Читать «Путь Бенун» — Лана Эскр онлайн
Страница 4 из 8
– Вы так и не назвали имя! Интересно, почему?
Гентри Трейси с удивлением уставился на своих гостей.
– Я назвал его в самом начале! Суарез! Соблазнителя Лиз звали Томас Суарез, молодой барон, черт бы побрал его и всю его чертову семью! Можете думать обо мне что хотите, но я еще не сдался и готов объединиться хоть с рабом, хоть с дьяволом, лишь бы поквитаться с ними. Надеюсь, у вас есть план или я сейчас отстрелю себе я..ца от волнения. Но лучше приберегу пулю для этого негодяя в адмиральском мундире.
Глава 6
Томас Суарез, сын барона Суареза, был не только знатного происхождения – он успел прославиться тем, что однажды помог своему отцу, когда позиции Суарезов в Компании Южных морей пошатнулись.
Его отец, барон Суарез, в свое время сумел так организовать дело с работорговлей, пользуясь монопольным правом (асьента), что в общем-то государственная кормушка стала источником дохода не только для короны, но и самого Суареза.
Свое казначейство он использовал для создания едва ли не первой в мире финансовой пирамиды, выплачивая дивиденды акционерам за счет новых взносов, а не прибыли, которая то взлетала до небес, то падала, если очередное работорговое судно не доходило до порта назначения или его содержимое опустошала какая-нибудь болезнь. Однако, несмотря на это, новые акционеры «клевали» на предложение Компании Южных Морей, как прикормленная рыба.
Стоимость товара падала по мере того, как власти Нового Света внедряли свои методы воспроизводства рабочей силы за счет принудительного спаривания рабов. Рабыни оказались не только выносливыми, но и довольно плодовитыми. Рынок работорговли уже не был столь привлекательным и надежным для долговременных инвестиций.
Контрабандой промышляли все кому не лень. Среди них было немало английских офицеров, которые нашли для себя более легкий способ разбогатеть, чем верно служить отечеству или за контрабандистами гоняться. Они же зачастую сами занимались работорговлей. К традиционным рискам, связанным с асьента, добавилась новая беда, когда к «сладкому черному пирогу» подключились контрабандисты. Рабов перевозили нелегально даже на военных судах. Предпочитали низкорослых или подростков, которых легко можно было спрятать даже под скамейкой у себя под ногами.
Несчастными набивали трюмы, а когда плавание подходило к концу, на палубу выползали те, кто выжил. Разумеется, это были самые сильные и выносливые. Их отмывали, подкармливали и натирали специальным составом, чтобы кожа блестела, как кожаные башмаки.
Особую категорию «пассажиров» составляли молодые рабыни, примерно до 20-22 лет. Их содержали отдельно на верхней палубе, где был свежий воздух и возможность для отправления естественных нужд. Тем, кто находился в трюмах, такой привилегии не полагалось – отходы собирались в бочки, которые вычерпывались изредка, когда вонь ощущалась на капитанском мостике.
Команды рабовладельческих кораблей разнообразили свой досуг особым образом. Если замечали, что рабыня беременна, об этом сообщалось покупателям во время торга.
Начавшись, как успешное коммерческое предприятие, Компания Южных морей вскоре оказалась в затруднительной ситуации и стала нести убытки, не выдерживая конкуренции с процветающим рынком нелегальной работорговли. Потребовались дополнительные усилия, чтобы вернуть утраченные позиции и повысить прибыль, пока пирамида с треском не лопнула.
А тут еще сын барона Суареза, Томас, подбросил проблему, которую надо было решить как можно быстрее и тише. Суарез младший был замешан чуть ли не в изнасиловании. История выплыла наружу после того, как помощники барона Суареза, которые присматривали за его сыном, сообщили, что дама, которой он грубым образом навязал свое внимание, оказалась благородных кровей, да еще девицей.
Неожиданная новость, что единственная дочь Манфреда де Мандевиля выходит замуж за неизвестного отпрыска захудалого рода, навела барона Суареза на мысль о «внезапной беременности», которая вполне могла быть последствием легкомысленного поступка его сына. Но дополнительных вопросов Томасу решил не задавать.
Претензии Мандевили не предъявили, но это ничего не меняло – интуиция Суареза подтолкнула его к тому, чтобы отослать своего сына подальше и тем самым исключить возможность новой встречи с девушкой, которую он так обидел.
Барон знал своего сына лучше других. Несмотря на ветреность, в душе он был ранимым и впечатлительным. Одной встречи было бы достаточно, чтобы в нем пробудились настоящие чувства. Чтобы этого не случилось, он выхлопотал для своего сына «почетное право служить на одном из военных кораблей Ее Величества».
Перед этим Суарез предусмотрительно вышел с наиважнейшей для короны инициативой суть которой сводилась к тому, что для сохранения доходов от асьента надо вложиться в развитие английского военного флота. Предложение барона Суареза было принято с одобрением после того, как стало известно о том, что его сын тоже будет служить короне не где-нибудь, а на флоте.
Перед тем, как отправиться к месту своей будущей службы, между отцом и сыном состоялся откровенный и неприятный разговор.
–Томас, до меня дошли слухи, что та девушка беременна. Я не знаю, насколько этому можно верить. Ты же понимаешь, если это твой ребенок, он будет носить чужое имя.
– Мне кажется, ты преувеличиваешь, отец и тебе изменяет память – насколько мне известно, маленьких «суарезов» под чужими фамилиями на нашей планете всяко больше, чем меня одного. Ты не особо переживаешь об этом. Интересно, матушка знает об этом?
Неслыханная дерзость, но барон и ухом не повел – он позвал сына не ссориться, а исправлять ситуацию.
– Даже если твоя фантазия имеет под собой основания, никто об этом не знает и не узнает. О таких вещах надо беспокоиться своевременно, а не когда уже весь Лондон обсуждает – беременна или нет!
Томас поморщился. -Чего ты хочешь от меня? Чтобы я женился на ней?
– Об этом уже поздно говорить. Впрочем, насколько мне известно, ты попытался и получил отказ. Хочешь попробовать еще, проявить настойчивость, быть может и напомнить ей о том, как ты уже однажды сумел настоять на своем?
– Отец!
– Это не лучшая для тебя партия, тем более теперь, когда дела компании идут не лучшим образом и я нуждаюсь в сильных покровителях.мы найдем тебе достойную партию. Но это в будущем…
– Отец, чего ты от меня хочешь? Чтобы я застрелился? Я сожалею, но…
– Давай без «но» и раз уж ты сам ничего дельного предложить не можешь, выслушай меня и сделай так, как я скажу.
Так молодой барон Суарез, получив родительское благословение, покинул столицу, надев мундир морского офицера. Он надеялся, что «ссылка» долгой не будет:
– Отец не сможет сердиться на меня вечно. Элизабет де Мандевиль уже сменила фамилию и вместе со своим мужем покинула Англию. Надеюсь, никогда большее ее не увижу, – говорил он своей матери перед расставанием.
Однако «вынужденная опала» неожиданно для отца, считавшего сына беспутным и безнравственным, вылилась в добросовестное служение в качестве капитана судна военного флота Ее Королевского Величества.
Превращение молодого оболтуса в моряка проходило на одном из военных кораблей. В военной биографии Томаса Суареза было несколько эпизодов, о которых стоило рассказать. Благодаря им его душа устояла перед соблазном – продолжить свое падение и, если не стать праведником, то хотя бы остановиться на краю пропасти, куда он стремился в молодые годы.
Служба на военном флоте, вопреки ожиданиям отца, Томасу пришлась по душе. В кругу своих немногочисленных друзей, которые унего вскоре появились, за кружкой рома, к которому он быстро привык, Томас жаловался на судьбу и сокрушался, что не заинтересовался карьерой военного моряка раньше:
– Я никогда не встретил бы эту Лиз! Доступные дамы и раньше не были для меня проблемой, а теперь, когда на мне такой шикарный мундир, и подавно. Зачем она мне встретилась? Столько лет прошло, а я все еще чувствую себя виноватым! Как же я устал от этого! Кто бы мог подумать, что одного раза хватит..?
– Повезло так повезло…
Чем дальше, тем беспокойство по этому поводу звучало в его застольных беседах все реже. О Лиз однажды и в последний раз напомнил ему отец, когда сообщил, что младенец родился. Новоиспеченные друзья подтрунивали беззлобно:
– Репутацию семьи девушки спас не тот, кто был виновен, а другой! Какой, однако, поворот. Не боишься, что этот бумеранг к тебе еще вернется?
– Какой бумеранг? – отмахивался Томас, заглушая угрызения совести. – Может тот счастливчик, за которого она вышла замуж, и есть отец младенца! Всего-то и было, что один раз, да еще впопыхах! Я, когда понял, что она девица, разозлился даже. Не на себя – на нее! Какого дьявола она пошла в тот парк в столь поздний час? Нет, определенно, он отец, а не я, – успокаивал себя Томас, будто его вина от этого становилась меньше.
Барон Суарез, с которым сын поделился соображениями на этот счет, тоже хотел избавиться от сомнений, Томаса поддержал:
– Признаться и я был удивлен, что жених обнаружился так скоро. Якобы Мандевили помолвку держали в секрете. Странное желание скрыть то, о чем все всё равно бы узнали. Впрочем, как знать, как знать…
Больше ни о Лиз, ни о ее ребенке Суарезы не вспоминали, пока судьба снова не решила сыграть с ними теми же картами, добавив новых игроков.
Глава 7
Годы шли. Беспутный барон Суарез-младший неожиданно для всех стал вполне толковым капитаном. Право подняться на капитанский мостик, надо отдать должное, он заслужил честно. Свой экзамен Суарез сдал, когда корабль, на котором он значился помощником капитана, встретился с контрабандистами…
– Я поступил бы также, – сказал позднее капитан, успокаивая Суареза, который остро переживал, что едва не упустил контрабандистов.
Накануне капитана свалил сильнейший приступ кишечных колик от плохой воды, запасы которой и те подходили к концу.
Когда прозвучало:
– Судно по левому борту! – Суарез, не долго думая, принял командование на себя и отдал приказ сблизиться с неизвестным кораблем – выяснить, что у него в трюмах.
О рабах он и не думал! Больше всего Томас надеялся восполнить запасы воды хотя бы на пару суток, пока доберутся до ближайшего берега, где можно будет высадиться и пополнить запасы.
По тому, как корабль поднял все паруса и стал удаляться, было ясно, что это контрабандисты. Суарез отдал свой первый самостоятельный приказ:
–Догнать!
Расстояние сокращалось, но недостаточно быстро. А потом в подзорную трубу Томас видел, как из трюмов начали вытаскивать рабов, связывать и бросать за борт.
–«Тысяча чертей! Они их всех утопят, а потом скажут, что я остановил их без всяких на то оснований! Как же не вовремя капитан заболел…
До контрабандистов уже было рукой подать, а Суарез не мог ни на что решиться. Моряки, сгрудившись на палубе, вместе с ним наблюдали за тем, что творилось впереди.
Море в кильватере корабля контрабандистов вспенилось и буквально кишело акулами, которые яростно набросились на выброшенных за борт чернокожих рабов. Среди них были замечены и женщины. Морские хищники рвали добычу на части. Стоны и крики умирающих доносились отовсюду. Суарез видел такое впервые. Жуткое зрелище произвело на него впечатление, к действию, которому предшествовал выбор. Он его сделал, а потом раскаивался и даже оправдывался, но в тот момент он прокричал:
– Убрать паруса! Сбавить ход! Веревки по борту.
Команды была исполнены незамедлительно. Моряки, которые, как и он смотрели на пиршество акул с неменьшим ужасом, занялись спасением тех, кого еще можно было спасти. Контрабандисты, увидев, что англичане их не преследуют, а спасают рабов, прекратили избавляться от своего груза и на всех парусах устремились прочь.
– «Уйдут!» – подумал Суарез и отдал новый приказ – вслед контрабандистам полетели ядра. Одно разворотило палубу, другое попало в верхнюю кромку ватерлинии. Еще одно повредило мачту, которая надломилась и рухнула. Судно начало сбавлять ход и тонуть.
Из трюма стали выбираться чернокожие пленники, которых успели расковать перед тем, как выбросить на съедение акулам. Теперь они прыгали за борт добровольно, спасаясь от настигающего их пламени, которое вырывалось за ними из трюма, как огненная змея, пожирающая все на своем пути. Посреди этого хаоса капитан Суарез увидел молодую рабыню. Она пыталась удержаться на воде, поддерживая на плаву плачущего младенца.
Женщина боролась отчаянно, не замечая снующих вокруг нее акул. Хищники не трогали ее. Впечатлительному могло показаться, что провидение хранило несчастную и ее дитя. На самом деле акулы были заняты теми, кто оказался в воде немного раньше.
– Не сметь мне перечить! Приказы отдаю я. Исполнять! Или я сам выброшу тебя туда.Томас, завороженный этим зрелищем, вдруг очнулся и закричал: – Шлюпку на воду! – Не стоит, капитан, их уже не спасти, – послышалось за спиной. Корабль погружался слишком быстро, а зубастых и голодных хищников становилось все больше. Шлюпка приблизилась к тонущей женщине. Она успела вытолкнуть своего ребенка из воды навстречу протянутым рукам и акулья пасть сомкнулась на ее теле. Лицо вмиг превратилось в застывшую маску смерти, но глаза излучали свет.
***
Мать Теней поднялась со своего места. Генри Трейси растеряно посмотрел на Акана.
– Уходите? Но мы же ни о чем не договорились? Или я был прав, когда сказал, что вы бросите меня, узнав, что вам надо? Жрец или кто ты, выходит тоже меня обманул? А еще прикинулся другом! Кто же вы такие, дьявол бы вас побрал! Надо было пристрелить тебя, а не поить своим лучшим ромом! Старый я дурак!
– Я всего лишь захотела размять свои ноги, – в голосе гостьи послышалась насмешка.
Акан же не мог посмотреть старику в глаза – поведение Матери Теней подтверждало правоту его обидных слов.
–«Почему она не возражает?»
Акан не хотел принимать сказанное на свой счет. Он тоже поднялся со своего места, но не успел ничего сказать – Мать Теней сделала знак рукой и его сознание заволокла тьма. Когда она рассеялась, он увидел себя, но не в доме Генри Трейси, а в хижине.
– Я по-прежнему у себя в племени? Получается, что все это время я бездействовал?
– До чего у людей короткая память. Еще ничего не произошло, а они уже обвиняют, – прозвучал знакомый и все такой же насмешливый голос. Акан обернулся и увидел на пороге его хижины стройную фигуру, Мать Теней.
– Нет! Я все помню! Ты сказала, что знаешь, как ее спасти! Но сбежала и меня с собой прихватила, как мешок с костями, – жрец осознавал, что его тон непозволителен, но ничего не мог с собой поделать. – Ты сказала, что я могу не вернуться, что моя жизнь может оборваться в любую секунду. Я согласился! Но я снова здесь! Зачем ты навела этот морок?
Фигура стояла неподвижно, как каменное изваяние.
– Вы допустили, чтобы он ее схватил. Этот мерзавец оказался сильнее вашего могущественного сестринства? Вы же абоса! Сильнее вас только божества! Вам противостоит не божество, а изуродованный демоном человек. Абику нужна была жертва. Выходит, он ее получил? Как вы могли так поступить с Бенун? Она верила вам..
Акан попятился от Матери Теней, не в силах скрытьсвои чувства, вызванные подозрением в предательстве и коварстве.
– Остановись. В тебе говорит горечь потери и непонимание.
Мать Теней приближалась к жрецу, как черное облако пылевой бури, которая должна была вот-вот обрушиться на землю. Жрец всматривался в мерцающий мрак под ее капюшоном, силясь понять, почему его внезапная догадка так разозлила могущественную абоса.
– Уйми свою ненависть, она отнимает у тебя силы, а еще больше разум. Но ты можешь бредить и дальше, раз ни на что другое не способен. Такую жертву, как Бенун, не переварит ни один дух. Она нужна здесь, чтобы хоть как-то уравновесить человеческий хаос. Своими страданиями и тем, что она смогла, не смотря ни на что, полюбить одного из вас, Бенун искупает ваши грехи. В том числе и твои. Ты не святой. Не говорю про тех, кто вместе с Убо сейчас ищет ее. За каждым тянется кровавый след. Спасете Бенун и вам зачтется, будете прощены.
Что молчишь? Забыл, что у всего тайного есть особый смысл? Если он от тебя скрыт, значит на то были причины. Твоя ничтожность и гордыня не позволили тебе взглянуть дальше своего носа. Ну так что, ты пришел в себя? Или мне надо тебя встряхнуть? Не уверена, чтобы после такого останешься цел. Осознай, самонадеянный жрец, Бенун сейчас нужна помощь, а не твои домыслы.
До сих пор ты помогал ей своими советами и должна признать, они были правильными. Ты предостерегал ее, чтобы она не бежала на зов. Это было ее решение, твоей вины нет. Но сейчас, если ты и дальше будешь болтать, а не действовать, другое ее решение приведет к тому, что она станет частью демона, его половиной. При том человеке говорить о таком я не могла. Но мы тут и по другой причине. Я это забираю – без хозяйки она ничто.
Мать Теней знаком велела хранителю Бенун приблизиться, приподняла край своего плаща. Мамба послушно скользнула вовнутрь.
Жреца обдало холодом. Он проводил взглядом мамбу Бенун и опустился на колени. Перед его лицом вспыхнул огонь. Он не двигался, уставившись на языки пламени. Они отражались в его глазах и это было единственное, что говорило – этот человек не превратился в камень и все еще жив.
– Скорбь и вина мешают тебе думать, – голос Матери Теней прозвучал чуть нежнее. Она была довольна результатом своего внушения. Оставалось направить энергию жреца в нужном направлении. Они нашли первоисточник зла, но это только усложняло задачу. Нужно было получить еще одно признание, на этот раз, от Томаса Суареза, настоящего отца Дика Трейси. Опираясь на сведения, полученные от его злейшего врага, удалось найти первоисточник, но не первопричину – как Абику заполучил сына Элизабет? Если младенца принесли в дар, то должна была быть и услуга, которая стоила так дорого.
– Я пытаюсь осознать, но не понимаю, – голос жреца звучал глухо и враждебно. – Демон мог заточить Бенун в теле зверя или убить. Но ничто не могло ее заставить покориться ему.
– Можешь ненавидеть меня. Мне все равно. Но ты поможешь спасти Бенун. Если для этого придется принести в жертву тебя, а еще лучше, если ты сам согласишься заменить ее, возражать не стану. Это твой выбор. Но я предложу тебе кое-что более рискованное.
– Я готов отдать свою жизнь, – ответил Акан, прожигая неподвижное изваяние взглядом.
– Ты-то готов, – усмехнулась Мать Теней. – А что скажет об этом Бенун? И потом, ты слишком высокого о себе мнения. Ты и Бенун..? Демон засмеет, если я попытаюсь предложить ему такой неравноценный обмен. Пора тебе кое-что еще прояснить, чтобы не осталось иллюзий.
Если Абику до сих пор ее не убил, то только потому, что не может этого сделать. Его планы изменились. Теперь ему надо вынудить ее добровольно отдаться его выкормышу, поделиться своей жизненной силой и расправиться со всеми своими врагами разом. А потом нанести удар по сестринству Матери Теней. Исход этой сватки непредсказуем. Погибнет много невинных. Я не могу этого допустить. В противном случае буду наказана вместе с остальными и сестринство перестанет существовать, ас ними надежда на перерождение. Такова цена ошибки, которую я не хочу допустить. Поэтому сейчас откровенная с тобой.
Я действительно собиралась уходить, но не бежать. Чувствуешь разницу? Мы узнали, что хотели, даже больше – мне удалось заглянуть в прошлое, найти нить Томаса Суареза, пройти по ней и понять, что мы на верном пути. Старик немощен. Можем ли мы рисковать остатками его жизни? Ты возьмешь на себя право решать его судьбу?
– Нет. Но могу назвать того, у кого это право есть.
– Говори.
– Сам Генри Трейси. Только он может решать – как ему распорядиться его жизнью. Все время эти решения принимались за него. Проявим уважение к тому, кто однажды взял на себя чужую вину. Если кого и следует потрясти без сожаления, так это Томаса Суареза. Вот кто должен ответить за исковерканные жизни. Недаром его семя оказалось столь привлекательным для демона зла. У Абику нюх на такое, сама знаешь.
– Таким ты мне нравишься больше, чем сварливым наивным престарелым юнцом, каким кажешься непосвященным. Никогда впредь не сомневайся во мне. Помни, о чем я сказала – твоя жизнь по сравнению с жизнью Бенун в моем представлении – пустота.
– Достаточно унижать пустоту, бессмысленно. Лучше скажи, что я по-твоему должен сделать. Мы вернемся к старику или наша встреча будет лишь смутным воспоминанием в его седой голове?
– Вернемся прямо сейчас. Для него наше отсутствие будет мгновением, он даже не заметит. Запомни вот что. Старик еще может нам пригодиться. Но договаривайся с ним сам. Я мешать не буду. Он – самый короткий путь к Суарезам. Запомни еще – не спеши быть судьей Томаса Суареза. Наша цель не он, а тот, в чьих руках он стал орудием зла.
– Но почему! Насильник, негодяй! Разве он не заслужил… ?
– Кто ты такой? – фигура в ниспадающем одеянии взметнулась подобно ледяному пламени. – О его жизни мне известно больше, чем тебе. Знай свое место.
Кожа на лице Акана посерела, покрывшись изморозью. Он понял, что был в одном слове от смерти за то, что пожелал смерти другому. Жрец закрыл глаза и молча опустился на колени.
Глава 8
Несмотря на то, что Акан прожил больше столетия, стоя перед неподвижной фигурой с опущенной головой, чувствовал себя мальчишкой, которого если не наказали плетью, то лишь потому, что экзекутор счел его слишком слабым для такого испытания. Вообразив себя близким другом и наставником Бенун, он решил, что ее безликая и как правило немногословная покровительница будет бесконечно прощать ему проявления слабости, оплошности и бессмысленную горячность, которые он допускал. Сегодня она уже показала, что владеет словом и способна произвести впечатление такое, какое ей было нужно. Та, что управляла пространством и временем, снизошла до общения со смертными для достижения понятных ей целей и однозначно, не ради того, чтобы утешить его.
Абоса вмешивались в жизнь смертных исключительно ради себя. Акан был подручным средством для возвращения Бенун, но посмел спорить и даже судить их, бросил им обвинение. Стоило ей пожелать, рой разгневанных абоса вмиг иссушил бы Акана, превратив в пергамент, а затем в пыль. Раз он еще жив, значит ему дают второй шанс. Но, судя по заданному вопросу, кто он такой, Акан уяснил, что терпение абоса не безгранично. Его коленопреклоненный вид означал смирение и готовность принять любую кару.