Или дно за якорь вцепилось крепко.
Время макромира в час сей сведено,
И момент застыл, словно гипса слепок.
Позади – алтарь. Я на нём спала
Сладким детским сном, веря в наважденье.
Но чьей именно крови бокал пила
На том жертвенном ложе в ночном забвеньи?
Впереди – судьба. Я её прочла,
Будто алфавит, что учила с детства.
Мне по ней дорога ясна, пряма,
Только вот обочины больно тесны.
Я смотрю налево, боясь вздохнуть.
Я смотрю направо – клубится сумрак.
Взгляд по указательному столбу —
Нет ли мне подсказки облегчить думу?
И решить, ты пан или всё ж пропасть,
Уперевшись в узкие слишком двери,
Так же сложно, как про_сто учить читать,
И считать до десятка-то не умея.
Вновь шипами скалится мой венок:
На кресте стою, на распятье судеб.
Кто-то слева останется одинок,
Даже если справа мне счастье будет.
VS
Ты, что за правым,
хватит держать, пусти.
Что ты заладил,
вторишь: «Пойми, прости?»
Может, не нужно
здесь никого прощать —
Вырвать наружность,
словно сломав печать.
Выбросить в пропасть
старых молитв кресты.
Сломанный компас
кто мне отладит, Ты?
Тот, что за левым,
может быть, скуп и горд.
Только на дело
точен и больно скор…
Слом
Однажды ты понимаешь, что что-то переломилось.
Иначе думать не выйдет, и нет уж пути назад.
А где-то за красным солнцем душа – освободилась,
Но палят лучи все так же, пусть впереди – простор.
Дышать отчего-то сложнее, хоть выбор уже и сделан.
И бьется в сплетение солнца тугая, глухая боль.
И каждый шаг пронзают лучи его, словно стрелы,
Ведь прежде, чем оторваться, надо дойти до стен.
Прежде, чем взмахом – в воздух, надо дойти до края.
Но отчего же так хочется, страхи преодолев,
О прожитом не думая, о будущем не гадая,
Просто с ветром желаний к звезде твоей прилететь…
Дверь
Когда жалко слов,
Когда мало вер,
У мечты основ
Нарисуй мне дверь.
Загадай ей цвет
Да дерев узор,
Что как жизни след
Сторожит твой взор.
Ручки шар-хрусталь,
Для ключа портал…
И позволь ей встать,
Где ей встать пора.
Когда мало слов,
Когда жалко вер,
Одному из снов
Я открою дверь.
Иллюминатор
Открой свою шторку иллюминатора, человек:
К тебе стучится вселенная сквозь стекло.
Ты плаваешь в шлюпке среди небесного ничего,
И под ногами, и за плечами твоими – век.
Послушай внимательно этот межзвёздный гул.
Хрустальные ноты стучат о земную твердь.
Лови их в карманы души, пока не включают свет, —
Храни отголоски муз, пока не лягут в строку.
Чтобы начать творить
Чтобы начать творить, душа должна заболеть,
сердце сжиматься, воздух кончаться в лёгких,
чтобы ночей не спать,
чтобы не понимать,
где бесконечность снов накрывается яви плёнкой.
Чтобы поиск конца тоннеля бесконечно сходил на нет,
словно и звёзды снаружи уже поблёкли,
чтобы выть на луну
от тоски по родной земле,
которую некий безумный гений придумал
такой далёкой.
Нет вдохновенья там, где плавнее жизнь.
Будни лениво тянутся, дышишь ровно.
Ты ли не сумасшедший,
кто жаждет отчаянно новизны,
и в стремнину пускается плыть, имея
и мост, и лодку?..
Я не знаю нот
Я не знаю нот.
В моей нотной книге
будет песня звенеть без этих
точек на тонких неясных нитях,
обречённых стоять, как взвод,
за рядом ряд,
за законом – зона,
но что мне правил придуманных рой?
Что мне стихи, если буквы стонут,
коль не писать их – одну за одной?
Зачем мне палитр
размазня и радуга,
зачем светотени неясный урок?
Ведь можно просто писать —
и радостью
наполнять каждую из дорог.
Унисон
Хочется читать, писать и слушать
Книги ветра,
Волн изгибы,
Запах снов.
Мысли распахнуть и вынуть душу
Из капканов
