Влад Южаков "Лестница №8"

Лестница №8
Влад Южаков

Влад Южаков владеет тем удивительным секретом искусства, которое позволяет нам не только принять на веру авторскую «лёгкую форму лжи», но и полюбить его всей душой. Это возможно только тогда, когда художник сам верит и любит придуманных им героев, наделяя их чертами реальных людей, а порой и своими собственными.Герои его стихов очень кинематографичны – хоть сейчас бери и снимай о них фильм. Они живые, дышат и говорят, любят и испытывают разочарование.Александр Иноземцев Книга содержит нецензурную брань.

Лестница №8

Влад Южаков

Редактор Вячеслав Смирнов

Фотограф Марина Южакова

© Влад Южаков, 2024

© Марина Южакова, фотографии, 2024

ISBN 978-5-0062-5183-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Бремя бога

Кошка смотрит кино из окна (не хватает попкорна).
Стёкла в створчатых рамах – граница её бытия.
Кошкин космос, что был от рождения принят покорно —
Корм, вода, подоконник, лоток и Господь (это я).

Я – её абсолют, символ вечности, альфа с омегой,
Неизбывный источник уюта, еды и тепла.
И в кошачьих глазах нет сильнее меня человека,
Что идёт по Вселенной, творя неземные дела.

Жаль, что это не так. Что живу от зарплаты к зарплате,
Временами не зная, что завтра собрать на обед.
Ограниченный жизнью мужчина в махровом халате
Не способен спасти этот мир от несчастий и бед.

Я хотел бы спросить у того, кто сквозь тучи устало
Смотрит сверху на нас, так зависимых от ерунды:
Неужели ты тоже на небе живёшь как попало
И косарь у соседа желаешь занять до среды?

Неужели уверенность, та, что ещё не растратил —
В том, что ты всемогущ и невинных спасёшь от огня —
Лишь кошачья наивность? И в мире, что прост и понятен,
Ты готов для чудесных поступков не больше меня?

А верёвочка вьётся… Однажды порвётся, где тонко.
Я иду в магазин, зажимая косарь в кулаке.
Я давно бы предстал перед собственным богом, да только
Кошку надо кормить. И менять наполнитель в лотке.

Верхняя пуговка

Он помнит момент из далёкого детства:
На фоне застолья весёлое действо —
Родители ставят на стульчик сынка,
Чтоб пьяным гостям прочитал Маршака.

И надо прочесть вдохновенно и гордо,
Но верхняя пуговка давит на горло.
Он воздух от страха вдыхает едва,
И где-то в груди застревают слова…

С тех пор он забыл, как застёгивать ворот.
И взял за привычку в любых разговорах
Не трусить высказывать правду в глаза.
«Чем дольше живёшь, тем труднее сказать».

Сегодня его называют поэтом
И в гости зовут со своим табуретом.
Он рифмой играет, народ веселя.
И гражданам кажется, будто петля

На шее сжимает раздутые вены.
Да, это мучительно – быть откровенным:
«Страшнее публичного то, что внутри.
Но если решил говорить – говори».

И кто-то глазастый однажды заметит:
«Застёгнутой пуговки нет на поэте!
Так жалко его, что аж в горле комок…».
И выбьет пинком табурет из-под ног.

Реванш

В осеннем парке утренний мороз.
Хрустит под башмаками лёд на лужах.
У Палыча к Сергеичу вопрос —
Ему реванш за бой вчерашний нужен.

Расставлены фигуры на доске.
Сергеич, в кулаках две пешки пряча,
Глядит из-под очков: «В какой руке?».
О, белый цвет! Извечный цвет удачи!

***
Солдаты пьют сто грамм за короля
И строятся в каре, сдвигая брови:
«Сегодня басурманская земля
Обильно окропится нашей кровью…».

Безусому бойцу твердит капрал,
Усы топорща в горестной усмешке:
«За десять лет я трижды умирал.
Но жив пока! Пусть мы всего лишь пешки,

Не так легко меня убрать с доски!
Нас не достанут вражьи пули-дуры!
Порежем супостатов на куски!
Они – черны! Мы – белые фигуры!».

Боец сквозь слёзы видит в синеве
Кружащих птиц. И слышит щебет нежный.
Холодный свет, запутавшись в листве,
В душе рождает тайную надежду:

«Покуда наши руки не в крови,
Всегда есть шанс поговорить о мире!».

***
Но Палыч посмотрел на визави
И сделал ход с е2 на е4.

Иное

Он не дилер. Он не брокер. Он не рэпер. Он не блогер.
Он потеет не в Дубае, а в конструкторском бюро.
Он ромашки покупает в магазине у дороги
И с коробкой «Рафаэлло» приезжает на метро.

Изогнув губу в усмешке, говорит подруга Света:
«Неуклюжий, недалёкий. Однозначно – это твой!
Потому что, сколько помню, ты не слушаешь советов.
Расчехляй, Наташа, грабли! Не тушуйся – не впервой!

Ну, хотя бы, звали Ричард! Нет же, сука – Анатолий…
Да, прости, конечно, каждый сам куёт судьбу свою,
Только где ты их находишь – вот таких, бледнее моли?
На каком блошином рынке их в нагрузку выдают?».

У него большие уши, у него брюшко пивное,
Он на пляже сандалеты надевает на носки.
Он других ничем не лучше. Только что-то в нём иное,
Что Наташу избавляет от рутины и тоски.

Что-то есть от тайны древней, от мифического зверя…
Сколько можно, в самом деле, слушать мнения подруг!