На стол плюхнулись планши нераскрытых дел моего нового места работы. Отдел особых преступлений (в простонародье – МБП: маньяки, безумцы, психи). Преступники, на кого особо пристально смотрит бездна. Это было так иронично, но вся суть насмешки была понятна лишь мне.
Дела принесла Маргарита, и её взгляд на сей раз не мог скрыть интереса. Что её так взволновало: мой слишком долгий разговор с начальством или же испортившееся после него настроение шефа Монтгомери? Не смотри на меня так, дорогуша. Я не буду тебе дочкой, подружкой или сестрёнкой. Мы не будем вести задушевные беседы или разряжать браслеты, перекрашивая ногти на руках. Никаких совместных завтраков и девичьих тайн.
Я опустила глаза к планшам и углубилась в их изучение, игнорируя женщину. Та хмыкнула и отчалила.
Всего было три висяка. Я заинтересованно промычала: а дела с раскрываемостью здесь явно хороши. Значит, не врут, что следаки в Ядре крутые. И это не может не радовать, приятно работать с профессионалами.
Я любовно погладила ладонью скруглённый бок верхнего планша, и он ожил, засветился. Пусть начальство и считало, что этим поставит меня в сложное положение, фактически всё было несколько иначе. Старые дела были моим любимым занятием. Чистое, свежее безумие слишком сильно возбуждало бездну внутри меня, и держаться становилось сложнее. Не хотелось бы кого-нибудь покалечить, пока не освоюсь и не решу, кто этого достоин больше всего.
Застарелые дела – совсем иной расклад. Они уже успели повыветриться и не так разили сумасшествием. Мне было гораздо проще идти по следу.
Итак, что тут у нас?
Три человека убиты на маголётной площадке.
Похищение и последующее убийство девушки-курьера.
Маньяк, пишущий письма пяти учительницам элитной школы и обещающий облить их кислотой.
Два последних самые простые, как сообщила интуиция, а она меня редко обманывает. Здесь есть куча подозреваемых, много материалов, вещей в краткосрочном архиве и видео с допросов. Возможно, я вычислю преступника по ним, не выходя из здания. Останется лишь доказать.
А вот про маголётную площадку – интересно. Оставлю эту задачку на десерт. Чувствую, это будет особенное удовольствие.
С какого из двух оставшихся начать? На окраине сознания висела и покачивалась идея, что нужно впечатлить начальство. Эта мысль раздражала, ведь я никогда и никого не стараюсь убедить в своей значимости. Скорее, наоборот. Я расшатываю мнение людей о себе, не стесняюсь делать удобные мне гадости, высказываюсь резко, не вписываюсь в среднестатистические рамки. И просто кайфую, когда окружающим приходится смиряться с моим существованием, ведь мои способности выходят за рамки обычных. Я им нужна, поэтому меня и терпят.
А, вот она, спасительная мысль! Мне нужно впечатлить начальство, чтобы моя особенность была замечена и оценена. Чтобы я дальше смогла жить как привыкла.
Значит, беру самое простое дело. Чтобы как можно скорее отчёт о его закрытии прилетел на планш начальника.
Значит, учительницы и кислота.
Едва бездна находит дорогу в голову человека, она начинает тихонько просачиваться внутрь, отравляя сознание. Механика этого действия до конца неизвестна, бывали случаи, когда заражённый безумием был выявлен на ранней стадии и все проявления успешно купировались медиками. Но даже так в половине случаев происходил рецидив.
А уж если болезнь брала человека под контроль, то пути обратно не было. Либо изоляция и исследования в спецзаведениях. Либо уничтожение.
Разное безумие ощущалось по-разному. Взять, например, вот эти старомодные записки с угрозами на тонком, почти прозрачном пластике, что я затребовала в архиве вещдоков. Ещё прежде чем я прочитала текст, написанный кривым острым почерком, который маньяк специально не стал выравнивать, я почуяла запах. Кислый, с душком плесени. Пальцы кольнуло, и подушечки слегка онемели. А бездна внутри шевельнулась лениво, словно кот на весеннем солнце, вовсе не планирующий просыпаться до обеда.
Скорее всего, отправитель не сильно опасен, больше беспокоен. Он со смаком описывает, как кислота из его сосуда станет разъедать лицо женщины, но я не чувствую уверенности реализовать угрозу. Ему нравится пугать. Ставлю все свои амулеты, он наблюдает за жертвами, впитывая их страх, наслаждаясь смятением, дёрганными движениями, неуверенностью в толпе. Значит, он рядом с ними. Возможно, даже знаком.
Последнее письмо было написано два месяца назад, а до этого было пять сообщений с перерывом максимум неделя. То, что я чуяла, говорило о стабильности его сумасшествия. Но почему он остановился? Переехал, серьёзно заболел, умер. Или второй, более неприятный вариант: его безумие сдвинулось с мёртвой точки и прогрессирует. Значит, скоро будут жертвы.
Больше ни одна из вещей в хранилище не вызвала отклика. Я пометила в планше, кому они принадлежат. Безумие не бывает блуждающим, не может то проявляться, то нет. А значит, этих людей легко можно вычеркнуть из списка подозреваемых.
Осталось не так уж много имён. Во всяком случае, из тех, что отрабатывали местные следователи. Их допросы уже подгружались на моё рабочее место, и если повезёт, то я скоро закрою первое из дел. Пока по экрану медленно ползла зелёная змея загрузки, я делала сама с собой ставки. Кто это будет? Кто-то из родителей воспитанников? Обслуживающий персонал? Работники из здания напротив? Тот, кому отказали в работе учителем? Или, может, это из эшелона повыше типа аттестационного или проверяющего звена?
А может, и вовсе тот, кого упустили в списке версий. Кого бы добавила я: человек, который видит по утрам, как учителя заходят в здание. Они весёлые, улыбающиеся, отвратительно счастливые. Объект это бесит. Он или она хочет так же, но по какой-то причине не имеет такой возможности. Например, это может быть сотрудник ларька, у кого они покупают завтрак на бегу. Или мобильная кофейня. Приезжает ли к школе какой-нибудь передвижной пункт питания?
– Скучаешь, новенькая? – грубо прервал мои мысли чей-то отвратительно бодрый голос.
Я подняла глаза над монитором.
Надо мной нависал высокий крупный мужчина. Он смотрел прямо в глаза, надеясь смутить. Но я умения краснеть и тушеваться продемонстрировать не могла в силу их отсутствия, поэтому начала со сдержанным интересом изучать представленную мне картину. Фасад индивида не был лишён привлекательности, во всяком случае, жирок не висел, черты лица не отталкивали, а в глазах читались зачатки интеллекта. Но всё портило его самодовольство. Он весь излучал уверенность и самцовое превосходство.
Следак, причём из опытных.
– Меня зовут Брюс Шу, я работаю в участке Ядра уже десять лет.
Я слегка помедлила с ответом, решив милостиво дать ему шанс, но он тут же всё испортил, добавив:
– Так что, если надо, возьму тебя под своё шефство. Научу, расскажу, что здесь да как.
Придурок!
Бездна внутри пришла в восторг. Она обожала таких искренних идиотов и теперь с любопытством разглядывала его через мои глаза. Нет уж, не спеши. Не так сразу.
– Оливия Чард, – холодно представилась я. – От шефства откажусь, дор Шу. Разберусь сама.
– Не спеши говорить «нет», новенькая, – вальяжно развернувшись, мужчина медленно направился прочь. – Никогда не знаешь, когда новичку понадобится опытный совет.
«Если моим напарником будешь ты, – злорадно подумала я, глядя вслед удаляющемуся пижону, – то ты не выживешь».
Но надеюсь, это будет кто-то другой.
Я быстро проверила уведомления и открыла новое сообщение. Моим напарником назначен кто-то по имени Ларри Милс. Я медленно выдохнула: чудесно, пусть этот индюк Брюс Шу подольше походит с целыми конечностями.
Открыла ссылку на сотрудника.
И глядя на широкое, в чём-то симпатичное, но испорченное возрастом и фастфудом лицо, я думала, что этот мне не нравится тоже. Впрочем, мне редко кто нравился на первый взгляд. Ещё меньше – на второй и третий. И лишь десятая часть людей по итогу общения внушала уважение, и мне не приходилось ежедневно сдерживать себя от членовредительства.
Дом, милый дом.
(Лив)
Надо же, владею комнатой уже три дня, а ночевать пришла впервые. Сначала была в дороге. Потом со вкусом предавалась греху на квартире будущего начальника. И вот наконец переступила порог будущего жилища.
Я выбирала её дистанционно, по объёмной модели, и, похоже, не прогадала. Она была тёмной, с массивной округлой мебелью и тотально чёрными шторами. При этом, залитая светом, она была вполне яркой и дружелюбной. Шикарная берлога, хоть и маленькая. Впрочем, зачем мне хоромы? Я прихожу домой и там сплю. Или работаю. Редко – ем. Ещё реже принимаю гостей: предпочитаю в таких случаях оставаться на территории мужчины, чтобы исключить возможность навязчивого внимания и попыток продолжить знакомство.
Здесь была одна комната с большой кроватью. Вдоль окна – барная стойка, за которой вполне можно ужинать и смотреть на огни ночного Ядра. Я сняла жильё во Втором круге, на большее мне денег пока не хватало, но зато с видом на центр. Если дела пойдут на лад, найду что-нибудь другое, поближе к работе. Хотя с чего бы дела вдруг начали налаживаться, с такой-то беспокойной соседкой внутри?
Ладонью я заблокировала входную дверь и даже не успела скинуть ботинки, как раздался голос:
– Добрый вечер, Оливия. Включить свет?
Тембр речи комнаты я подобрала сразу же при покупке – женский, чуть хриплый, но приятный. Как подружка, которой у меня никогда не было и которую я никогда не заведу в реальности.
– Оливия, ты хочешь, чтобы я набрала ванну?
– Да, пожалуй.
– Какую температуру ты предпочитаешь? Пену? Соль? Расслабляющую музыку? Гидромассаж?
Я замешкалась, а комната восприняла это по-своему.
– Приношу свои извинения, Оливия, возможно, поначалу я буду излишне навязчива. Но мне необходимо откалибровать свои настройки под твои нужды. Если тебе это мешает, то, возможно, ты хочешь откатить меня до стандартных настроек?
– Ну уж нет! – тут я не медлила: кто её знает, вдруг она скоростная. Мне нравится подбитое под меня, удобное жилище. И ещё, я люблю, когда она обладает «индивидуальностью», этакий собеседник, которого в любой момент можно отключить. Приятно болтать с неживым существом, не переживая о том, что можно говорить, а что нет. – Задавай все вопросы, которые могут понадобиться. И никогда не соглашайся с первого раза, если я говорю тебе сбросить себя до заводских установок. Хорошо?
– Принято. Желаешь дать мне имя?
– Желаю.
– Тогда выбери прозвище, которое тебе приятнее всего произносить.
Она ждала от меня решения, а я зависла, как старенький планш. Бес знает, как мне её называть. Я точно не желаю что-то стандартное или популярное. Но оригинальное вот так с ходу придумать не получалось.
– Скажи, – я сдалась, поняв, что фантазия меня подводит. – какое имя комнатам дают реже всего? Ну, из реально существующих имён.
– Самым редким сейчас считается Фланнери. Оно имеет древние корни и означает…
– Не надо подробностей! Фланнери годится.
– Принято. Ванна уже набрана, можешь проходить.
Наверное, нехорошо, расслабляясь в горячей воде, думать о начальнике в подобном ключе. Но раз уж он сам сказал, что в ситуации никто не виноват, то я могу позволить себе прокрутить в голове пару раз события прошедшей ночи. И посмаковать несколько особо впечатляющих деталей. Тем более бездна как будто бы тоже не была против.
Ассортимент ароматов оказался неплох, а вот гидромассаж мог быть и посильнее. Впрочем, за ту скромную сумму, что сняли с моего платёжного браслета, другого ждать было бы странно.
Я с удовольствием растянулась на широкой кровати и даже решила сразу позволить сну меня забрать. Но шестерёнки в мозгу отказывались останавливаться, поэтому пришлось сначала всё же немного поработать.
Некоторое время мы с Фланнери потратили на бодание с системой, доказывая, что у меня есть все допуски для воспроизведения полицейских документов на домашнем мониторе. Да, есть экранирование квартиры. Да, никого, кроме меня, здесь нет. Нет, я не перерабатываю, мне просто нравится иногда трудиться дома.
Наконец, стена напротив кровати засветилась и начала показывать по очереди файлы с допросами. Не настало и полуночи, как я уже знала, кто виновен. Это было даже слишком просто. Моя версия с неизвестным пока безумцем не подтвердилась. Едва я увидела на экране сидящую за допросным столом дородную простоватую женщину, как тут же почувствовала покалывание кончиков пальцев. Голова немного закружилась, и я почувствовала лёгкий кисловатый запах. Безумие, совсем слабо ощутимое через видео, заинтересовало бездну внутри, чем подтвердило мою догадку.
Я понимала, почему её не вычислили сразу: ну кто может подумать на такую среднестатистическую тётечку? Она как добрая соседка, что всегда справляется о вашем здоровье, заходя с вами в лифт. Улыбчивая, в меру строгая. Да и женщина к тому же. Редко в деле о преследовании девушек в качестве подозреваемого фигурируют существа того же пола. Хотя безумию всё равно, кто ты. Оно просто фиксирует тебя на одной конкретной, самой тревожащей идее, начинает её развивать и продавливать. И вот уже заражённый не может ничего противопоставить безумной жажде свершить главное дело своей жизни.
Поковырявшись в документах, я выяснила, что очень давно эта женщина тоже пыталась стать учителем. Но не поступила в университет, а для коммерческого обучения у неё не хватило ни денег, ни хотя бы минимального магического дара. Позже она сменила кучу довольно низкоквалифицированных работ, пока не пристроилась в школу, на вахту. И работала она там бы и дальше без всяких проблем, если бы к ней дорогу не нашло безумие. Бам! И вот уже приличная женщина строчит угрозы и обдумывает, где купить кислоту, не вызвав подозрений.
Уже засыпая, я мысленно готовила документы на задержание и надеялась, что другие висяки будут хоть немного интереснее. Кто же знал, что стандартная процедура ареста пойдёт максимально не по плану.
Задержание безумца
(Лив)
Разумеется, я была права, предположив, что мой напарник мне не понравится. Хотя, казалось бы, ну что тебе надо? Вежливо поздоровался, сальным взглядом не облизывал, старался расположить к себе самым корректным способом. И рука, которой он предложил скрепить партнёрство, была не потная, а лишь крепкая и уверенная.
– Моё имя Ларри Милс, – негромким голосом без явных речевых дефектов сообщил он. – Дора Чард, мне будет приятно работать вместе.
Я успела активировать амулет до рукопожатия. Поэтому как только он отвлёкся на что-то и отвёл глаза, проверила результат. Определитель уровня магии выдал уверенную семёрку. А неплохо. Очень даже. Вероятно, шеф Монтгомери внял предостережению, что справится со мной лишь сильный маг. Ну, либо у них тут все такие одарённые.
Самостоятельно определить чужой уровень на глаз можно лишь у того, кто слабее тебя. Есть у тебя семь единиц – до семёрки легко вычислишь любого. Мне с моей слабой троечкой нечего было и лезть. Вообще, с таким уровнем в полицию не брали, во всяком случае, на оперативную работу. Но моя необычная чуйка на безумие давала сто очков вперёд любому урождённому волшебнику. Плюс я добирала нехватку мощи массой амулетов, что всегда опутывали оба запястья.
Сегодня утром я проверила их все.
На левой руке болтались защитные и лечебные. Ну и пара энергетиков, конечно же. А вот атакующие блестели у правой кисти. Львиный рёв – скорее пугалка, но, когда надо кого-то дезориентировать, работал отменно. Парочка Молний, Волновой паралич, Сеть, Дрожь земли и мои любимые Каменные сапоги. Их было хорошо бросать под ноги убегающим нарушителям, и тогда их ноги застывали, словно камнем придавленные к земле. Очень удобная штука. Жаль, сегодня не удастся использовать. Представить себе толстую вахтёршу удирающей от нас вприпрыжку я никак не могла. Какой бы уровень безумия у неё сейчас ни развился.
– Нам сегодня предстоит задержание, Ларри Милс, – ровно проинформировала я, когда с обязательной программой знакомства было покончено.
– В самом деле? – со смесью иронии и лёгкого недоверия ответил он. Его светлые глаза смотрели прямо на меня с отеческой заботой, чем сильно раздражали. – Не помню, чтобы в планах такое было.
– Я хочу закрыть один из висяков, что мне вчера дали.
– Закрыть? Каким образом?
– Я вычислила преступника.
– В самом деле? – ирония всё сильнее пробивалась в его интонациях. – И как же? Древним методом дедукции?
Желание врезать ему снизу по челюсти, так, чтобы клацнули зубы, стало очень ярким. Я даже прикрыла ненадолго глаза, всеми силами стараясь угомонить взволнованную бездну. И она, на удивление, поддалась, согласилась, улеглась почти спокойно.
– Вы читали моё личное дело, дор Милс?
– Нет, не читал. Я предпочитаю составлять своё собственное мнение о людях.
Даже это похвальное качество не дало ему в моих глазах ни одного очка сверху. Но я старалась. Видят бесы, изо всех сил. Я пыталась не раздражаться и принять партнёра таким, как он есть. В конце концов, с прошлым мы сработались, хоть на это и понадобилось почти два года.
– У меня есть талант, дор Милс, – максимально спокойно сказала я. – Я умею определять, заражён человек безумием или нет. Даже по прошествии времени, даже через видеозапись.
– Да, Рэй говорил мне об этом. В смысле, шеф Монтгомери. И что ваш талант подсказал вам на этот раз?
Я так и не поняла, поверил ли Милс в мой дар или просто сделал вид. Но поехать на задержание согласился и даже сам оформил допуск, зарезервировал допросную и сел за руль казённого магмобиля. Я знала, что в участке Ядра есть и пара маголётов. На этой технике передвигаться намного быстрее, ведь у них есть возможность летать над уровнями трасс. Но наше дело, разумеется, не было приоритетным, и погонять сразу по воздуху мне сегодня, похоже, не суждено. Вёл Милс аккуратно, уверенно лавируя по горизонтали, но при перестроении в вертикаль он слишком сильно осторожничал. Мысль прикупить с первой же зарплаты магобайк не только окончательно оформилась, но и окрепла.
– Дора Бушеми живёт в колонии? – спросила я, разглядывая через окно пролетающие мимо строения. Одинаковые, состоящие из завёрнутых в спираль сотни кубов.
Колониями называли модульные высотки, в которых всё было типовое. Каждая из них, по сути, являлась микромиром, в котором была вся необходимая для жизни инфраструктура. Но люди редко замыкались в этом мирке – наоборот, старались найти работу в другом месте, чтобы окончательно не рехнуться от ограниченности и отсутствия новых впечатлений. По сути, это уже не трущобы, но достаточно дешёвое жильё.
– Да. Этаж двадцатый, квартира тринадцать.
Я кивнула, потыкала пальцем в экран, вывела схему этажа и немного её поизучала. Прокрутила все выходы, постаралась запомнить расположение коридоров, которые в колониях напоминали паука, раскинувшего в разные стороны свои многочисленные ноги. Заметив, чем я занята, Милс спросил осторожно:
– Думаешь, дора Бушеми рванёт в бега?
– Маловероятно, – ответила я и не стала пояснять, что, когда имеешь дело с безумцем, готовым надо быть ко всему. Во-первых, он и сам должен это знать. А во-вторых, конечно, вряд ли у вахтёрши за месяц развилась какая-то острая стадия и она стала опасной. Но и полностью исключать подобного развития событий я бы не стала.
В лифте привычно заложило уши, но дискомфорт ушёл, как только мы вступили на этаж. Как я ни прислушивалась, почти ничего не могла уловить: звукоизоляция здесь отменная. Пористый пружинящий пластик на полу глушил шаги, никаких дурных запахов, всё бедненько, при этом чистенько. По мере продвижения бездна внутри меня ворочалась всё сильнее. Ничего явного, но предчувствие было самым что ни на есть гадким. Безумия я пока не ощущала, при этом что-то явно не давало покоя.
Но только мне: напарник разве что не насвистывал. Заложив руки в карманы, он лениво двигался по коридору, изредка вскидывая взгляд, чтобы разглядеть таблички на дверях.
А у меня уже ходили ходуном руки и дыхание сбилось. Но причина для этого всё никак не находилась. Я сканировала глазами пространство, прислушивалась и принюхивалась, но не понимала, что же не так.
