– А что я должна была ему сказать? Что лоханулась с замужеством и теперь любой ценой хочу сбежать из этого ада? Конечно я пообещала ему скачать всю финансовую информацию с компьютеров мужа. Он попросил, я согласилась – это был мой единственный шанс на свободу. На самом деле я понятия не имею как это делается.
Что-то с грохотом упало на пол
– Ты нормальная?! Мы все рисковали жизнью, чтобы тебя вытащить!
– А я хотела вернуться в Европу! – на пол полетело еще что-то. – Муж давно подозревал, что я хочу сбежать, поэтому меня даже на улицу не выпускали.
Некоторое время было очень тихо. Возможно, Стин пытался прийти в себя от услышанного.
– Господи, какой же я идиот, – наконец пробормотал он. – Знал ведь, что женщинам нельзя верить… Но как Феликс-то купился на твою историю? Он же баб насквозь видит.
– Мой брат очень благородный человек, – нежный голосок зазвучал растроганно. – К тому же мы родственники. Он настоящий рыцарь.
– Угу. А я ишак…
– И все-таки, как ты меня нашел?
Теперь пришла очередь каскадера усмехаться.
– Ты неправильно задаешь вопрос. Спрашивать надо «как ты нашел меня первым».
– Что ты хочешь этим сказать?
– Только то, что в любую минуту здесь появятся остальные. Ты же не только меня кинула.
– Не пытайся меня запугать.
– Я не пугаю, я предупреждаю.
– Хорошо! Что ты хочешь?
– Я уже сказал. Или флэшка или деньги.
– Нет у меня флэшки. И никогда не было. Можешь обыскать весь номер, – голос Мириам звучал все злее. Видимо она подошла к окну, стало лучше слышно. – А ты бы заметил, если бы за мной кто-то еще следил?
– Возможно.
– Возможно да, или возможно нет?
– Мой ответ будет тебе стоить ровно миллион.
Мириам неожиданно сорвалась:
– Salaud! То есть, за миллион ты готов продать своих товарищей?
– Продать не предать. И я их не продаю. Просто один забираю весь гонорар. Тем более, что идея с твоим бегством принадлежала им. Мной просто воспользовались.
– Тогда зачем в это ввязался?
– Потому, что я очень люблю одну женщину. И мне нужны деньги.
– А без денег нельзя любить?..
– Можно. Я могу любить без денег, – Стин казался очень усталым. – А вот она меня вряд ли. Это самая прекрасная женщина на свете. Но слишком дорогая. Можешь не комментировать, я все про себя знаю.
– Если женщина тебе не по карману, может, поискать другую? – поняв, что прямо сейчас ей ничего не угрожает, Мириам немного успокоилась, голос снова зазвучал игриво.
– И мне это советует человек, который вышел замуж за злобного сморщенного старика?
– Ну знаешь!
– Знаю. Потому и говорю.
– Ладно, прости. Но я все равно не могу тебе ничем помочь. Хочешь, переговорю с твоей подругой?
– Не хочу.
– У тебя есть ее фотография?
– Тебе зачем?
– Ну не знаю. Просто интересно…
Даша покачала головой. «Вот зараза!» Поняла, что несчастным влюбленным можно крутить как хочешь и сейчас пытается расположить к себе, чтобы опять воспользоваться его наивностью. И почему хорошим мужикам всегда не везет?
– Покажи! Вдруг она не такая уж и красавица? Околдовала тебя, а я…
– А ты что, расколдуешь?
– Почему бы и нет?
Послышался вздох.
– Сейчас…
Некоторое время был слышен только шорох и затем короткий вскрик:
– Это она?!
– Да. – Голос каскадера звучал удивленно. – Что, такая красивая?
– Она… божественна, – Мириам очевидно пребывала в смятении. – Вы давно вместе?
– Да мы, не так, чтобы вместе. Она позволяет себя любить.
– Понятно. Послушай, – голос беглянки зазвучал чуть быстрее и увереннее. – Я очень хорошо понимаю, что ты сейчас чувствуешь.
– Это вряд ли…
– Поверь. И я безумно тебе благодарна – за то, что помог бежать, за то, что не сдал в полицию. Давай так: денег у меня нет, есть только несколько драгоценностей, что удалось вывезти на себе. И то колье в том числе.
– Подожди, подожди, – Стин оживился следом, в голосе забрезжила надежда. – Хочешь сказать…
– Да. После того, как мы прошли таможню, я сняла его и спрятала в сумку. – Послышались звуки открываемого шкафа. – Вот оно. Посмотри, колье твое. Хочешь себе оставь, хочешь – с другими раздели.
– Чего? – опешил каскадер.
– Забери это колье себе. Там настоящие бриллианты. В нем все камни настоящие и очень ценные. Оно стоит не меньше трех миллионов.
– Миллионов чего?
– Евро, разумеется.
И снова повисла пауза. Когда Стин заговорил, энтузиазма у него заметно поубавилось.
– Его еще продать нужно… Что, если меня заберут с ним? Я же не торговец бриллиантами.
Но Мириам продолжала настаивать:
– Просто забери это колье и сделай вид, что никогда меня не видел. Обещай только, что никому не расскажешь о нашей встрече. Вообще никому – ни родителям, ни друзьям, ни своей девушке. Любое неосторожное слово – и я покойник. Я прошу тебя! Понимаю, что моя жизнь для тебя ничего не значит, и что вы помогли мне выбраться из плена исключительно ради информации, но случившегося уже не изменить. Каждый сражается за себя, как может. Но я готова отблагодарить за мою свободу. Умоляю! – она разрыдалась.
Стин размяк окончательно. Допрос хорошеньких женщин не был его сильной стороной.
– Не плачь. Я не могу видеть, когда женщина плачет. Давай сделаем наоборот: ты сама продаешь колье за сколько хочешь, а мне отдаешь миллион.
– Нет. Только не это.
– Почему?
– Меня могут по нему вычислить.
– А меня нет?
– Послушай, – Мириам снова начала плакать, – ты мне помог, ты спас мне жизнь, и я тебе буду благодарна всю жизнь, но единственное, что есть у меня ценного, это колье. Есть еще несколько украшений, но они не стоят и половины.
– Да понял я, понял… Может, попробовать продать другие драгоценности? Ели они стоят полтора миллиона?
Даша осторожно перевела дыхание, она ощущала себя почти как в театре. Страсти бушевали почти шекспировские. В горле запершило от подступивших слез. Сейчас ей было бесконечно жалко всех – и Мириам, и Стина. Последнего особенно: у него больное сердце, а тут и здоровое-то не выдержит.
– Tu es un génie! Ты гений, – обрадовалась Мириам и захлопала в ладоши. – Бери колье и отправляйся к себе…
– Я же сказал, что мне не нужно твое колье.
– Нет, нет, это всего лишь на время, пока я не продам другие драгоценности.
– Да я тебе верю.
– Со мной может случиться что угодно, и я не хочу, чтобы ты подумал…
– Да не буду я ничего думать. Куда ты денешься.
Мириам перешла на шепот:
– В любом случае, я уже на всю гостинцу сообщила, что у меня здесь драгоценностей на пять миллионов. Ты же знаешь, и у стен есть уши.
Даша невольно отстранилась от стены и внимательно ее осмотрела. Некоторое время не доносилось ни звука. Потом усталый мужской голос произнес:
– Ладно, поступай как знаешь. Я пошел, зайду завтра.
– Нет, нет, – в жалобном доселе голосе появились нотки раздражения. – Если я что-то обещала, то выполню. Держи колье. Вечером я занесу тебе деньги и заберу его обратно.
– Куда зайдешь?
– В твой номер, разумеется.
– В мой номер? А, ну, конечно. Буду ждать с нетерпением, – фраза прозвучала откровенно саркастически. – Тогда до вечера.
– До вечера!
Глава 92
1
Опустив голову как можно ниже, Радован вежливо поздоровался с соседками, обманчиво-добродушными старушками, внимательно наблюдающими за всем происходящим со скамеечек возле дома. Первый раз в жизни он был благодарен этим бдительным стражам – лишь благодаря им он смог убедить надсмотрщика прийти к нему чуть позже, ближе к полудню, когда станет жарко, и пожилые дамы отправятся готовить обед. Хаким пытался сопротивляться, но физик в красках описал, что случится, когда глазастые соседки увидят уважаемого профессора избитого, в синяках, сопровождаемого подозрительным громилой в арабском платье. Хаким нехотя согласился, что излишнее внимание привлекать не стоит, и отправился в ближайший торговый центр скоротать время в прохладе, заодно подыскать подходящую одежду.
Поднявшись на этаж, Радован с трудом открыл замок, перебитая рука плохо слушалась, заскочил в квартиру и запер дверь на все замки. Только здесь он застонал и медленно опустился на пол. Боль пульсировала во всем теле. Еще немного и он не выдержал бы.
С трудом, придерживаясь за стену, мужчина встал и подошел к письменному столу, выдвинул ящик. Достав записную книжку, Радован принялся звонить по алфавиту. Казалось, ему все равно с кем и о чем разговаривать. Наконец, посчитав, что достаточно отвлек внимание на тот случай, если его прослушивают, он отложил телефонную книгу и открыл небольшую шкатулку. Внутри, среди прочих бумаг, нашел пожелтевшую салфетку и набрал написанный на ней номер. На пятом гудке ему ответил приятный женский голос:
– Слушаю вас, – женщина говорила по-русски.
Радован на секунду замялся, его русский был слишком плох, чтобы на нем общаться:
– Простите, вы говорите по-английски?
– Да, конечно.
– Могу я слышать господина Николоимова?
Теперь пауза повисла на том конце. Напряжение ощущалось почти физически.
– А кто его спрашивает?
– Меня зовут Радован, мы коллеги. Встречались как-то на конференции в Америке.
– В Америке? – женщина помолчала. – Когда, в каком году?
– Ну… лет пять-шесть назад. Точнее не вспомню. Это ежегодная конференция.
