– Мы отобьем город?
– Нет… – В глазах Туррана появился задумчивый блеск. – Непанта отступает на север с тремя сотнями преданных ей жителей Ива-Сколовды. Наверняка бандиты ее опережают. А мы здесь… Скажи Рыжебородому, пусть готовится к форсированному маршу.
Усмехнувшись, Вальтер отправился на поиски Гримнасона.
Однако случилось так, что в ловушку рыжего наемника угодила лишь толпа бандитов. Каким-то образом почувствовав опасность, Гарун бин Юсиф вовремя бросил своих диких союзников и исчез.
6
996 г. от О. И. И
В сердце гор страха
Массивная, возвышавшаяся над окрестностями крепость Вороний Грай, холодная и одинокая, была построена из серого камня без единой капли раствора. Некоторые из двенадцати ее высоких башен были квадратными, некоторые круглыми; зубчатые стены напоминали массивные челюсти. На краях стен белыми слоями лежал лед. Окна без стекол, которые можно было увидеть со склона, походили на пустые глазницы. Картину замка, удивительно похожего на череп, дополнял большой входной тоннель с нависшей над ним, словно клыки, опускающейся решеткой.
Замок казался холодным и продуваемым всеми ветрами – каким он, собственно, и был.
Непанта стояла на парапете башни под названием Колокольня, внутри которой находились ее покои, подставив лицо порывам арктического ветра. Дрожа всем телом, она не сводила взгляда с мрачных и суровых голых скал и снежных полей. Крепость действительно выглядела непобедимой, хотя Непанта не была знатоком в подобных вопросах. Крепость построили в форме треугольника на вершине скального уступа, и враг имел доступ лишь к единственной ее стене, к тому же самой высокой. Остальные сливались с крутыми склонами, окружавшими утес. Но вид силы Вороньего Грая не радовал Непанту, считавшую, что толку от всего этого все равно нет, – врага, с которым придется сражаться, наверняка не остановят ни прочные стены, ни самое совершенное оружие. Силы великого рока преодолевали все человеческие оборонительные сооружения с той же легкостью, с которой идущий по лесу путник отбрасывает с лица паутину, едва ее замечая и лишь на миг раздражаясь.
Стоны ветра сменились воем. Резкий и порывистый, он забирался ледяными когтями под платье.
Из открытой дверцы вышла приземистая, закутанная в толстую одежду фигура – Сальтимбанко. Бросив на него взгляд, Непанта с грустью прошептала:
– Как мне хотелось бы, чтобы все это поскорее закончилось.
Шут пребывал в хорошем настроении, что в последнее время случалось редко.
– Ах, прекрасная принцесса! – воскликнул он – он сам и преданные ей жители Ива-Сколовды настояли, чтобы она сохранила титул. – Смотри же! Закованный в сталь и серебро рыцарь совершает полное опасностей путешествие через полмира, взбирается на могучую гору, преодолевает стены непобедимой крепости, чтобы спасти заключенную в ней прекрасную деву. «Но что же это? – кричит отважный рыцарь. – Где же прячется проклятый дракон?» И тогда я, могучий воин, с размаху бью его от бедра… вот так… так… ответный удар… левой в челюсть… есть!
Несмотря на упадническое настроение, Непанта рассмеялась, слушая его шутовскую болтовню, особенно же повеселил ее невероятный «левой в челюсть». Посмеявшись, однако, она поняла, что под «драконом» он имел в виду ее дурное настроение, и заставила себя рассмеяться чуть громче. Она помнила времена, когда вообще не в состоянии была смеяться, и предполагала, что в будущем такое время наступит снова. В ближайшем будущем.
– Увы, сэр рыцарь, – простонала она, изображая отчаяние, в котором, однако, чувствовалось неподдельное страдание, – здесь нет никакого дракона, который держит меня в плену, есть лишь шестеро орков и троллей, которые болтаются по замку у меня под ногами.
– Хей! Тролли, говоришь? Горе мне! – запричитал Сальтимбанко. – Боюсь, я оставил дома меч против троллей!
– Вряд ли стоит подобным образом выражаться о собственных братьях, – послышался добродушный голос.
Сальтимбанко и Непанта уставились на Вальтера. У каждого возникли свои подозрения насчет того, что может предвещать его появление. Но похоже, визит Вальтера не содержал в себе ничего особенного – по крайней мере, сейчас.
– О собственных братьях? – бросила Непанта, видя, что слова сошли ей с рук. – О вас, с мозгами хорьков и сердцами стервятников? Если не орки и тролли, то, прошу тебя, скажи – кто?
– Осторожнее, Непанта. В гневе ты можешь выдать любые тайны. А ты чересчур близко подходишь к границе, говоря такое. – Он бросил взгляд вниз, словно напоминая о Глубоких темницах, потом сменил тему: – Но я пришел не затем, чтобы ссориться, лишь для того, чтобы взглянуть на наши ледяные владения в обществе сестренки.
Все трое стояли, глядя на суровые, покрытые льдом горные склоны. Судорожно сжатые когти зимы никогда не выпускали Вороний Грай из объятий, лишь слегка расслаблялись летом.
– Сегодня, похоже, у тебя поэтическое настроение, – заметила Непанта.
Пожав плечами, Вальтер взмахнул рукой:
– Разве этот вид не достоин поэмы?
– Да. Это должны быть оды во славу бога Ветра или Деда Мороза. А может быть, эпос, описывающий ледяную одиссею. И уж наверняка ничего человеческого или полного теплых чувств.
– Угу, верно, – пробормотал Сальтимбанко, а затем, решив, что Вальтер хочет поговорить с Непантой наедине, направился к выходу.
– Стой! Сальтимбанко, тебе незачем уходить. – Вальтер притворился, будто сама мысль об этом повергает его в ужас. – Мы не собираемся обсуждать никаких тайн. А настроение у Непанты наверняка окончательно испортится, если ты уйдешь. Если и есть эликсир для измученного сердца, напиток, поднимающий дух, то найти его можно только в тебе. Доказательство? Непанта. Прекрасная, милая Непанта, когда-то целиком погруженная в фантазии и страхи, кусок мертвого дерева, лишенный души. И кому же она обязана происшедшим с ней переменам? Даже Турран это заметил. Тебе, толстый рыцарь.
Непанта весело посмотрела на Вальтера.
Сальтимбанко же, привыкшего принимать самые невероятные похвалы в свой адрес, на этот раз смутила столь не присущая характеру Вальтера речь – что не помешало ему остаться.
– Послушай меня, сестра, – продолжал Вальтер. – Послушай, о ветер, стонущий, словно умирающий дракон. Кто спас дух побежденного клана? Кто вернул душу лишенным души? Человек, столь умно играющий роль глупца! Думаю, он вовсе не глупец, но самый хитрый негодяй из всех актеров и шутов!
Несмотря на робкую улыбку, Сальтимбанко вспотел от страха. Слова Вальтера посеяли семена ужаса в его полной чувства вины душе. Что на самом деле знал Вальтер? На что намекал?
Непанта, заговорив, прервала поток его мыслей:
– Вальт, с чего ты вдруг стал столь банальным? Неужели?.. – Она демонстративно прикусила язык, скорчив язвительную гримасу, затем, уже с нормальным выражением лица, продолжила: – Я сейчас скажу нечто неприятное. Похоже, для вас я не самое лучшее общество. Два благородных господина пытаются меня развлечь, а я только вою, словно гарпия.
Оба запротестовали, но она жестом заставила их замолчать:
– Кому, как не мне, лучше всего знать, кем я стала?
Она рассмеялась. Лицо Сальтимбанко выражало крайнюю степень притворного ужаса, словно она только что разрушила некую безумную философскую доктрину.
Однако, когда толстяк наконец заговорил, в словах его не было ничего философского.
– Горе мне! – воскликнул он. – Послушайте, как воет старый Ледяной вихрь! Меня бережет разумно набранный слой жира. Я избрал путь сознательной и запланированной тучности, но даже я могу превратиться в замерзший камень над горным ручьем. И потому умоляю вас, господин и госпожа, – не могли бы мы все вместе перейти туда, где горит теплый огонь?
Один лишь взгляд на гранитное небо, поднимающиеся клубы снега и окружавший их со всех сторон бесплодный край убедил обоих в мудрости слов Сальтимбанко.
– Хей! – крикнул Вальтер, передразнивая Сальтимбанко. – И снова этот человек прав! Как насчет горячего меда в Большом зале? Теплый огонь, подогретое вино, баранья ляжка и дружеские беседы. Идем.
– Иду, – легко рассмеялась Непанта. – Но от баранины я, пожалуй, откажусь. Жена Рыжебородого Астрид сказала, что избыток мяса вредит цвету лица.
Вальтер и Сальтимбанко смотрели на нее, с трудом подавляя желание расхохотаться, – но все же сдержались, поняв, что она говорит серьезно. Когда еще им в последний раз доводилось слышать, что Непанту столь заботят женские проблемы? Вальтер бросил взгляд на Сальтимбанко, и в глазах его снова вспыхнул веселый огонек.
В десятке громадных каминов, окружавших Большой зал, весело гудел огонь. Каждый раз, когда Сальтимбанко сюда входил, его повергала в изумление царившая здесь домашняя обстановка. Собаки и дети, вне зависимости от пола, племени или общественного положения, резвились и дрались, крича друг на друга и грызя брошенные взрослыми кости посреди устланного толстым слоем соломы пола. Шум стоял невероятный. Однако редко случалось, чтобы кто-то из прислуги или солдат пинком прогнал с дороги щенка или ребенка…
Солдаты Туррана и ивасколовданцы Непанты сидели вокруг бесчисленных столов, напиваясь, распевая песни, рассказывая небылицы или мучаясь пьяными кошмарами. Некоторые лениво разглядывали своих или чужих жен. Сам Турран тоже был в зале – он сидел за главным столом, ведя титанический поединок на руках с крепким солдатом Рыжебородого. С дальнего конца зала доносился металлический лязг – там упражнялись солдаты с тупым оружием. Знамена над головами слегка покачивались на едва заметном сквозняке, словно совершая неслышный призрачный танец среди мерцающего пламени очагов и факелов.
Среди столов, будто тоже двигаясь в танце, расхаживали женщины, жены и дочери солдат, с кувшинами вина и пива или большими подносами, на которых громоздились груды жареной баранины, редкой в этих краях говядины и иногда даже одинокими тушками диких птиц.
Непанта, Вальтер и Сальтимбанко протискивались через шумную толпу, направляясь к главному столу. Непанта и Сальтимбанко кланялись в ответ на многочисленные приветствия. Солдаты любили Сальтимбанко за его шутки, Непанту же любили за то, что, как женщина, она добавляла блеска старому полуразрушенному замку и странной семье, которая им владела. Всех Королей Бурь любили наверняка за то, что те были лучшими хозяевами, каких когда-либо заполучали наемники. Солдату, служившему под их знаменем, не на что было жаловаться.
В самом деле ненавидеть их мог только враг, и то лишь потому, что они выступали против него. Они уже успели продемонстрировать всем, что безжалостны к неприятелю и неумолимы в достижении целей, но в неменьшей степени заботились о своих людях. Насмешник с радостью бы к ним присоединился, если бы его лояльность не купили раньше.
Наконец они добрались до стола Туррана, все еще погруженного в поединок с сержантом по прозвищу Черный Клык. На мгновение подняв взгляд, он улыбнулся. Лицо его побагровело от большого количества выпитого и от прилагаемых усилий.
– Хо-хо! Смотрите-ка, как я сейчас раскатаю этого мерзавца! Уф!
Он отвлекся лишь на секунду, но Черный Клык воспользовался случаем и победил. Турран громогласно рассмеялся, хлопнул сержанта по плечу и крикнул, подзывая прислугу.
Вальтер проскользнул на пустой стул рядом с братом. Непанта и Сальтимбанко сели напротив. Мгновенно появились женщины с ножами, тарелками и кружками для вина и эля. Другие уже несли прохладительные напитки и баранину, а также прочие разнообразные яства, составлявшие меню бесконечных пиршеств в Вороньем Грае.
– Хей! – сказал Вальтер, ущипнув служанку. – Щи для моей сестры. Только чтобы в них не было ни кусочка мяса! А то испортит безупречную кожу.
К своему удивлению, Непанта услышала в ответ женское хихиканье. Почему они так себя вели? Потому что Вальтер ласкал каждую, подвернувшуюся ему под руку? Она тяжело взглянула на женщин, и смех тут же стих. Но молчали они лишь до тех пор, пока не оказались в кухне, откуда вскоре снова донеслись смешки.
Ибо существовала некая тайна, известная всем женщинам Вороньего Грая, тайна, казавшаяся им восхитительной и, по сути, не являвшаяся тайной ни для кого, кроме Непанты. Столь же хорошо тайна эта была известна мужчинам. Да и как мог кто-то из мужей о ней не знать там, где невозможно было скрыться от длинных языков жен и дочерей? Так что в тайну были посвящены все мужчины, кроме Сальтимбанко, но и у него постепенно возникали некоторые подозрения. Все, кроме самой Непанты, знали, что Непанта влюбилась.
Некоторые утверждали, что Сальтимбанко разделяет ее чувства, приводя в доказательство тот факт, что в последнее время он существенно потерял в весе. Другие заявляли: виной тому условия, в которых они возвращались в Вороний Грай, а позднее – свойственные жизни в замке ограничения. Но так или иначе, Сальтимбанко действительно сбросил несколько фунтов.
Слушая хихиканье служанок, Непанта почувствовала, как щеки ее покрываются румянцем. Она мрачно посмотрела на Вальтера.
– Ха! – заявил Турран, немного подумав над словами брата. – Неплохо!
Он расхохотался.
Глаза Непанты вспыхнули. Она представила себе сотню гневных ответов, которые могла бы дать, – но ее братья, служанки и даже Сальтимбанко внезапно замолчали.
В зал вбежал сокольничий, заботившийся о соколах и голубях замка, старый и немощный, – ему часто требовалась помощь, чтобы он вообще мог двигаться. Он выл так, словно его преследовал по пятам дух-баньши. Зал погрузился в замогильную тишину. Шевелилось лишь пламя факелов. Сотни людей затаили дыхание, ожидая ужасающих известий. Сокольничий уже несколько месяцев не покидал птичника.
Кто-то из детей пронзительно заплакал от страха, разрушив заклятие. Повсюду послышались голоса, их гул напоминал шум поднимающегося прилива. Шатаясь, сокольничий преодолел несколько шагов, отделявших его от главного стола.
– Господин! – прохрипела древняя карикатура на человека. – Господин! – И еще раз: – Господин!
Турран, питавший к старику глубокую привязанность, по-дружески заговорил с ним, едва сдерживая нетерпение:
– Ну-ну, сокольничий, – (никто уже не помнил его настоящего имени), – что случилось? Что стало причиной столь необычного для человека в твоем возрасте волнения?
Тотчас же забыв, зачем пришел, сокольничий начал доказывать, что еще вполне крепок. Больше всего старика беспокоило, что его принудительно отправят на пенсию.
– Твое известие, сокольничий, – напомнил Турран. – Из-за чего ты так взволнован?
Старику удалось проговорить, с трудом подавляя страх:
– Твой брат, господин. Известие от твоего брата.
– От кого? От которого из братьев?
– Конечно же от лорда Ридье, господин. Вне всякого сомнения – известие от Ридье.
– И о чем же сообщает мой брат?
– О… Ну конечно же, ведь именно затем я проделал весь этот путь до самого Большого зала, верно? Гм… да! – Он принялся ощупывать карманы и закоулки помятой, уже неделю не менявшейся одежды. – Ага! Вот он, тут спрятался, дьявол.
Хрипло закашлявшись, он вытащил из-под покрытой жирными пятнами рубашки измятый, грязный клочок пергамента.
Благодарно приняв от него обрывок, Турран пригласил старика за стол выпить кружку вина, после чего откинулся назад и начал читать в свете факела.
На лице его сменялась гамма чувств. В темных глазах отражалось недовольство и разочарование. Длинные, падающие на плечи волосы, казалось, оживали в отблесках мерцающего пламени. Неприкрытый гнев сменялся подобием грусти, ноздри расширялись и сжимались по мере того, как он читал послание. Наконец, убедив самого себя в его достоверности, он сжал пергамент в кулаке и встал.
Словно не осознавая, что на него вопросительно смотрят сотни глаз, он повернулся к сидевшим за столом товарищам:
– Вальтер, Непанта, идем со мной. И ты тоже, толстяк. – Он повернулся к солдату, с которым боролся на руках. – Черный Клык, найди моих братьев. Пришли их в Нижний Арсенал.
Он направился к главному выходу, шагая, словно король, и не обращая внимания на кружившие по Большому залу шепотом высказываемые предположения. Его спутники с трудом за ним поспевали.
Нижний Арсенал располагался намного ниже оснований стен Вороньего Грая. Его помещения, за исключением Глубоких темниц, составляли самую глубокую часть крепости. Именно здесь Короли Бурь предавались чародейским практикам. Здесь тайно хранились их могущественные магические орудия, а также сокровища Вороньего Грая, драгоценности и монеты, которыми платили шпионам, за которые покупали предателей, нанимали убийц и приобретали оружие. Здесь же находился тщательно оберегаемый Рог Звездного Всадника. Королям Бурь удалось укротить его лишь настолько, что он обеспечивал их едой, одеждой, дровами и время от времени золотом. Однако он не стал, как они надеялись, краеугольным камнем их могущества.
Нижний Арсенал был мрачным местом, грязным и воняющим застарелой плесенью, где жили лишь крысы и пауки. Старые стены поросли мхом от влаги, из-за покрывавшего пол слоя слизи каждый шаг мог оказаться предательским. Потолок исчезал во мраке. В противоположность по-настоящему домашней, оживленной атмосфере в верхней части замка в этих казематах пахло чем-то, казавшимся Сальтимбанко чуть ли не богохульным.
Это был его первый визит в столь глубоко расположенную часть замка. Безуспешно пытаясь угнаться за Турраном и постоянно оскальзываясь, он все больше ужасался, представляя себе таящееся за каждым поворотом зло и готовясь к внезапному позорному концу. Однако каким-то образом ему удалось проделать невредимым весь путь, который в конце концов привел их в погруженный в полумрак зал. В помещении было столь чисто, что он почувствовал себя умирающим от жажды, которому наконец дали воды. Несколько мгновений он изумленно таращился на заливающее зал голубое свечение и стоявшие вдоль стен магические предметы. Королей Бурь называли чародеями, и он собственными глазами видел тому доказательство.
Они заняли места вокруг круглого стола, окруженного семью стульями, и молча ждали. Никто не задавал Туррану вопросов – все знали, что он сам заговорит, когда придет время.
Несколько минут спустя появился Брок. Глаза его округлились, когда он увидел Сальтимбанко.
– А он тут что делает?
– Непанта теперь ест капусту, баранина вредит цвету ее лица, – ответил Вальтер таким тоном, словно это все объясняло.
И это действительно было так, хотя из его ответа ни та, о ком он говорил, ни Сальтимбанко ничего понять не могли.
– О!
Шло время. Турран начал терять терпение, постукивая пальцами по крышке стола. Брока и Вальтера охватывало все большее беспокойство. Сальтимбанко, как с ним часто бывало в требовавших терпеливого ожидания ситуациях, громко храпел.
За дверью послышалось нервное шарканье ног.
– Да? – раздраженно рявкнул Турран, затем уже не столь сердито: – Ах, это ты! Входи, Черный Клык. Где он?
Сержант вошел осторожно, словно ступая по горячим углям. Он был испуган и взволнован, тщетно пытаясь скрыть свои чувства.
– Господин, Джеррада нет в замке. Он охотится на медведя и может не вернуться до конца недели.
