Шантаж

– Может, что-то случилось. Я чувствую.

– Ну тогда пойди и открой. Если это похитители, я тебя вызволять не стану.

Линда, сильно обеспокоенная столь странными событиями, сейчас почти не воспринимала шутки Макса. Она просто направилась к двери.

На пороге стоял парень студенческого вида с небольшой коробкой в руках. На его куртке был какой-то невнятный логотип с надписью «Доставка» под ним.

– Посылка Баженовой Л. А.

– Это я, – Линда почти не удивилась.

– Распишитесь.

– У вас что – круглосуточная доставка?

– Да, если это экспресс-заказ.

– А от кого посылка?

– Сожалею, но у меня нет этой информации. Я только курьер. Возможно, информация есть внутри.

Линда расписалась и закрыла за парнем дверь. Коробка была квадратной и очень легкой, почти невесомой.

– Что это, Лин? – изумился Макс, глядя на странный сверток. Он уже устроился на диване в позе страдающего героя и сейчас лежал головой на подлокотнике.

– Это кто-то прислал мне. Макс, кто знает, что я сейчас у тебя?

– Никто. О чем ты?

– Это экспресс-посылка, отправитель должен был знать, что я тут.

– Может, это бомба? – с совершенно неподобающим безразличием спросил Макс.

– Коробка слишком легкая.

– Тогда открывай. Все равно же не выбросишь, не заглянув туда, верно?

Линда секунду смотрела на Макса, один только вид которого внушал непоколебимую уверенность, а потом рывком сорвала с коробки упаковочную бумагу. Сквозь пластиковое окошко на нее смотрела дивная лиловая орхидея.

– Ну что там такое? – любопытство Макса было все же сильнее его показного равнодушия.

– Орхидея, – просто ответила Линда, ничего не понимая.

– О, нет! Опять твои чертовы поклонники! Они даже здесь тебя достали! Помяни мое слово, вот как-нибудь напьюсь и перебью всех до единого!

Линда сняла с коробки крышку и только теперь увидела положенную там карточку. Всего несколько отпечатанных фраз. Но от них холодок пробежал по коже. Линда с отвращением посмотрела на прекрасный цветок и с силой швырнула коробку о стену. Один лепесток, описав в воздухе небольшой круг, с немым укором упал на пол.

– Лин? – Макс вскочил с дивана, словно ошпаренный. – Что случилось? Ну-ка, дай сюда.

Он вырвал из рук Линды карточку и прочитал:

«Лин, любовь моя,

Ты не захотела послушать моего совета. Этот неотесанный мужлан все еще рядом с тобой и может прикасаться к тебе в любую секунду. А я, тот, что тебя любит, вынужден оставаться наедине с твоими фотографиями. Это больно. Это несправедливо. Поэтому жди меня, я скоро приду, и мы исправим это».

Макс посмотрел на Линду с убийственной серьезностью. Кажется, он все-таки преувеличивал, когда утверждал, что серьезным может быть только в гробу.

Глава 3

– Нужно срочно звонить в полицию, – отрезал Макс, лихорадочно пытаясь разблокировать свой телефон и все не попадая нормально по сенсору отпечатка пальца.

Линда вдруг нервно рассмеялась.

– О чем ты, Макс? Какая полиция? Что мы им покажем? Остатки орхидеи? Карточку неизвестного происхождения с признанием в любви? Здесь нет даже ни одного бранного слова, как в прошлый раз! Ты же сам говорил, что все это несерьезно, когда пару недель назад рассматривал фотографии! Это всего лишь чья-то дурацкая шутка.

– Лин, это не шутка, это – прямая угроза! – лицо Макса заметно побледнело, а глаза – наоборот, потемнели. Он почти кричал, и голос его срывался. – Нужно звонить в полицию! Я готов оказаться в чьих-то глазах хоть сто раз идиотом, лишь бы быть уверенным, что тебе ничто не угрожает!

Серьезность Макса, столь ему несвойственная, его нескрываемое беспокойство, заставили Линду перестать смеяться, не на шутку напугав. Ей самой было сейчас плохо, все еще нещадно болела голова, но его живое участие тронуло до глубины души. Однако она совсем не хотела, чтобы Макс извел себя бесполезными тревогами. И, как оказалось, ей гораздо проще было справиться со своими эмоциями, когда кто-то рядом нуждался в помощи. А сейчас в помощи нуждался Макс.

– Макс, дай мне телефон.

– Зачем? Я сейчас же позвоню в полицию… О, разблокировался!

– Прошу тебя, успокойся. Давай присядем и во всем разберемся. Где тут у тебя выпивка?

Линда налила им по бокалу красного вина, насильно усадила Макса обратно на диван, а сама, присев рядом, аккуратно забрала из его рук мобильный.

– Хорошо, – мягко и примирительно сказала Линда. – Только не нужно никуда звонить. Сам подумай: ничего же не случилось, к нам никто не сейчас приедет. А если и приедут, оформят, как ложный вызов. Нужно просто завтра сходить и написать заявление.

– Черт, ты права… Так зачем ждать завтра? Давай съездим сейчас! Они же вроде как работают круглосуточно? – Макс нахмурился.

– Дежурный работает круглосуточно, но мы не сможем поговорить со следователем, они работают, наверное, как все, по будням. Во всяком случае так принимают граждан. Все равно придется приезжать днем.

– А ты откуда знаешь? – поразился Макс.

– Я не знаю, – вздохнула Линда. – Просто думаю, что так. К тому же у нас обоих болит голова, мы пили алкоголь, а потому из этой затеи вряд ли выйдет что-то путное.

– И откуда ты такая умная взялась? – Макс, наконец, немного успокоился. – Раз мы никуда сейчас не едем, давай тогда выпьем.

– Давай. За то, чтобы эта дурацкая записка стала последней.

Бокалы звонко звякнули, встретившись где-то посередине, и они оба почти торжественно их осушили. Они еще не знали, что это только начало.

– Как странно. Лин. Я так боюсь за тебя и так тебя ревную.

– Что-то мне подсказывает, что это и называется любовью.

– Наверное… Видимо, я действительно тебя люблю. Все-таки ты умудрилась вырвать у меня это признание!

– Я же коварная соблазнительница, ты не знал? – Линда игриво улыбнулась.

– О, в этом я никогда не сомневался! – заулыбался и Макс. – Твои глаза сразили меня наповал с первого же взгляда! Думаешь, чего это я тогда лепетал что-то невнятное? Я же чуть не провалил эфир. Да я просто офигел, глядя на тебя! Все мысли разом спутались. Я забыл весь текст, который готовил для меня весь мой пиар-департамент, и мне пришлось говорить экспромтом. Правда, сначала у меня даже это плохо получалось. Ты, наверное, приняла меня за идиота.

Линда улыбнулась этим воспоминаниям. Макса пригласили на одну из ее передач, где речь шла об импортозамещении. Выбор пал на компанию, в которой работал Макс, поскольку она производила самое современное отечественное оборудование для горнодобывающей промышленности и часто светилась на различных выставках и в новостях. Максим Беляев приехал в качестве представителя компании, и у Линды поначалу было сильное желание завалить его колкими вопросами, сбить спесь с этого избалованного пижона, пришедшего в студию с маской превосходства на лице, в костюме от Бриони и галстуке Гермес ручного пошива. Линда всегда думала, что видела людей насквозь. Но насчет Макса она бездарно ошиблась. Правда это она поняла уже гораздо позднее. Он оказался необычайно легок в общении, открыт и прост в отношении к жизни. Костюмы он надевал только в исключительных случаях и только по необходимости, а, порой, по принуждению со стороны руководства, предпочитая носить обычные джинсы и футболки.

– Сначала – да! – рассмеялась Линда. – Ты хоть помнишь, что ответил на мой самый невинный вопрос, как ты стал топ-менеджером такой крупной компании в столь молодом возрасте? Ты сказал, что, видимо, кому-то из руководства понравился твой точеный профиль.

– Вообще-то я хотел сказать про свой зад, потому что так и было. Наша директорша всегда так смотрела на меня пониже спины… Но все же вовремя остановился.

Линда всплеснула руками:

– О боже! Ты просто неисправим! Ты хоть понимаешь, что тогда твоя карьера висела буквально на волоске? Дожми я эту тему, и тебя бы с треском выперли из компании!

– Но ты, как и все, повелась на мой шарм и обаяние, и не смогла передо мной устоять.

– Это правда. Меня буквально покорила твоя непосредственность и милая рассеянность! – улыбнулась Линда.

Она тогда действительно повернула разговор в другое русло, как мастерски умела делать, показав молодого топ-менеджера с такой неожиданно привлекательной стороны, что с того памятного интервью узнаваемость его компании резко подскочила, а он сам получил еще большее доверие руководства.

Макс, совсем успокоившись, еще раз поцеловал Линду в губы и произнес:

– У тебя завтра есть запись?

– Нет, мы сегодня закончили, теперь только на следующей неделе.

– Ты можешь завтра там не появляться?

– Думаю да, без проблем. Позвоню утром Стасу.

– Я тоже на завтра возьму выходной. Благо в пятницу у нас обычно тишина. Завтра съездим в отделение, а потом проведем выходные вместе. Я никуда тебя не отпущу.

– Нет ничего проще – у тебя большая кровать. Я и сама не хочу от тебя уходить. Мне хорошо с тобой.

– А мне плохо без тебя.

– Тебе не кажется, что это одно и то же?

– Кажется, но мне все равно.

Макс глубоко вздохнул и положил голову Линды себе на плечо. Если бы его сейчас спросили, какая у него мечта, он бы, не задумываясь, ответил: чтобы эта минута длилась вечно…

***

В отделении полиции было тихо и почти безлюдно. Крашеные в унылый бежевый цвет стены и низкие подвесные потолки из грязно-белых в дырочку квадратных панелей навевали тоску. Напротив входа прямо в стене располагалось огромное окно без единой переборки с крупной вывеской синего цвета, гласившей, что за, очевидно, пуленепробиваемым стеклом размещалась дежурная часть.

Коридор был освещен слабо, а вот за стеклом было светло. Там, внутри просторного, но сильно захламленного предметами мебели, компьютерами и разного вида бумагами помещения, приложив ухо к телефонным трубкам, что-то активно обсуждали каждый на своем месте двое полицейских: молодой лейтенант с простоватого вида лицом и уже далеко за пятьдесят майор, всем своим видом внушавший доверие и уважение. Макс невольно подумал, что было бы здорово, если бы их делом занялся этот майор.

Когда они подошли к окну, имевшему, как в банковской кассе, контейнер для перемещения документов, лейтенант поднял палец в знак того, что их заметили и скоро уделят внимание. Макс и Линда переглянулись и собрались терпеливо ждать.

За толстым стеклом почти не было слышно, о чем говорят полицейские, но, судя по жестикуляции и мимике на их лицах, они старались в чем-то убедить своих собеседников: майор при этом, как и полагается старшему по званию, был сдержан, а лейтенант – словно открытая детская книжка с картинками. Макс так и представил, как он убеждает какую-нибудь старушку, что инопланетяне на их крыше не высаживались, а это просто ремонтники заделывают щели в гудроне и шипят своими горелками. Кстати, он понятия не имел, как чинят крыши, но образ показался ему очень правдоподобным и смешным. Он невольно улыбнулся.

Линда, которая в этот момент посмотрела на Макса и заметила улыбку, легонько толкнула его в бок: хватит, мол, дурачиться. Сегодня от их вчерашней тревоги почти не осталось и следа: не даром говорят, что утро вечера мудренее.

Макс послушно нацепил на себя серьезную мину.

Не прошло и минуты, как лейтенант положил трубку и нажал на какую-то кнопку.

– Слушаю вас, граждане.

Голос в динамике оказался неожиданно резким и громким, отчего Линда вздрогнула.

– Я бы хотела написать заявление о преследовании и угрозах, – бодро сказала она.

– Муж? – понимающе переспросил лейтенант, покосившись на Макса.

– Что? – не сразу поняла Линда. – А, нет. Поклонник.

Лейтенант отчетливо вздохнул и что-то ввел в компьютер.

– Ваши документы.

Линда положила в контейнер паспорт, Макс последовал ее примеру.

– А вы по какому вопросу?

– Я с ней, – не растерялся он. – Свидетель.

Контейнер с паспортами перекочевал на сторону лейтенанта, и он стал вводить их данные. Затем вместе с паспортами он передал им временные пропуска и указал на турникет справа от окна:

– По коридору направо, второй этаж, 208 кабинет. Вас вызовут.

Очевидно, майор ими заниматься не будет, подумал Макс. Он так и не оторвался от телефонной трубки, пока им оформляли пропуска. А жаль. Но когда после пятнадцатиминутного ожидания под дверями 208 кабинета они были приглашены войти зычным женским голосом, Макс отчетливо осознал – насколько жаль. За большим столом, спиной к окну и лицом к ним, сидела грузная, но еще относительно молодая и даже не лишенная привлекательности женщина с капитанскими погонами на плечах и сталью во взгляде. Она оценивающе осмотрела их обоих, и задержалась на какую-то долю секунду больше необходимого этим холодным взглядом на Линде.

Линда специально не накладывала макияж, оделась попроще, не стала надевать никаких украшений и собрала свои роскошные волосы в простой хвост, который перетянула прозрачной пружинкой, чтобы не дай бог не выглядеть хоть сколько-нибудь надменно и вызывающе, но все равно выглядела потрясающе. Сияющая кожа лица, ухоженные руки с искусным маникюром, блестящие волосы, простые на вид, но дорогие брендовые джинсы, выгодно подчеркивающие безупречную фигуру, неброская сумочка из кожи пони – все это выдавало опытному взгляду следователя ее статус и успешность. И Макс, довольно хорошо знавший женщин и не раз встречавший и в жизни, и на работе такой типаж, почти воочию увидел, как в этом взгляде капитанши, как ее про себя назвал Макс, мелькнула, но тут же была тщательно скрыта банальная зависть и слепая неприязнь к ним обоим и к Линде в частности.

Такой тип женщин люто ненавидит себе подобных, то есть почти всех других женщин. Особенно более красивых, умных, успешных, уверенных в себе. Но капитанша, похоже, от неуверенности как раз не страдала – даром, что была следователем и, по сути, занимала мужскую должность. Однако всем остальным, по-видимому, была обделена. Такие женщины, обычно, являются прилежными работниками, ярыми и непримиримыми защитниками животных, в том числе дворовых крыс, а также старушек и справедливости в их сугубо личном понимании, и считают себя воплощением чести, архангелами во плоти, невидимыми героями. Они свято верят, что творят исключительно добро и раздают всем подлецам по заслугам. Они гордо несут по жизни это знамя мнимой справедливости, совершенно не замечая, что срубают его навершием по пути чужие головы и судьбы.

Макс также очень хорошо знал, что такие женщины, обычно, отлично ладят с мужчинами, но только с теми, кто свободен от обязательств. Они их прекрасно понимают, холят и лелеют, словно сыновей, однако взамен получают чаще всего лишь панибратское отношение, поскольку мужчины редко воспринимают таких особ в качестве женщин. И горе тому мужчине, который посмеет запасть на какую-нибудь красотку: он сразу упадет в глазах условной капитанши ниже плинтуса и не будет больше удостоен ее величайшего внимания.

Таким образом, и Линде – красивой и успешной, и душке Максу, покоренному ею, на расположение следователя, судя по всему, рассчитывать не приходилось.

– Капитан Сучко, старший следователь, – представилась она хмуро. Голос был официальный, интонации практически отсутствовали.

Макс подавил смешок – ну и повезло же капитанше с фамилией! Или не повезло им… От женщины, наверняка не раз в своей жизни слышавшей насмешки по поводу фамилии, не укрылась эта непроизвольная реакция Макса. Скорее всего, если судить по отсутствию на безымянном пальце кольца, это была девичья фамилия, следовательно, висела на ней клеймом с самого детства. К тому же, если лишний вес, который сейчас был почти угрожающим, преследовал ее со школы, ей никак нельзя было позавидовать. Дети и подростки бывают ужасно жестоки. Макс слабо представлял, как можно было, повзрослев и став следователем, не начать оправдывать свою фамилию. И, капитан Сучко, судя по всему, вполне ее оправдывала.

– Садитесь, – капитанша указала на два простых стула с синими пластиковыми спинками, стоявших перед ее столом. Они послушно уселись. Стул под Максом пошатнулся, скрипнул, но устоял.

Капитанша что-то прочитала с монитора у себя на столе и вперилась своими холодными серыми глазами в Линду.