Страница 3 из 4
– Видишь ли, друг мой, я знаю много вещей, о которых в мое время никто даже не подозревал. Привыкай!
– Гриша, не спи! – крикнул Костя, который был нашим капитаном.
Я обернулся и увидел мяч, летевший прямо на меня. Я поймал его и встал в растерянности.
– Бросай от груди, целься в квадрат, прыжок! – услышал я команды Суворова.
Я полностью ему доверился, бросил…
– Два очка! – крикнул физрук.
Команда поздравила меня. Не потому, что забросил, а потому, что я никогда не умел нормально бросать, а здесь принес жизненно необходимые для победы очки.
Игра была окончена. Мне удалось, кстати, забросить потом еще один. Я направлялся в сторону раздевалки, когда ко мне подошел Михаил Сергеевич – наш физрук.
– А я не понял. Ты, Кузьмин, когда играть-то научился?
«А я не понял» – это его любимая фраза. Никто не знает откуда она взялась, да и логике выражение не всегда поддавалось, однако оно была неотъемлемым атрибутом учителя.
Я только пожал плечами, но при этом хитро подмигнул графу, который, в свою очередь, не смог сдержать улыбки.
ГЛАВА 7
Я пришел домой уставшим, как собака. Но мысль о том, что впереди целых два дня отдыха, залечивала раненное учебой сердце. Не было никакого желания что-либо делать. Но разве с Александром Васильевичем забалуешь… Несмотря на все мои уговоры, он оставался непреклонен:
– И что, что выходные? Лениться значит можно? Ни в коем разе! Лени нельзя поддаваться!
Безусловно, в какой-то мере он прав, вот только выходные ведь – это особенное время. Спать можно хоть до часу дня, потом весь день проиграть в компьютер или гулять допоздна с друзьями, не думая о том, что завтра на учебу.
Однако спорить было бесполезно. И в итоге к приходу родителей уроки были сделаны, хотя я предпочитаю забыть об их существовании до воскресенья, квартира помыта, а ужин – приготовлен. Думаю, будет излишне описывать эмоции родителей и также бесполезно рассказывать о моем состоянии после столь насыщенного дня. Было единственное желание – завалиться в кровать и уснуть.
За ужином, как всегда, обсуждали последние новости. Тут-то и началось самое главное:
– Гриша, – вдруг сказала мама, – ты ведь футболом увлекаешься?
– Да, – отвечал я, не чувствуя подвоха. Наивный… усталость застелила разум – фатальная ошибка.
После моего ответа мама с отцом загадочно и одновременно торжественно переглянулись. Обычно после этого взгляда следует нечто неожиданное, иногда приятное, иногда не очень…
– Ну и замечательно! У нас неподалеку как раз открыли секцию! И я тебя записала на просмотр!
Я чуть не подавился. Меня. На просмотр. В профессиональную секцию! Нет, я не спорю, что люблю футбол и играю в него весьма недурно, но секция… Это же нечто отличное от уличного футбола и игр на физ-ре. Там уровень другой, намного выше. А вдруг я там буду самым слабым?! Ведь непременно туда заявятся какие-нибудь профессионалы, которые с пеленок играют! И я – дилетант Гриша. Замечательно! Боже! Какой будет позор!
Да и с новым коллективом мне всегда тяжело, ибо я консерватор, не любящий что-либо менять. Меня не стоит считать социофобом, просто часто стесняюсь сделать первый шаг в знакомстве, сам не знаю почему.
Я, конечно, сделал вид, что рад, дабы продемонстрировать, насколько сильно ценю желание родителей сделать для меня все возможно лучшее, но на самом деле волнение и страх разъедали меня изнутри. Решил поделиться своими переживаниями с Суворовым.
– Нашел чего бояться! Мяч не ядро – не взорвется. А ты, насколько мне известно, с мячом тот еще кудесник!
И с этими словами он пнул мне круглого, лежавшего здесь же. Я среагировал моментально и без труда обработал его.
– Ну вот видишь! Все получится! Только смелее вперед!
Я был благодарен графу за поддержку, но свойственная мне неуверенность в себе ни на секунду меня не отпускала.
Ночью мне не спалось: тяжелые мысли продолжали мучать меня, несколько раз даже проскакивала идея притвориться больным. Однако я понимал, что, если сейчас дам слабину, потом привыкну отступать при малейших трудностях, а это чертовски плохо.
На следующий день папа повез меня на просмотр.
Секция расположилась на территории, включающей в себя два поля и корпус.
Мое волнение усиливалось с каждой минутой, а граф успокаивал меня как мог.
Мы приехали, нас встретили, папа отправился на трибуну, а я в раздевалку. Там и увидел своих конкурентов. К моему удивлению, их было немного. Всего около десяти человек, включая меня. И вид их не внушал мысли, что они мастера своего дела. Одев форму, я вышел на поле.
Там нас встретил тренер – мужчина лет тридцати в спортивном костюме. Он построил нас на бровке и сказал:
– Ну что, гаврики: сегодня мы узнаем, кто из вас новый Месси, а кто так и останется на уровне сборной России.
По трибунам и нашему строю прокатился смех. Среди зрителей он был искренним, а в строю по большей части нервный.
– Смешки убрать! Смеяться будете на матче сборной или в цирке! Впрочем, это одно и то же. Сейчас вы разделитесь на команды и сыграете. Игра 30 минут. Поехали!
Мы быстро разделились и приступили к игре. Мое волнение сразу испарилось. Я не думал уже не о чем, кроме игры. Я стал единым целым с мячом, он почти прирос к моей ноге. Я буквально летел по полю, все пасы мои были точны, а удары метки.
Вот только один парень из нашей команды… ну руина страшная. Несколько раз ему выкатывали мяч на пустые ворота и всякий раз он отправлял круглого в небо. Потом делал вид, что ему жутко неловко, виновато улыбался, показывая сокомандникам большой палец, что означало благодарность за хорошую передачу. Он жутко бесил меня: у нас и так ничья, а он моменты бракует. Не умеешь играть – не берись! И внешность его была мало привлекательна: рост небольшой, а он в нападение лезет, худой, а пытается в борьбу лезть.
А вот другой парень мне приглянулся сразу: он был выше остальных почти на полголовы, телосложения более крепкого, нежели у прочих. Ему удавалось выполнять с мячом такие трюки, какие мне только снились. Истинный лидер!
Игра пролетела как мгновение. Наша команда победила, а мне удалось отправить в сетку целых два мяча.
Мы построились снова и стали ждать, кого же выберет тренер.
– Итак! Заниматься будут: Карпов, Сидоров, Плавчук, Кузьмин. Остальные – до свидания!
Радости моей не было предела! Меня взяли в профессиональную секцию! Восторженным взглядом я окинул строй, ища того самого парня-лидера. И нашел, только он не радовался, как я, а растерянно вышел из строя, разведя в стороны руки.
– Вы точно не напутали? – пробасил он, – посмотрите фамилию…
Договорить ему не дал тренер: он подошел к нему почти вплотную и процедил:
– Я ясно сказал: остальные – до свидания!
Парень отшатнулся, еще некоторое время простоял в оцепенении, потом будто очнулся, что-то прошипел и быстро ушел в раздевалку.
Эта сцена невероятно сильно меня поразила. Как его не взяли? Почему? Он же был так хорош.
И тут на глаза попался тот, который постоянно динамил моменты. Он радостно посмотрел в мою сторону и подошел ко мне.
– Круто сыграли, да?
Я угрюмо кивнул, давая понять, что не настроен сейчас вести беседы.
– Блин, я так рад! Наконец-то нормальные занятия, а не двор! – продолжал он, будто не замечая моего настроения.
И тут меня как громом ударило.
– Так ты будешь заниматься? – спросил я.
– Конечно, – удивленно ответил парень, – ты же сам слышал: Плавчук!
Так вот как оно вывернулось: вместо перспективного дриблера в секцию взяли… это. Такая вселенская несправедливость сильно зацепила меня.
– А ты-то как, доволен? – не унимался он.
– Да. Очень.
– Ну и круто! Может познакомимся?
Он уже порядком мне надоел, поэтому я огрызнулся:
– Может в другой раз?
И не дожидаясь ответа, направился в раздевалку.
Поскольку меня задержал разговор, там уже почти никого не было. Быстро переодевшись, я закинул форму в сумку и собирался уходить, как вдруг прямо на выходе снова столкнулся с Плавчуком.
Дабы не нарваться на очередную беседу, я быстро прошел мимо, едва не снеся парня, и на ходу выстрелил в его сторону недовольным взглядом.
На выходе меня уже ждал Александр Васильевич:
– Молодец, Григорий! А ты боялся! – радостно тормошил он меня.
Дозу похвалы я получил и от родителей. Я был счастлив. А что может быть лучше?
Вот только, проезжая мимо стадиона, в окно я увидел Плавчука: он сидел на скамейке, скрестив ноги, и задумчиво, даже немного грустно куда-то смотрел. На душе стало тоскливо. С чего бы это?
ГЛАВА 8
После принятия меня в секцию жизнь моя приобрела смысл. Нельзя сказать, что его не было до этого, но смысл этот имел какие-то слишком призрачные и неясные формы. А сейчас я ясно видел к чему стремлюсь и чего хочу достичь.
Первые плоды моего труда не заставили себя долго ждать. Я быстро влился в наш спортивный коллектив, получал возможность часто показывать себя на поле.
Вот только с Плавчуком все оставалось непросто: на поле он решительно ничего не мог сделать, хотя очень старался. Но сочувствия к нему я не питал: это профессиональный спорт, здесь нет места жалости, есть только мастерство и талант.
Как раз тогда у нас проходил турнир на первенства города. Звучит, конечно, так себе, но начинать надо с малого, тогда и большее придет.
Перед первым матчем меня охватил жуткий мандраж. Тренер начал объявлять состав:
– Итак. Гобов…
Это вратари, надо ждать нападение.
– В центре полузащиты: Носов…
Скоро нападающие пойдут. Как же я волнуюсь!
– Нападение: Кузьмин…
Есть!
– …и Плавчук!
Что? Его в старт? Да он играть не умеет!
Перевожу взгляд на Ярослава (так зовут Плавчука). Он широко улыбается и смотрит на меня со счастливым блеском в глазах. Какой же он идиот!
Выходим на поле, судья дает свисток к началу матча…
В раздевалку мы уходили подавленные: первый тайм прошел просто отвратительно – горим 0:2.
– Это что за цирк? – орет на нас тренер, – что вы устроили? Почему защита где угодно, только не там, где нужно? Почему вратарь спит? Нападающие, вам что, в раму не попасть?
Я взрываюсь:
– Не знаю, не бил. У Плавчука спросите. Я ему пасую, а он мажет постоянно.
Ярик бросает на меня гневный взгляд, я злорадно улыбаюсь: получилось его задеть. Тренер же переводит взгляд на него, требуя объяснений.
– Так ведь еще тайм есть, там успеем…, – глупо оправдывается он.
– Не заливай, – перебиваю я его, – просто так и скажи: играть не умею.
Ярик вскакивает, щеки его горят, кулаки сжаты. В несколько мгновений он оказывается передо мной. Я такого не ожидал, поэтому ничего не успел сделать.
– Так! – орет тренер, оттаскивая Плавчука, – успокоились! А сейчас идите туда и порвите их!
Мы вышли на поле. Я еще раз пересекся с Яриком взглядом. Теперь он смотрел холодно и с обидой, поэтому я сразу отвел глаза.
Мы долго штурмовали ворота соперников и даже смогли затолкать один мяч, но этого было мало для ничьей. Меня искренне достало, что Ярик продолжает транжирить моменты, поэтому я взял игру на себя и всякий раз, имея возможность отдать пас, не делал этого, а бил сам. Должен признаться, что эти удары получались у меня не лучшим образом. Плавчук, естественно, злился, что-то кричал, но я не слышал, да и не хотел слышать.
Под конец игры атаки наши становились все яростнее и напористее. Во время одной из них я на скорости ушел по флангу от защитников, буквально влетел в штрафную, занес ногу для удара и… упал, ибо меня сзади больно ударили по ногам. Искры вперемешку со слезами вылетели из глаз. Что за подлянка, черт возьми! Чтоб сдох тот, кто это сделал!
Я вскакиваю, полный злобы, буквально подлетаю к защитнику, ударившему меня. А он, сука, еще и улыбается! Вот сволочь! Уже начинаю размахиваться, чтобы врезать по его охреневшей роже, как вдруг из-за моей спины вылетает Ярик и наотмашь бьет моего обидчика, отчего тот сразу падает на землю.
– Охренел? – хриплым голосом орет Плавчук.
Ярость во мне сразу пропала, ей на смену пришло удивление. После всего, что я ему наговорил… Неожиданно.
