Таня Лаева "Басараб"

Он облокотился о стену напротив меня и деловито сунул руки в карманы идеально отглаженных брюк. Он расправил плечи, от чего рубашка натянулась на его груди, подчеркивая рельеф его безупречного торса.

– Ну хотя бы с тех пор, как ты прильнула ко мне своей грудью.

Мои щеки вспыхнули и по телу пробежала волна сильного возбуждения, разливаясь горячим пощипыванием внизу живота.

– Я этого не хотела. Это вышло случайно, – мой голос звучал беспомощно и пискляво.

Я почувствовала себя какой-то умственно отсталой, потому что не могла спокойно вести диалог с этим мужчиной, когда мы были наедине. Влад чувствовал свое превосходство и пользовался этим. Он был в выигрышном положении, он был сильнее физически, и кроме него у меня здесь никого не было… ну кроме Адриана.

А выбирая между Адрианом и Сатаной, я бы выбрала Сатану. Надеюсь, что Влад не страшнее дьявола. Но ОН пользовался своим положением. И меня это бесило!

Мужлан! Ненавижу!!! Особенно ненавижу за то, что меня так сильно тянет к нему… просто непреодолимо. Ненавижу его бархатный голос, сильные руки, чувственные губы, небесные глаза! Ненавижу его самоуверенность, его холодность!

Всего за один день он стал для меня самым ярким мужчиной в моей жизни. Эдвард не был таким. У руля была я. Собравшись с мыслями я робко произнесла, снова ругая себя, такую редкостную тряпку.

– Уже поздно. Я пойду?

– Нет.

– В смысле нет?

Он оттолкнулся плечом от стены и в два шага был в опасной близости от меня.

Да что он за человек такой? То сторонится, то настолько близко, что невозможно дышать…

– Я хочу извиниться.

– Ты уже извинился, – рычу на него и дуюсь, как ребенок.

– Я хочу искупить свою вину, – настаивает… приятно, но я непокобелима.

– Зачем? Мы скоро разбежимся по разным полюсам. Точнее я убегу, как только появится такая возможность.

Я потихоньку начала движение в сторону своей двери, и Влад двигался за мной мягкой поступью, не сводя с меня глаз, словно дикий зверь перед прыжком.

– А может я не хочу отпускать тебя, – слышу и млею как восьмиклассница.

– Почему? – тихо лопочу.

– Ты очень хорошо преподаешь язык, – уголок его сексуальных губ слегка взлетает вверх.

Серьезно?! – мысленно врезав ему по наглой такой красивой роже, я влетела в комнату и хлопнула прямо перед его носом дверью со всей своей стервозной силы.

– Ненавижу! – тихо процедила я сквозь зубы, разворачиваясь спиной к двери и сползая по ней вниз, улыбаясь как дурочка и закрывая пылающие щеки ладонями.

*******************************************

Едва не получив в лицо дверным полотном, но при этом даже не дернувшись, отчаянный мужчина за дверью занес кулак над ней, но не ударив, лишь провел по ней ладонью и уткнулся лбом в прохладную деревянную поверхность. Потом он закусил губу и улыбнулся, вспоминая страстную и яростную, но такую смущенную и робкую наедине с ним дикарку. Постояв так минуту, он сунул руки в карманы и размеренно, не торопясь, проследовал в свои апартаменты. Он вошел, тихо закрыв дверь, и взглянул на часы. Близилась полночь.

Глава 8. Особенное место

Изнеможенная событиями, я добралась до постели и, скинув одежду к ногам на пол, рухнула в шикарную мягчайшую кровать. Почувствовав мгновенное облегчение и расслабление, я провалилась в глубокий сон.

*******************************************

– Девочка моя, мы должны так поступить. У нас нет выбора.

Эдвард гладил меня по волосам, заправляя непослушные пряди за ухо.

– Я знаю, милый. Но я не могу пойти на это. Он мне противен.

– Можешь… – он поцеловал мое голое плечо, – Если этот сосунок выдаст нашу тайну, мы лишимся репутации, потеряем наш бизнес.

Он спустился ниже к лопатке, нежно покусывая прохладную кожу.

– И плевать! Я не хочу больше прятаться, Эдди. Все, итак, уже знают. Ты должен сделать выбор.

Он укусил меня больнее, а я взвизгнула.

– Эй!

– Ты обещала, что никогда не поставишь его передо мной, Роро.

Он нежно поцеловал место укуса. И проложил дорожку из поцелуев к укрытым шелковым белоснежным покрывалом обнаженным ягодицам. Его рука скользнула под простынь, а я томно вздохнула.

– Когда я обещала это, я не любила тебя, а ты не любил меня. Сейчас все иначе.

Он изменился в лице. Грусть и отчаяние коснулись его глаз и мимики.

– Аврора, я люблю тебя больше всего на свете, с тобой я обрел всё… но ты не должна тратить свою жизнь на меня. Ты так молода, а я безжалостно и эгоистично краду твое время. Это нужно прекратить.

Он резко встал со смятой постели и, потеряв сознание, рухнул на пол.

*******************************************

Я открыла глаза в уже залитой солнцем спальне. Опять Эдди мне приснился. Точнее это были не сны, а воспоминания.

У меня никогда не было своего мужчины. Эдвард был чужим. А я лишь любовница. Может быть Влад прав на счет меня? И я не способна на глубокие чувства, лишь на циничный расчет?

Такие унылые мысли и с самого утра… Аврора, день только начался, а ты уже раскисла. Тем более Эдвард любил тебя больше жизни, но, видимо, не больше компании. А ты любила его?

Ну конечно же да. Его ласки, его большие руки с длинными творческими пальцами, его густые волосы с проседью, его мужественность, его ум…

Он же умер…

И тут я снова осознала эту потерю и расплакалась. Не сильно. Знаете, когда режет глаза и нос, но слезы выходят не сразу, они скапливаются в уголках, а потом падают огромными градинами.

В дверь постучали. Ожидая горничную, я встала и, накинув халат, слегка запахнув его, сразу открыла дверь, на пороге которой стоял мой сосед с огромным букетом моих любимых цветов, белых лилий, с крупными благоухающими цветками и зелеными еще не раскрывшимися бутонами.

– Доброе утро.

– Доброе. И что это такое?

– Заглаживаю вину.

Я взяла букет, зарываясь в него лицом, вдыхая приторно сладкий медовый аромат этих потрясающих цветов. Влад с нескрываемым наслаждением разглядывал меня, но все же напрягся.

– Аврора? Ты что, плакала? – он спросил это так настороженно, что я даже не знала, сказать ему правду или соврать.

– Это личное.

– Как скажешь, – он взял небольшую смысловую паузу и снова заговорил, – Сегодня я хотел бы отвезти тебя в особенное место для меня.

– Зачем? – я пыталась быть максимально равнодушной, но голос мой предательски дрожал.

И на самом деле, я безумно хотела провести с ним этот день.

– Это мой тебе подарок. Хочу, чтобы ты воспринимала мою родину, как новый для тебя мир, не менее прекрасный и удивительный, чем любой другой, о котором ты мечтала.

Я с прищуром посмотрела ему в хитрые игривые глаза. Сегодня он был совсем другим. Такой естественный и открытый. Мне захотелось приоткрыть для себя эту дверцу еще шире.

– Ну, хорошо.

– Только я сам подберу тебе одежду.

Я уже собиралась вступить с ним в спор и защищать свое достоинство и права, как он приложил большой палец к моим губам, слегка придавливая и оттягивая нижнюю, и тепло улыбнувшись нежно сказал.

– Аврора, просто доверься мне. Это место специфические, и это сюрприз. Дело не в твоем внешнем виде, клянусь.

Я сделала шаг назад, выскальзывая из его пальцев на шее, кивнула и медленно закрыла перед ним дверь, почти прошептав клокочущим в горле голосом.

– Я пошла собираться.

*******************************************

Уже через час мы покинули Бухарест и мчали на новенькой красненькой аудюшке вдоль живописных пейзажей полей, равнин и холмов. Влад, как и обещал, подобрал мне гардероб… Кроссовки, спортивный костюм и футболку с вырезом под горло. В общем, полный антисекс. Хотя в моем случае все равно смотрелся он на мне очень пикантно, выгодно подчеркивая достоинства моей фигуры.

– Сколько нам ехать?

– Около двух часов, – он не отводил от дороги сосредоточенного взгляда.

– Может все-таки скажешь, куда мы едем?

– Мы едем в самое сердце Трансильвании в Карпатские горы.

Горы. Я люблю горы. Они завораживают своей величественностью и красотой, своей мощью и опасностью. В них чувствуешь себя такой свободной, собой. Влад очень похож на горы. Но только с ним я чувствую себя заложницей.

– А у нас есть штат Пенсильвания. Забавно похоже. Ты сказал, что это место особенное для тебя. Почему?

– Слишком много вопросов. Ты обо всем узнаешь, когда мы доедем, – снова заупрямился господин и перевел тему, – Расскажи лучше о себе. Чем ты занимаешься в Нью-Йорке?

– Работаю, точнее работала аудитором в одной очень крупной компании. Перед отъездом я уволилась, ну или меня уволили.

– Почему?

– Я сломала нос боссу.

Он засмеялся в голос.

– А ты опасная, дикарка. Что же он такого сделал?

– Слишком много вопросов, господин, – заигрывающе произнесла я.

Его глаза потемнели, когда я произнесла это слово. Он занервничал и сжал оплетку. А мне так нравилось его подстегивать и выводить из зоны комфорта.

– В чем дело, господин? Что-то не так?

Он резко свернул на обочину так, что я ударилась о стекло. Влад отстегнул ремень и навис надо мной, опуская мое кресло.

– Еще раз так назовешь меня, и я покажу тебе, что это значит, дикарка.

Я клянусь, его глаза стали красные. Или это со страху они показались мне такими… эта сторона Влада не на шутку испугала меня. В этом моменте не было интимности, а была угроза, совершенно прозрачная.

– Я не боюсь тебя, – отважно выпалила на грани обморока.

– О, нет, Аврора, я чувствую, как громко и бешено быстро стучит твое сердечко, как у маленького крольчонка.

Его лицо было так близко, но он не касался меня. Мой страх сменился желанием, желанием его прикосновений, ощущением его теплых губ на моих устах. И его глаза потухли, когда он прочел мой взгляд.

– Я больше так не буду. Я буду хорошей девочкой.

Влад закатил глаза и закусил губу. Через мгновение он уже был на своем сидении и включал левый поворотник. Я испугалась, вдруг он развернет машину и так и не откроется мне, что я опять вспугнула его. Но нет, он вырулил на трассу, и мы помчались дальше.

– Ну а семья? Кто у тебя в Америке? – осторожно спросил снова серьезный Влад.

– Никого. Все умерли.

– У меня тоже…

Я коснулась его руки, лежащей на ручке переключения передач. Водитель вздрогнул, но руки не убрал.

– Мне очень жаль…

– За что ты извиняешься?