Ведьма из Приречья

– А мне сейчас, что жизнь, что смерть… Всё едино… Мужа схоронила. Ежели детей переживу, так и жить не за чем.

– Ладно. Три дня есть у нас. Попробуем беду остановить. Неси соломы побольше. Воды колодезной и плат красный. Да свечу принеси. Привязала сына-то?

– Привязала, путница…

– Да сама с детьми к соседям уйди. Что бы в доме не происходило – не суйся. Иначе беда будет. Кроме того, что он упырем обращается, так еще кровь родную учует – сил прибавится, не справлюсь тогда.

– Убивать будешь?! – лицо женщины перекосилось от ужаса.

– Нет. Кровь чистить буду. Беду изгонять. Не переживай. Бороться буду до последнего. А там, как воля будет.

– Чья?

– Так ясно чья. Его, моя, богов. Ему сейчас всё равно. Иди.

Женщина принесла всё, мной требуемое. Только свечу оставила незажжённой. Ну, не страшно. Главное, что плат сама ткала, и воду сама принесла. Заставила ее нашептать на ведро трижды молитву ко всем богам. Материнское слово самое верное. Затем, я дождалась, пока она с детьми соберется к приютившим ее соседям, на другом конце села. И решила, пока ночь не настала, поговорить с мальчиком. В полумраке плохо различала его черты, но все же видела, какой он худенький, изможденный болезнью. Сил, бороться за себя почти не осталось.

Я провела руками над его телом от головы до ног. Если везде чувствовался жар, то в районе сердца холод был. Могильный.

– Что же ты милый сделал-то. Чью могилу раскопал. Что искал, да зачем. Зло древнее потревожил, запертое. И на батьку своего беду накликал.

Мальчик забился в конвульсиях. Начал страшно выворачиваться и завыл.

– У-у-у-у-у-у-уйди-и-и-и-и-и, Ведьма. Мой он, не видишь, что ли? Еще немного осталось и в деревню смогу зайти. Все мои-и-и-и-и-и-и-и-и бу-у-у-уду-у-у-у-у-у-у-ут!

– То есть, по-хорошему, не получится? Так?

Мальчик застыл, повернул ко мне голову и глаза его засветились синим.

– По-хорошему? Уйди, если по-хорошему хочешь. Иначе и тебе смерть! Я в силу войти должен! Мне кровь живая нужна!

– Что же. Поняла я тебя. А пока, отдыхай. – Я провела руками с ног до головы… Показалось, что дыра в районе сердца стала еще больше. Ребёнок устало прикрыл глаза и тяжело задышал.

– Мама… – еле слышно, сквозь стон, прошептал мальчик. И я поняла, что надежда еще есть. Лишь бы сил хватило.

Глава 5

Дело близится к полуночи. Деревня как будто вымерла с последними лучами солнца. Ночь, тишина и мнимый покой окутали округу. Но сейчас впереди нас ждала битва. Сражение за чистую (а чистую ли) душу. Как бы то ни было. Вписался – значит круг.

Я зажгла свечу, обошла по периметру весь дом, на каждой стене, окне и двери рисуя защитные знаки, которые не позволят изгнанному злу покинуть эту обитель. Если ничего не получится, не хватит сил, да мало ли что! Но в любом случае, останется еще выход – сжечь дом. Если моих сил не хватит, я тоже буду обречена. Что ж. Так тому и быть… Сейчас надо думать о защите. Я не стала надевать защитные амулеты. Сейчас мальчик слаб, в нем еще живет его душа. А вот, если он уступит раньше, чем я проведу ритуал… То и они не помогут.

Со свечой я направилась в закуток за печкой. В изголовье кровати повесила красный платок. Внутренне собралась и стала тихо напевать. Пламя свечи замерло, будто прислушиваясь, а затем робко, нерешительно потянулось к мальчику. Я усиливала голос, пламя свечи стало сильнее, потянулось к сердцу мальчика. В то место, где зияла холодная дыра и еле чувствовался пульсация еще живой души.

– Помоги мне… – я тихо прошептала в паузу между завитками мелодии. Голубая искра души вспыхнула в ответ и, кажется, израсходовала на это все свои оставшиеся силы. Мало! Долго! Я усилила голос. От пламени потянулась тонкая нить и коснулась искры, искра редко-редко начала пульсировать. Мало! Еще добавила силы. Нить стала заметно толще, напитывая душу силой. И тут, тело мальчика забилось в конвульсиях. Мой голос снова стал громче. Надо зарастить дыру. Как же он сопротивляется! Я уже почти на пределе. Если сейчас не удержать нить – все кончено… Это осознание, как будто придало мне сил. Борись! Держись! Только вместе мы справимся. На миг показалось, что нить прервалась, но я не позволила себе поддаться панике. Продолжала так же ровно. Тем временем, вокруг меня стало что-то происходить. Черный туман заклубился по комнате и только маленький пятачок – я со свечой и нить энергии света и тепла – оставались видимыми этой тьме.

Не отвлекаться! Начал действовать, значит боится. Ему приходится тратить силы на борьбу, а мне этого только и надо. Неожиданно, силы мои утроились, и я смогла подключить в наш тандем еще один элемент – любовь матери. Платок стал магнитом, он начал вытягивать черные крупинки чужеродной силы из тела мальчика.

Зло не может причинить вред непосредственно душе. Оно будет разрушать тело, создавать непреодолимые жизненные препятствия, затягивая на человеке узел неудач, но не коснется чистой души. Она сама зачахнет, когда перестанет хотеть жить. И чем дальше, тем сильнее платок работал. Мне достаточно было только дать импульс. Остальное делала любовь матери и ее желание спасти дитя. Платок из красного становился сначала грязно-алым, затем серым. Мало! Нужно забрать все! До последней крупинки. Между тем, искра души, напитываясь чистым пламенем, пульсировала все чаще. Все продолжительнее. Мало! Она должна гореть ровным светом, лишь в минуты печали становясь чуть тусклее.

Тьма усилила напор, но я чувствовала, что дыра начала постепенно затягиваться. Понемногу, но зло сдавало позиции. Тьма вокруг меня безумствовала, ко мне тянулись из нее руки мертвяков, стремясь разорвать на части. Мальчик кричал нечеловечески от страшной, жуткой, адской боли. Потерпи родной, скоро все закончится. И тут все стихло. Я не дала себе расслабиться, так как моя цель еще не достигнута. Я немного усилила напор… и поняла, что дыра стала расширяться. Душа почти была отрезана от того единственного источника, который давал ей силы. И я вышла на предел своих возможностей, почти теряя сознание, отдавая силу всю, которая во мне была. Потоком. Я не знала даже, как много зла уже вышло.

Нельзя отвлекаться! Не знаю, сколько это продолжалось, но я вложила остатки сил в последний виток мелодии и потеряла сознание. Тьма поглотила мое сознание…

Глава 6

Я пришла в себя от холода, который разливался по всему телу. Неужели это конец. Открыла глаза. Фух… Я лежу на полу, рядом валяется свеча. Точнее, то что от нее осталось. Зажгла огарок. Мальчик… Он спал. Слава Богам! Платок над кроватью был чёрен, как уголь. Как та тьма, которая нас чуть не поглотила… Прислушалась… Дыхание было ровным. С хрипом, но это мы вылечим травками. Это остатки болезни. Подошла к печке. Взяла кочергу. Нельзя прикасаться руками. Закинула платок в топку. От огарка свечи подпалила с четырех углов и смотрела, как тьма истлевает без остатка. Ткань не горела. Только тлела и чадила смрадным дымом.

Но и это еще было не всё. Почти падая от усталости, я достала из сумки заговоренное полотенце, подтащила ближе к кровати ведро с водой и стала омывать мальчика. Надо смыть остатки. Полотенце не почернело. Значит все хорошо. Тьма и чернота ушли полностью, без остатка. Укрыла вторым одеялом маленького пациента. Еле доползла до хозяйской кровати и отключилась по щелчку пальцев. Я смогла…

Не знаю, сколько спала, но разбудил меня запах ароматных щей и неповторимый божественный аромат пирожков. Около печи хлопотала хозяйка дома. Кажется, больше никого не было. Заметив краем глаза моё движение, хозяйка повернулась ко мне и лучезарно улыбнулась.

– Проснулась, спасительница! Как ты? Сможешь сесть? Я тебя сейчас накормлю!

– Звучит как угроза!

– Так и есть! – а она красивая, когда улыбается. И не такая старая, как показалось на первый взгляд. Измученная просто. Бедами, да невзгодами.

– Ну что ж. Вынуждена уступить, ибо сил на борьбу не осталось. – Я попыталась сесть на кровати, но голова закружилась, и я рухнула обратно на подушки.

– Лежи, лежи. Я покормлю сына, а потом займусь тобой.

Глаза мои закрылись, я только почувствовала, как к спине прижалось что- то теплое и сильное. Наверное, кот…

Три дня провела я, как в раю. Кормили меня на убой, не смотря на скудное положение всей деревни. Благодарность материнского сердца не знает границ. Я слабо сопротивлялась, но мое мнение особо никого не интересовало. А дорога… Дорога терпелива… Дождется путника своего. Филя за эти три дня тоже знатно раздобрел. И удивил нас немалыми трюками. Оказывается, рысь и филин – это только два существа, удобные в ежедневной жизни, полезные в охоте. Развлекая детей, Филёк превращался и в маленького испуганного зайчика и в быстроногую косулю с грустными глазами.

А, еще, ноль дней без скандалов! С утра все свалились с лавок от громкого стука в дверь. Да что там стук! Такое ощущение, что семь стражников с наскока дверь ломают.

– Али, забыли, кто гостит у меня! Сейчас проклянет!

За дверью стало тише, и уже попросили открыть робким, опасливым стуком.

– Федотовна! Ты чего? С ума совсем съехала? Или боги вечной жизнью одарили? Здоровье лишнее? Смотри у меня.

– Да… Да твоя! Да эта! Да…

– Ну давай, заходи. С мыслями соберись, да по делу. Не до тебя…

– Прокляла она меня! Что ж такое, да где это видано! Что я сделала!

– А ты, бессовестное создание, у вдовицы курей воровала. Вот и покарали боги. – Не могу остаться в стороне от такой наглости.

– Ничего я не воровала! Еще и клевещешь! – дамочка двинулась в мою сторону с кулаками.

Да не на ту напала! Я улыбнулась. Лицо женщины покрывали ярко красные прыщи. Пакость, но в радость. Да и какая пакость, если на чужое позарилась – отвечай.

– Защиту на имущество я поставила. Вот ты и попалась, голубушка. Давай всем расскажем, от чего люди болеют?

– Сними, помилуй…

– Куря вернешь?

– По осени, как подрастут.

– До осени и ходи. – моя улыбка становилась всё шире.

– Да как я ходить-то буду! Позор какой. Из дома не выйти, воды не принести. Снимай!

– Куря верни.

– Да съели уже, что я верну!

– Ну ходи так. Совести нет, у детей-сирот последнее отнимать, так и красота тебе не нужна будет. А затянешь до осени – навеки такой останешься. Я – недоучка, либо сниму сразу, либо срастется с тобой проклятье. Все. Нет куря – нет красоты. Прощай, свободна. Пока-а-а-а-а.

– Да я, да тебя, да сжечь тебя мало! – Ну ничему жизнь не учит, грубиянку такую!

– А коли на костер поведут, так все тут же и узнают, кто курей по деревне собирает. Не пугай. Пуганные мы. Филя, проводи за порог гостью дорогую! Уходит она уже.

Филя спрыгнул с моего плеча, превратился в рысь и замер, вопросительно глядя на Федотовну. Мол, не засиживайся. Устали от тебя. Пора и честь знать.

Федотовна обомлела от увиденного. Попятилась спиной в дверь. Запнулась о порог и кубарем выкатилась со ступенек крыльца. Ребятишки покатились со смеху. Да уж. В голодный год сразу видно, что из себя человек представляет. С бедой справились, но понимание еще не пришло. Ну что же. Свыкнутся.

Глава 7

Тем временем, я начала собираться в путь. Складывать свои пожитки в сумку, готовясь к дальней дороге. Много припасов собрать не удалось, деревня сама выживала из последних сил. Да и я тут, сильно припасы проредила. Кто их выдумал только, законы гостеприимства эти. Надеюсь, обозы в скором времени приедут. Иначе, недолго осталось жителям.

Выходила на рассвете четвертого дня. По моим расчётам, путь до следующей деревни должен был занять полтора дня, с ночёвкой. Дорога… Ну что же. Со мной теперь Филя, который ни в какую не хотел со мной расставаться. По ночам грел меня большим котом. Днем развлекался превращениями, играми с детишками и много кушал. Постно, скромно, но радостно.

Дорога шла вдоль полей, пустых, заросших. Я представляла, сколько труда предстоит вложить жителям деревни, чтобы восстановить порядок и мироуклад, и верила, что они справятся. Чем смогла, помогла. А дальше – сами. Перед выходом, с хозяйкой домика с прохудившейся крышей состоялся непростой разговор.

– Зачем тебе учитель. Ты же и так все умеешь. Вон, ребенка моего спасла. Зачем тебе еще больше могущества. Не приведет ли к худому. От добра добра не ищут.

– Я ж чуть не умерла, Наталья. Пожертвовала собой. А все это могло быть проще. Легче. Я знаю. И сейчас… Три дня прошло, а я все еще выжата, как лимон. Как будто у меня полжизни отняли. Скольким я помогу, таким образом.

– Так лечи, что попроще. Травки, шепотки.

– И твой сын бы уже погиб.

– Так каждому по силам. Спасла – благодарности моей нет предела. Но дальше – то.

– Учителя найду. Не откажет, поди. Сколько еще зла на землях наших. Да и знания… Лишними не будут.

– А если откажет?

– Значит другого найду.

– А если все откажут.

– Значит, шепотки и травы. Но, не попытать счастья – жить во мраке.

– Молодая ты, но мудрая. Всем бы твою силу и устремленность. Ну что же. Дорогу тебе, по силам. И знаешь. Поговаривают, что есть книга Всех знаний, на острове Буяне, в Море-Окияне, где камень Алатырь. Лежит она и ждет чтеца премудрого, кто страницы её перевернуть сможет. Может быть, ты до нее доберешься и обретешь все премудрости земные и небесные. И тогда учитель тебе не надобен будет. Сама учителем станешь.

– Ну, сказки и легенды слишком далеки от меня. Как в веках, так и по расстояниям. А учитель тут. Вполне реален. Ждет меня…

– Ну, коли ждет, значит найдешь. Не сверни только.

– Не сверну, будь спокойна.

На том и расстались.

Дорога шла в холм. Весь день уже в пути. Пора искать место на ночлег. Только подальше, от гнезда пчеловей. Научена.

И только я подумала о том, что ночь пройдет спокойно и хорошо, как позади меня раздался сильный шум, свист. Мы еле успели отскочить с дороги, как мимо промчался конь со всадником. Чуть не затоптал, ирод! Из-за скорости, я не смогла разглядеть лицо этого или этой мерзопакости. Но, не осознавая, что я делаю, подняла с дороги камень и бросила его вслед. Где-то вдалеке послышалось сочное «шмяк» и недовольный вопль.

–Так-то. – Я стояла, потирая руки. – Знай наших! – Филя на плече заухал, как преданный фанат лучшего лучника государства. Но, тут же, я услышала мерное цоканье с той стороны, куда улетел камень. Ну дела… бежать, явно поздно… да и бесполезно. Вот и пришел мой последний день… Закрыть глаза, что ли. Ой, хлупа-а-а-а-я-я-я-я-я. Матушка, прости, не поминай лихом.

– Цок-цок-цок-цок-цок, Цок-цок… цок… цок…

Тишина. Опять тишина. Снова тишина. Продолжительная. Страшно вздохнуть. Но уже стало настолько любопытно, что веки мои на правом глазу начали аккуратно разъезжаться. Не спешите, родные… Аккуратнее… Стоит. Черная масса коня и один сапог… где-то на уровне моих глаз… мужской… некрасивый, дорожный, обычный сапог, серый от пыли. Ясно. Смотреть не на что. Я опять закрыла глаза.

И вдруг, раздался хохот. Хрипловатый, не страшный, но он меня оглушил. От шока мои глаза открылись, Филёк раздраженно ухнул. Тоже, видимо, ожидал не такой реакции, мысленно похоронив уже, глупую и недальновидную свою подругу.

На коне сидел человек неопределенного возраста. Черная одежда, камзол – не камзол. Не разбираюсь во всех этих придворных штучках. И он хохотал. И конь ржал. И так обидно стало, что я подняла с земли еще один камень. Человек и конь резко перестали издавать звуки и уставились на меня. Всадник с легкой улыбкой, конь – подозрительно.

Ноль дней без скандала…

Я уже было открыла рот, но мужчина весело мне подмигнул, тронул коня пятками и умчался в горизонт.

– И что это было? – спросила я у филина.

– Угух… – Филя задумчиво и с явным облегчением выдохнул. Если бы на кончиках крыльев у него были пальцы – он бы покрутил у виска… Нда….

Ну какой тут ночлег, сон и прочее. Было принято решение. Волевое. Идти в деревню пока есть силы. Сколько там тех вёрст по карте. Или ноги у меня не молодые?

Молодые, может и молодые, только чуть они не умерли отдельно от меня… Не спеши, а то успеешь. И всегда оценивай свои силы правильно.

Глава 8

К тому времени, как на горизонте появились силуэты крошечных домиков, ноги мои выдавливали из себя последние шаги, на которые еле хватало сил. Филя стал просто неимоверно тяжелой ношей. Я пару раз намекала, о том, что неплохо бы размять крылышки, побегать по зеленой травке. И вообще, проявить заботу о ближнем. На что, филин ухал, показывая, что ему и так не плохо.

– В конце-то концов! Ты же, метаморф! Ты и в коня можешь! Это я должна ехать на тебе, ты мужчина! А я бедная, хлупая ведунья! Имейте совесть, господин!

– Уху-хух! Хех! – вот так. Ещё и издевается! Корми его после такого.

Так, успокаивая себя бурчанием, чтобы не разреветься от усталости, мало-помалу, мы приближались к островку уюта и спокойствия. Наверняка, найдется домик, в котором будут готовы оказать пришлой ведьме, за благословление домашней скотины или хлебов. Законы времени. Что мне на руку.

Сумерки понемногу захватывали землю. И чем темнее становилось, тем больше я понимала – что-то не так. Но одна мысль, о еде и кровати, перебивала внутренний голос. Старалась не слушать его. И вот, настал момент, и не прислушиваться к себе стало невозможным. Когда до домов оставалось совсем немного, я поняла, что было не так. Не было огней в окнах. Дома выглядели перекошенными, полуразрушенными, обгорелыми. Деревня пуста. Не будет нам уютной кровати, не будет мне горячего ужина. Идти туда нельзя.

Я остановилась и села на землю. Сил уже не было. Цель, манившая меня и дававшая силы – исчезла. Что ж. Выясним все завтра, а сейчас неплохо бы соорудить ночлег и ужин своими руками. Филя робко чирикнул с удивлением.