём. Город погрузил её в хаос и шум, в плохо контролируемое движение, в море машин, в людской океан, обрамлённый уходящими в небо высотками. Взгляд Алисы выхватывал иероглифы на вывесках и дорожных знаках. Характерные лица, подобные которым она лишь изредка видела в кино… Здесь уже всё было не так…
Девушка уже привыкла к жизни в подмосковном городе, окружённом деревнями и лесами. Он хотя и обрастал высотками, но не терял приятной камерности. Красивая уютная площадь, спокойные улицы, тихая речка… Кусты в виде животных, небольшие фонтаны, приятная зеленеющая набережная с часовенкой и солнечными часами… Даже Москва уже начинала тяготить Алису. А сейчас было полное ощущение, что весь огромный мир, от которого девушка начала было прятаться, открылся сразу и обрушился на неё…
Но это было восхитительно.
Ещё сильнее Алиса удивилась, поняв, что жить ей предстоит в монументальном высоченном здании. В элитный отель вступила как в сон наяву. Она, конечно, понимала, что папа не забронирует для нее скромненькую гостиницу, но блестящий «Four Seasons» («Четыре сезона») поразил воображение. Роскошь и изысканность, диковинные растения, изящные статуэтки… Волнующий привкус Азии во всем. И в то же время – это европейский отель. Целый город под крышей. Здесь есть всё для удобства и развлечений – решительно всё. И в невиданном Алисой объёме.
– Спасибо, папа… – не удержавшись, прошептала девушка себе под нос. Ей даже захотелось сейчас, чтобы не разрушать впечатления сказки, надеть ненадолго розовые очки. Уверить себя, что отец позаботился о том, чтобы ей было хорошо в чужой стране, ради неё самой. Потому что любит её. Уж как может, но любит. А не потому что она Алиса Юрьевна Гончарова. Не ради престижа… хорошо – не только ради престижа. Можно же хоть чуть-чуть поверить в самое лучшее?
Шикарный номер оказался оформленным в тёплых тонах, золотисто-коричневых, так любимых Алисой. Красиво и уютно. Она, замерев, смотрела на открывающуюся из окна панораму Пекина.
И вдруг в какой-то миг тепло исчезло… Сердце болезненно сжалось, словно его коснулась незримая рука. Жёсткая, ледяная… Девушке почудилось, что город за оконным стеклом предрекает ей нечто… что он, впустив в себя, обратно уже не вернет её прежней – что-то да случится.
Алиса поёжилась, передёрнула плечами. Сейчас она уже ничего не могла списать на фантазию. Не сама сюда прилетела. Её в Пекин отправили Настя Кострова и Лань Чжиюй… это их город. Не такой, каким он представал перед ней сейчас. Они не видели светлых небоскрёбов, застывших между небом и землёй будто в равнодушном созерцании. Но именно здесь разыгралась короткая история двух молодых людей, завершившаяся драмой…
– Можно мне вздохнуть хоть немножко? – тихо произнесла Алиса, ни к кому не обращаясь. Сегодня четверг. Завтра вечером она встретится с историком Лань Тау. И если всё сложится так, как очень бы ей хотелось, она сделает первый шаг к тому, чтобы глубже заглянуть в прошлое и развеять непонятную тоску и тревогу. А сегодня можно и развлечься!
Так, что там предлагает этот шикарный отель? Рестораны, бары, кафе… А может, чайный сад? Или бассейн? Спа? Салон красоты?
Для начала просто душ… и поваляться на идеально застеленной кровати. Да, кровать здесь что надо! А потом можно и побродить по отелю. Для неё, Алисы, он тоже своего рода достопримечательность…
Вечером отправляясь на ужин в ресторан, Алиса переживала, что придется есть палочками. А значит – она вообще ничего не съест на людях. Нечего позорится… Но её представление оказалось довольно наивным, никто не собирался лишать иностранцев вилок в европейском отеле.
Обходительная официантка-китаянка сильно удивила госпожу Гончарову, принеся ей в подарок от шеф-повара знаменитые баоцзы – пирожки на пару, больше похожие на манты.
«Отлично! – обрадовалась девушка, любезно что-то ответив на это по-английски. – Первое китайское блюдо, которое я попробую! Уже пробую…»
Она даже зажмурилась от удовольствия, потому что плотное тесто оказалось нежным, а начинка – из её любимых креветок. Удивительно вкусно!..
Расслабляясь перед сном в ванной, Алиса подумала, что начинается всё очень неплохо…
Утром принесли завтрак в номер. Сказка продолжалась, создавая чудесное настроение. Тем более, что до вечера Алиса была свободна.
Двенадцать километров от отеля до великого памятника старины промелькнули мгновенно. Русская журналистка вступила в Запретный город. Великолепный и красивейший дворцовый ансамбль, самый большой в мире. Алиса уже прочитала, что его история восходит к XIII столетию. Что, будучи много веков сердцем Китайской империи, архитектурным выражением божественности императорской власти, он и поныне – краса и гордость страны.
Теперь она своими глазами увидела часть десятиметровой стены, обнимающей это чудо… Пурпурная. Цвет Полярной звезды, центра вселенной, как считали древние. Девушка прошла через ворота Умэнь, остановилась, очарованная, засмотрелась на главный павильон Тайхэдянь… Высшая гармония…
Внутренний художник Алисы, склонный к ярким тёплым краскам, к контрастным цветам, к лёгкой вычурности и золотистости, пришёл в полный восторг. Здесь всего этого было с избытком. Деревянные, на высоких каменных террасах здания оказались более изысканными, чем представляла Алиса, сложным орнаментом художница любовалась, затаив дыхание. Двойные и тройные изогнутые крыши – символ азиатской архитектуры – просто требовали быть нарисованными, руке сил нет как захотелось, сжав карандаш, повторить плавность линий…
А путеводитель обещал не только дворцы, но и парки, сады, храмы, беседки, театры, водоемы, мосты… Девушка не представляла, как охватить весь этот лабиринт – нет, за один раз невозможно.
«Запретный город… – думала Алиса, медленно следуя в толпе за экскурсоводом. – Таким он был раньше. Но не сейчас… уже не запретный. Нереально красиво! И я хожу здесь, словно императрица давних времен. Как… Цыси…»
И странно – сквозь восторг опять повеяло холодом. Пока что – мимолётным. Но девушка невольно перестала слушать экскурсовода.
Всем сердцем она почувствовала: здесь начинается то, чего она так жаждет – прикосновение к прошлому.
Почему ей кажется, что в море разноязычных туристов она – особенная? Что все эти причудливые ворота и красные здания с массивными рыжими крышами, все эти прелестные водоёмы и мосты только делают вид, что загадочно замерли в безвременье, потеряв счёт годам? Алисе чудилось, что ей – и только ей! – они шепчут сейчас: «Вперёд! Не бойся. Лишь протяни руку… и коснёшься неба».
Русская девушка и впрямь едва не протянула куда-то чуть вздрогнувшую ладонь, повинуясь почти потустороннему зову… и вновь накатила картинка, показанная зеркалом четыре года назад.
Страх. Боль. Смерть. Крови так много, словно ей вдруг обернулись и красные стены бывших императорских дворцов. Алисе показалось, что её рука почернела, как у несчастного служителя католического храма из видения, обгоревшего и избиваемого… Девушка в ужасе зажмурила глаза.
Это не небо. Это ад.
Бледная как смерть, она медленно шла в толпе, то и дело толкаемая шустрыми туристами. Двигалась по наитию, не понимая, куда идёт. В ушах звучали артиллерийские залпы, шипение огня на живой плоти, страшные крики и стоны… Тонкие ноздри Алисы вздрагивали, словно их забивал запах гари, а зрение мутилось от слёз. Внезапно боль пронзила затылок, и девушка едва удержалась от вскрика. Ей почудилось, что её ударили сзади палкой…
«Эти здания ни в чём не виноваты, – заставила она себя подумать, удерживаясь на грани сознания. – Но они всё знают. И помнят».
Стараясь размеренно дышать, Алиса цеплялась за реальность, отгоняя видения. И они наконец оставили её.
Вернулись нормальные звуки и запахи, несмолкаемый говор… блеск и красота. Экскурсовод был уже где-то далеко.
Девочка в длинной футболке и шортах на каком-то странном английском хвасталась ярко разодетой женщине новоприобретённым веером. Алиса, медленно привыкая к тому, что она снова здесь, в Запретном городе, тоже решила зайти в магазин сувенирчиков. Уникальные вещицы немного её развлекли, слегка развеяли тревогу, и она долго смотрела почти остановившимся взглядом на крошечного нефритового дракона.
«Ничто настоящее не умирает… Вечны душа и красота. Если мне показывают боль и смерть – значит, для чего-то это нужно. Но… для чего?»
Сама не заметив как, журналистка купила зелёного дракончика, и это отвлекло её от тревожных философствований.
Больше ничего смотреть в дворцовом комплексе Алиса не захотела и пошла на выход. Ей казалось, что страх унялся, но не тут-то было.
Когда перед взглядом девушки заблестела голубая гладь реки, она перестала видеть окружающее. Не осталось ничего напоминающего о сегодняшнем дне. Словно в воздухе растворилась группка шумных китайцев, в которых даже несведущая иностранка признала провинциалов.
Ничего и никого… только у воды – высокий узкоглазый парень обнимает милую рыжеволосую девушку.
И сердце снова резкой болью разорвало на части…
Зеркало… непонятный кусок бронзы, вобравший в себя тоску двух людей, черноту их обуглившихся мечтаний, страдание от душевных ран… Благословение на тебе или проклятье?
Картинка вдруг стала чёрно-белой, как в негативе. Странный шум обволакивал мозг. Алиса закрыла глаза и заткнула уши.
Зачем?!
«Зачем ты меня мучаешь? Куда ведёшь? – вопросы вновь терзали враз потяжелевшее сердце. – Облегчило ли ты участь моей прапрабабки, впитав в себя часть её тоски? Которую вливаешь теперь в меня… Ты злая вещь? Мне никак тебя не понять… Что ты такое? Дай знать!»
Алиса кое-как доплелась до какой-то скамейки и упала на неё почти без чувств.
Прошло не меньше получаса, прежде чем слабость отступила, сердцебиение пришло в норму, мысли окончательно прояснились. Девушка вновь почувствовала себя здоровой, но задумчивость не покидала её.
Алису уже не интересовали исторические достопримечательности Пекина. Не развлекали удобства и роскошь первоклассного отеля. Она считала минуты до того времени, когда можно будет наконец-то вызвать такси и отправиться к человеку, любезно откликнувшемуся на просьбу о встрече.
Но когда Алиса Гончарова оказалась у нужного ей дома на склоне горы Дунлин…
Все вновь вылетело из головы. Перед девушкой был целый комплекс, окружённый чудесными деревьями, непривычными взгляду русского человека.
Старинный китайский дом, как из сказки. Он не просто по-восточному прекрасен, он несёт на себе отпечаток особой азиатской изысканности, древней гордости, передаваемой из поколения в поколение. В загадочном вечернем свете особняк казался невероятным, почти призрачным… Его уверенно окружали другие здания, видимо, более поздние пристройки. И во всём – отблеск величия и безусловного достатка.
Вот здесь-то и жил историк Лань Тау.
