Зеркало наших воспоминаний

Зеркало… непонятный кусок бронзы, вобравший в себя тоску двух людей, черноту их обуглившихся мечтаний, страдание от душевных ран… Благословение на тебе или проклятье?

Картинка вдруг стала чёрно-белой, как в негативе. Странный шум обволакивал мозг. Алиса закрыла глаза и заткнула уши.

Зачем?!

«Зачем ты меня мучаешь? Куда ведёшь? – вопросы вновь терзали враз потяжелевшее сердце. – Облегчило ли ты участь моей прапрабабки, впитав в себя часть её тоски? Которую вливаешь теперь в меня… Ты злая вещь? Мне никак тебя не понять… Что ты такое? Дай знать!»

Алиса кое-как доплелась до какой-то скамейки и упала на неё почти без чувств.

Прошло не меньше получаса, прежде чем слабость отступила, сердцебиение пришло в норму, мысли окончательно прояснились. Девушка вновь почувствовала себя здоровой, но задумчивость не покидала её.

Алису уже не интересовали исторические достопримечательности Пекина. Не развлекали удобства и роскошь первоклассного отеля. Она считала минуты до того времени, когда можно будет наконец-то вызвать такси и отправиться к человеку, любезно откликнувшемуся на просьбу о встрече.

Но когда Алиса Гончарова оказалась у нужного ей дома на склоне горы Дунлин…

Все вновь вылетело из головы. Перед девушкой был целый комплекс, окружённый чудесными деревьями, непривычными взгляду русского человека.

Старинный китайский дом, как из сказки. Он не просто по-восточному прекрасен, он несёт на себе отпечаток особой азиатской изысканности, древней гордости, передаваемой из поколения в поколение. В загадочном вечернем свете особняк казался невероятным, почти призрачным… Его уверенно окружали другие здания, видимо, более поздние пристройки. И во всём – отблеск величия и безусловного достатка.

Вот здесь-то и жил историк Лань Тау.

«Боже мой! – в смятении подумала Алиса. – Зачем я сюда приехала? О чём вообще думала? Это же семья миллиардеров, сливки общества. Кто тут захочет выслушивать мои страшные сказки, пусть и к ночи?»

Но такой уж она была – чем жутче, тем отчаяннее подхлестывало вперёд.

На минуту Алиса замерла перед всем этим великолепием.

«Но что за глупые мысли? – подумала она. – Богатые или не очень, русские, китайцы… мы все люди. С чего мне бояться и переживать?»

Но она, конечно же, боялась и переживала. Хотя знала, что выглядит хорошо. Даже очень. Фигуру приятно облегал брючный костюм, не вычурный, но элегантный. Дорогая ткань – тёмно-зелёная, глубокого малахитового оттенка. На её фоне особый блеск приобретали распущенные по спине длинные локоны, чуть присобранные у висков. Закрытые чёрные туфли на высоких каблуках. Немного неяркой помады, но длинные тёмно-рыжие ресницы и светлая кожа с природным нежным румянцем не нуждались в косметике.

А еще – изящная, но вместительная сумка. В ней – зеркало, из-за которого она, Алиса, здесь. Магическая вещь вернулась на родину… она чего-то хочет… ждёт… торопит.

«Хватит дрожать, Гончарова, – приказала самой себе Алиса. – Лань Тау сегодня увидит зеркало. Я так решила».

Глава 8

Когда Тау открыл дверь, перед ступеньками стояла именно она. Девушка, личное дело которой он прочитал от начала до конца раз сорок. Чьи зелёные глаза с фотографии не давали покоя, выбивая всегда сдержанного мужчину из равновесия. В груди разрастался комок энергии, взявшийся невесть откуда. Одновременно раздражающее и интригующее чувство, доселе не испытанное историком. Такого любопытства он ещё не ощущал по отношению ни к одной из женщин.

Молчание затянулось. Двое смотрели друг на друга, но первой опомнилась Алиса. Хотя ей было не по себе. Когда открылась дверь, девушка ощутила одновременно и облегчение, и новую волну мурашек. И сейчас она впивалась взглядом в незнакомого мужчину, показавшегося ей не слишком-то похожим на впечатляющие изображения в сети. Тогда Алиса попыталась спрятать волнение под мягкой, немного застенчивой улыбкой.

– Добрый вечер, Лань Тау, – произнесла она, впрочем, довольно уверенно на английском, странно звучащем из-за акцента. – Как ваши дела? Я Алиса Гончарова. Спасибо, что любезно согласились на встречу.

И протянула ему ладонь для рукопожатия.

Мужчину тут же передернуло от этого странного выговора и наглости. Сморщив нос и кивнув, он жестом пригласил незнакомку в дом. Уже поворачиваясь к ней спиной, произнёс приветственные слова на родном языке:

– Wǎnshàng hǎo, hěn gāoxìng huānyíng nín lái dào wǒjiā! (Добрый вечер, рад принимать вас в своём доме). I don't speak Russian at all, but I speak English perfectly (Я совсем не говорю по-русски, но в совершенстве владею английским).

Алиса ощутила холод внутри. Лань Тау как будто не заметил её протянутой руки. Это была не просто невежливость, хуже – демонстрация неприязни. Сомнения снова обрушились на девушку беспощадной волной. Зачем? Зачем она здесь?

Но делать было нечего, и она вошла в дом вслед за хозяином, неловко бубня себе под нос:

– Я тоже говорю по-английски. Наверное, на этом языке нам и стоит продолжить беседу.

Негодование, вот что Тау испытывал в этот момент. Молодая, весьма эрудированная особа поздоровалась первой. Как гром среди ясного неба, чему вообще учат этих русских женщин дома. Никакого уважения. Девчонка, как минимум, должна была обратиться по статусу (господин), не говоря уже о том, что в приветствии не принято спрашивать про дела. А эта протянутая рука… Рукопожатие – нарушение личного пространства, бесцеремонное в него вторжение.

Обутый в свои повседневные бянь сё, он мягко ступал по деревянному полу. Его узкие укороченные тёмные брюки хорошо сочетались с домашней обувью, а тонкий пиджак поверх белой рубашки подчеркивал стройность и крепость фигуры.

Медленно двигаясь по комнате, больше напоминающей музейный выставочный зал, Тау не заметил, как потерял гостью. Залюбовался картинами с фрагментами китайской истории, которые украшали стены с огненно-красным орнаментом. Полки с оружием и древними статуэтками, всё это было наследием семьи Лань, чем мужчина несомненно гордился.

В умиротворяющей атмосфере послышалось ёрзанье и лёгкое цоканье каблучков.

Повернувшись, Тау обнаружил, что Алиса в нерешительности стоит на месте и сверлит его пронзительным взглядом.

– Ах, да, простите. Забыл показать.

В два шага длинные ноги мужчины донесли его обратно ко входу. Одним движением руки он распахнул нишу, в которой аккуратными рядами были уложены белые тапочки. Все одного универсального размера. Алиса, не раздумывая, сняла свои элегантные лодочки и натянула хлопковую обувь, став на десять сантиметров ниже. Шагая за мужчиной, она пыталась подтянуть брюки хоть немного повыше, чтобы лёгкая ткань не собирала пыль с пола, но у неё ровным счётом ничего не вышло. Классические брюки можно было только подкатить снизу, что выглядело бы весьма странно.

– Проходите и присаживайтесь. Могу я предложить вам тёплой воды?

Алиса с любопытством разглядывала кабинет, исполненный в классическом английском стиле. Переход от традиционно-китайского к европейскому её, несомненно, удивил. Аккуратно присев на край кожаного кресла, она начала раскладывать перед собой всё необходимое для интервью. И тут до девушки дошло, что хозяин спросил что-то странное. Но Алиса особо над этим не задумалась, она была расстроена бесцеремонным приветствием Лань Тау и, как ей казалось, его враждебностью.

– Я не хочу сейчас пить, спасибо…

Густые, но весьма эстетично оформленные брови мужчины съехались у переносицы. Отказаться от воды в китайском доме было верхом бестактности. Неужели она действительно ничего не знает о Китае и его укладе? Размышления были прерваны ангельским голоском, которым внезапно заговорила Алиса на беглом английском:

– Я ознакомилась с переводами ваших ярких работ, мистер Лань, посвященных императрице Цыси… – начала она издалека, включив диктофон. – Похоже, что ваша позиция в оценке восстания ихэтуаней весьма однозначна, и она мне импонирует. Я не могу назвать своих единоверцев, зверски убитых повстанцами, сожжённых заживо, иначе чем мучениками. Среди них были дети, даже младенцы… И в то же время очень понятны изначальные побудительные причины восстания. Я всегда считала, что кровопролития такого масштаба оправданы, когда речь идет об освободительной борьбе. О, нет, я вовсе не для исторической беседы напросилась на эту встречу. Прошу вас…

Пора… Сердце забилось ещё сильнее, а мурашки, кажется, так и не проходили.

– Дело в том… – медленно продолжила девушка, тщательно подбирая английские слова. – То, что я сейчас скажу… покажется вам странным. Но очень прошу, выслушайте меня до конца! Поверьте… я сама видела те давние пекинские события… тысяча девятисотого года. Случилось нечто необъяснимое… и мне их показали.

Во время этой речи Алиса вытащила из большой папки несколько чётких карандашных рисунков. Чёрно-белые изображения, но очень выразительные, с тонкой прорисовкой деталей…

– Я зарисовала по памяти все, что смогла, – продолжила она, все сильнее волнуясь и не выпуская рисунки из рук. – Императрица Цыси, а это – совсем маленький кусочек того восстания. Но боль была вовсе не маленькой…

На Алису накатили воспоминания об ужасе, испытанном сегодня днём. Если этот не слишком приятный человек не поможет ей… Надо убедить его, во что бы то ни стало!

– Я слышала странную мелодию, которую насвистывали ваши солдаты, – говорила девушка, чуть побледнев, – и жуткие крики спасшихся из огня, которых добивали бамбуковыми палками. Слышала, как умирающий католик едва ли не в безумии шептал: «Benedici e salva…» Вопли и кровь… кровь везде… обгоревшие руки, разбитые головы… Сегодня в Запретном городе я уже не увидела, но почувствовала чужие страдания. Этого я не забуду никогда. Слишком страшно…

В эту минуту Алисе было уже всё равно, как китаец её встретил, почему не пожал ей руку. Она поймала взгляд его чёрных глаз. Важно одно – чтобы он поверил. Хотя бы чуть-чуть....

– У меня было несколько таких видений. Это связано с моей семьёй… и с вашей семьёй, Лань Тау. Взгляните, – Алиса указала на два рисунка. – Это ваш предок, Лань Чжиюй. Вот он же с моей прапрабабкой, Анастасией Костровой. Вам знакомо это имя?

Журналистка замолчала, чтобы перевести дыхание. Её глаза ярко горели от волнения, которое она уже не могла и не хотела скрывать. Побледневшие было щёки вновь окрасились румянцем.

– Существует волшебное зеркало. Эту чудесную вещь Лань Чжиюй отдал при прощании своей русской возлюбленной… на память. Это я тоже видела… С тех пор зеркало хранилось в семье Гончаровых. Дед подарил мне его на шестнадцать лет. Тогда и случилось первое видение. Едва зеркальной поверхности коснулся солнечный луч, передо мной появилась, как я потом поняла, императрица Цыси. С перерывами в несколько лет зеркало неожиданно показывало мне что-то, связанное с нашими предками, мистер Лань. И… я бы не хотела, чтобы было по-другому. Не хочу отказываться от внезапно ворвавшегося в меня знания! – произнесла Алиса с нажимом. – И от памяти моей прапрабабки… Но и страдать не хочу. А всё это мучает меня, я будто проживаю чужую боль раз за разом, как свою. Я никому об этом не говорила, – призналась девушка. – Прилетела в Пекин, чтобы рассказать именно вам. Чтобы попросить у вас совета… и помощи. Что мне делать? Подскажите… Пожалуйста, Лань Тау, помогите мне!

Глава 9

Слова девушки застали Тау врасплох. Он ожидал чего угодно, но не того, что только что услышал. Историю своего далёкого предка он знал, она много раз проговаривалась дедом как легенда и была отражена в сохранившихся дневниках самого Чжиюя. Но никогда Тау не мог представить, что предание получит хоть какое-то продолжение.

Постучав длинными пальцами по крышке стола, мужчина отправился к винному шкафу и нервно отодвинул пальму, которая сейчас его сильно выбесила своим месторасположением.

– Вино вы хотя бы пьёте?

– А? Да, – закивала Алиса, понемногу приходя в себя. – Вино пью…

Длинная взволнованная речь выбила девушку из колеи. Она ещё сильней покраснела, вспомнив, как мистер Лань предложил ей тёплой воды, и какое у него было лицо, когда она отказалась. Алиса набралась храбрости и уточнила:

– А что насчёт воды? Простите, я не поняла. Это какой-то ваш обычай – поить гостей тёплой водой?

Откупоривая початую бутылку красного вина, Тау пожал плечами и не поворачиваясь произнёс:

– Алиса, выскажите истинную цель вашего приезда. Я уяснил информацию из вашей речи, и насчёт сказанного должен подумать. Буду с вами честен. Но вот для столь умной девушки не знать ничего о китайских обычаях довольно странно. Я отвечу на ваш вопрос, но и вы, будьте добры, ответьте.

Повернувшись, Тау увидел в тёплом свете лампы прекрасные зелёные глаза, выражавшие уверенность. Такие глаза не могли врать. Он чувствовал, что девушка не обманывает, но как это возможно? Зеркало, Цыси, любовь их родственников… Как себя с этим отождествлять, не укладывалось у Тау в голове. Чем он, простой историк, мог быть полезен? Учитывая, что в колдовство он ничуть не верил. Даже в астрологов, не говоря уже о какой-то ворожбе.

Подойдя ближе, Тау поставил бокал перед Алисой и отошёл к столу, присев на его край совсем по-мальчишески.

– Не молчите, Алиса! Зачем вы приехали ко мне? Чем я могу вам помочь? Почему, к примеру, вы не пошли к моему брату? А с водой всё просто, она улучшает пищеварение. Её принято пить перед ужином. Кстати, еду подадут совсем скоро.

Наблюдая за реакциями девушки, Тау не замечал в них ничего странного. Он видел волнение от неловкости. Видел смущение от обстановки. Но единственное, чего не заметил ни разу – хитрости. Он, взрослый мужчина, был знаком с большим количеством женщин. Некоторых держал рядом ради удовольствия, других ради забавы, и все они хотели одного – подобраться к деньгам Лань. Но девушка, сидящая сейчас перед ним, скромно озираясь по сторонам, совсем не походила на охотницу за сокровищами. Или это такой мастерский заход? Может, решила наверстать промах бабули и потребовать ту часть наследства, что Лань Чжиюй завещал Анастасии?

Информацию про ужин Алиса пропустила мимо ушей. Она сделала глоток вина, и приятное тепло тут же разлилось внутри, а напряжение в мышцах ослабло.

– Я ничего не знаю о китайских обычаях по очень простой причине – не интересовалась вашей прекрасной страной до недавнего времени. Даже первое видение девять лет назад не пробудило во мне увлечение Китаем. Но тогда я была ещё совсем девчонкой. А потом просто испугалась и решила попытаться обо всем забыть. Не вышло. Решение лететь к вам пришло ко мне спонтанно, после того, как зеркало показало мне вашего предка и мою прапрабабушку.

Алиса на секунду приостановилась, но тут же откровенно выпалила:

– Мне показалось, что вы и Лань Чжиюй – очень похожи. Что вы – почти что он. И поэтому можете знать то, что было известно ему. Странно звучит, понимаю. Вы верите в мистику? Я уже не могу не верить. И я подумала, что если зеркало хранит какой-то невероятный секрет, то именно вы его раскроете. И… я сама не знаю, чего ожидала от вас. Что вы подскажете мне какой-то ритуал? Молитвы? Мантры? Чтобы я упокоилась и не думала постоянно о тоске двух уже умерших людей, которая грызёт меня теперь непонятно почему. Я… я, может быть, ещё просто хотела выговориться… чтобы меня поняли. Потому что тяжело носить в себе такое. Но я бы никому ни за что не решилась рассказать. Только вам. Да, мне следовало перед полётом в Пекин изучить ваши обычаи и принятые у китайцев правила хорошего тона. Простите. Я страдаю некоторой рассеянностью и порой забываю элементарные вещи, сосредоточившись на чём-то одном. А в этот раз я просто зачиталась вашей книгой!

Тут Алиса отвела волосы со лба растерянным жестом, осознав – ляпнула нечто, что Лань Тау вполне может счесть за попытку подлизаться.

– Это правда, – быстро проговорила она. – Вы не только знаменитый историк, но и потрясающий писатель. Я и сама мечтаю написать книгу… Простите, вам это неинтересно. Позвольте мне только задать ещё один вопрос: почему вы не пожали мне руку в знак знакомства? Ведь это же выражение явной неприязни, даже пренебрежения. Но почему? Вы сами согласились на встречу, мистер Лань Тау, а я не сделала вам ничего плохого.

Китаец, до этого выглядевший очень серьёзным и сосредоточенным, расхохотался в голос. Он, старинный индюк, откровенно напал на бедняжку. Его можно было бы оправдать, если бы жил Тау традиционной китайской жизнью и никогда не видел людей из европейского общества. Но это было совсем не так. Мужчины семьи Лань получали образование в престижных учебных заведениях других стран и жили такой же жизнью, как и студенты со всего мира. Ели вилкой, пили колу, пользовались услугами женщин за деньги. Но почему именно с этой девушкой он решил показать себя истинным китайцем, Тау так и не понял.

– Алиса, простите меня. Я был не прав. Да, вы гость в моем доме, но не обязаны знать наши традиции и почитать их. В нашей стране просто не принято касаться незнакомцев. Один – речь о личном пространстве, два – не гигиенично. Простите, я больше так не буду.

Проговаривая эти слова сквозь смех, Тау даже не осознавал, насколько легко ему давалось общение с незнакомкой из такой близкой, но такой далёкой страны.

И этот искренний и заразительный смех не остался незамеченным в доме. Сегодня резиденция Лань принимала ещё одну, немаловажную, гостью. Сюин стояла под дверью кабинета Тау и сжимала кулаки от досады. Служанка предупредила её, что жених встречается с журналисткой. И самолюбие девушки сейчас трещало по швам. Мало того, что человек, отвращающийся от журналистов, пригласил женщину в дом, так ко всему прочему смеётся с ней как ребенок.

Сюин готова была уже ворваться внутрь, когда внутренний голос остановил её. Лучше понаблюдать. Услышать, а не увидеть – вот цель, которую внезапно поставила себе раздосадованная невеста.

Глава 10

Алисе очень нравилась мысль – характер человека можно определить по тому, как он смеётся. И когда засмеялся Тау, её словно накрыло тёплой волной, и отлегло от сердца. Стало вдруг так спокойно и хорошо. Получилось же найти в этом мужчине… да хотя бы просто внимательного слушателя? Ведь и правда, насколько легче после того, как выговорилась.

– Я тоже больше так не буду! – девушка и сама засмеялась, тихо, но звонко. Смех её был очень приятным. – Спасибо, что объяснили мне всё, мистер Лань. И хотя у нас в России любят повторять, что правила для того и существуют, чтобы их нарушать, я постараюсь так не делать. Обязательно почитаю сегодня вечером в отеле о ваших обычаях… Ой, диктофон!

Отдаваясь порывам настроения, Алиса порой становилась немножко неловкой и несобранной. Вот и сейчас она случайно задела диктофон, лежащий на подлокотнике кресла, и тот полетел на пол.

Девушка подняла его со смущённым видом.

– Всё в порядке, запись идёт. Хотя это и не совсем интервью, но всё же… Вы сказали, Тау, что вам нужно подумать, – продолжила она. – То есть сейчас вы ничего не можете рассказать? Прошу вас, посмотрите рисунки… даже если я вас не убедила – это же неплохие рисунки. Я закончила художественную школу с отличием, достоверно изображаю по памяти хоть раз увиденное. Пожалуйста! Вдруг вас привлекут какие-то детали, докажут вам, что я действительно видела всё это…

Тау подошел ближе и взял из рук девушки изображения. Он попытался сконцентрироваться на образах, но в голове творилась неразбериха. Сомнения одолевали его, ввергая разум в хаос. Отложив предполагаемые видения едва знакомого человека, мужчина щёлкнул костяшками пальцев и, смочив горло глотком вина, решил расставить приоритеты:

– Милая Алиса, мне хочется вам верить, и история ваша до изумления впечатляющая, но поймите и меня. Чтобы найти какое-то решение, необходимо знать, с чего начать. Нутром чувствую, что вы пришли в мой дом не для обмана, но я хотел бы знать больше. Возможно, у вас есть ещё какая-нибудь информация, или, допустим, вы смогли бы показать ваш артефакт?

– Конечно же! Ведь я для этого и принесла его в ваш дом. Вот видите, Тау… не просто же так я жаловалась на рассеянность…

Цинь Сюин всё это время стояла у стены, прислушиваясь к голосам, пока на лестнице что-то не зашуршало. Она метнулась в сторону и скрылась за первой же дверью, чтобы не быть обнаруженной.

Алиса тоже отпила ещё вина, удивительного вкусного и действующего на нее расслабляюще, осторожно поставила бокал на подлокотник кресла. А потом потянулась к сумке…

– Вы можете оставить его у себя на время, – сказала девушка, внутренне поколебавшись. Она немного занервничала – забыла, в какое именно из отделений сумки засунула вещь, и та упорно не желала находиться. – Я ещё немного побуду в Пекине. А насчет информации – мне самой очень хочется узнать больше! Потому что в моей семье почти не сохранилось сведений о жизни наших предков в Китае. Знаю только, что Анастасия Кострова ждала Лань Чжиюя семнадцать лет… Почему он не приехал за ней?

Тау внимательно, но с лёгким нетерпением наблюдал за движениями Алисы. А она продолжала искать зеркало, приговаривая:

– Мистер Тау, хочу сказать, что очень хорошо вас понимаю. Не представляю, как бы сама отреагировала на вашем месте… Спасибо большое, что выслушали меня и не сочли за сумасшедшую. И вы можете задать мне любой вопрос, я отвечу на всё, что смогу.

– Давайте начнём с малого, а там уже решим, как действовать дальше. На некоторые ваши вопросы есть ответы. К примеру, почему мой предок не приехал за вашей бабушкой. Дом в центре Пекина, где жила семья Лань, был разрушен до основания повстанцами, и Чжи бежал сюда, в то место, где мы сейчас находимся. В Китае тогда были тяжёлые времена, и семье Лань пришлось строить жизнь с нуля. Всё, что у них было, исчезло в один миг. Потребовалось двадцать лет, чтобы восстановиться. Уверен, что через двадцать лет Чжи уже не надеялся на то, что в холодной стране его кто-то ждёт.

Металл зеркала замерцал в тускло освещённой комнате, когда Алиса вытянула руку с овальным предметом. Такое явление мужчина видел впервые, поэтому поспешил выхватить любопытную вещицу у гостьи.

Но как только зеркало оказалось у Лань Тау, он почувствовал резкий приступ нестерпимой тошноты и головокружения, словно земля под ним начала колебаться. Сердце забилось быстрее, заполняя сознание тревогой и беспокойством. Лицо мужчины побледнело, на лбу выступили холодные капли пота. Он пытался устоять на ногах, но слабые колени подгибались, из-под них будто вытекали последние капли энергии. Стены комнаты казались скользкими и готовыми поглотить его, как песчаные дюны поглощают неосторожного путника. Тау хотел сжать кулаки, чтобы сохранить контроль, но безвольные пальцы утратили силу.

Тошнота стала непереносимой, подобно бушующему океану, разбивающемуся о скалы. Лань Тау пытался сдержаться, дрожащими руками цеплялся за крышку стола, но облако тумана заволакивало разум. Почти прозрачные нити реальности ещё сильнее утончались, исчезая в неведомом направлении. Историк ощущал, как она ускользает, словно ветер носил его куда-то вдаль. Пол под ногами начал рассыпаться, и привычный мир исказился до неузнаваемости. Голова кружилась, а пульсация в висках была подобна искрам, готовым вспыхнуть в огне.

Тело, будто марионетка в руках невидимого кукловода, не слушалось желаний хозяина и стремилось взлететь в небесную высь, пока тягучие пальцы тошноты и головокружения сжимали горло, не позволяя вдохнуть свежего воздуха.

Внезапно Лань Тау понял, что уже выпал из равновесия, как на краю пропасти. Но едва он достиг дна, болезненные ощущения отпустили безымянное тело, и Тау упал на пол, рассредоточенный и обессиленный.

Мучительный приступ прошел, оставив мужчину ошеломлённым и внутренне израненным. Восстанавливая дыхание, он понимал, что никогда не сможет забыть силу, которая проникла в него сейчас, потрясая до самых глубин души.

Глава 11

Алиса думала, что на сегодня ужасы уж точно закончились. Но когда с Тау стало твориться что-то неладное, ледяные иглы будто впились в сердце ей самой. Мужчина пошатнулся, и она, вырвавшись из оцепенения, бросилась к нему, чтобы поддержать. Но не успела – Тау упал на пол, и девушка опустилась на колени рядом с ним.

Со щёк Алисы сошёл весь привлекательный румянец, теперь она была сильно бледна, а в больших глазах плескался страх. И в то же время её лицо отражало неподдельную тревогу и сострадание.

– Тау, что с вами?! Тау? Очнитесь! Это… зеркало, да? Чёртова штуковина!! – выдохнула Алиса в сердцах по-русски. – Что же теперь делать?

Но увидев, что историк приходит в себя, тут же постаралась помочь ему приподняться.