Вот он …предвестник музы,
«Родственник молотка».
Точным дуплетом в лузу,
Лихо…наверняка…
Это дружище Пушкин
Ждал свою ЭратО…
Рядом с моей подушкой
«Бьющее долото».
Только одно смущает —
Реже он стал долбить.
Племя личинок тает,
Или же аппетит?
Что же, мне делать, братцы?
Лишь бы не улетел…
Если уж разобраться,
Я на него подсел.
Примечания:
Голубь, орел, пегас (коняга») – символы вдохновения
Эрато – муза любовной поэзии
Опасный метод
Как и все – неоднороден я,
Но на свет и тьму себя не граню,
И лечу болячки бытия
Тем, что потихоньку графоманю.
Жёстко взяв Пегаса под уздцы,
каждый день безбожно графоманю,
но во сне явился Лао Цзы,
и сказал: «Послушай меня, «Ванья»,
ты неверно понял мой трактат,
и Азор плашмя упал на розу:
все лекарства мира – тот же яд,
и исход зависит лишь от дозы.
Знахарить не каждому дано —
подтверждает опыт поколений,
графоманство же отнесено
к запрещённым методам леченья.
С болью внешней он к тебе пришёл
или у него на сердце рана —
вешать ему на уши лапшу,
ну, по крайней мере, не гуманно.
Знай, творцом дарованная жизнь,
если осознаешь, легче станет:
«Тот, кто знает, редко говорит —
чаще говорит, кто мало знает».
Секреты поэзии
Как лампочка для мотылька во тьме
Поэзия ума является обманной.
Строфа и рифма не рождаются в уме,
Они рождаются во сне и в ванной!
Сдаётся мне: поэзии тома —
основа для творений графомана.
Заметил тёзка: Горе от ума…
Поэт хорош без этого изъяна.
Что толку посещать читальный зал,
и вязкой тишиной свой мозг тиранить?
Сосед меня намедни приглашал
компанию ему составить в бане.
Попарился в бане – и пара божественных строк!..
Ах, славный у Вани для этого дела парок!
Неформат
Море вынесло на берег
Чьё-то матерное слово.
Я ушам своим не верю.
Сердце слушать не готово.
Расскажу вам по секрету:
невозможно в этом мире
выжить слабому поэту,
не способен к жизни лирик.
Подстрекает любопытство
на безумные поступки,
а кругом одно бесстыдство,
ад сплошной – представить жутко.
Вот, к примеру, выйдешь в поле:
рожь шумит о чём-то пошлом,
под язык здесь поневоле
валидол, кряхтя, положишь.
Или, помнится, раз вышел
на прогулку в Подмосковье…
Вот, поют «шумел камыш» мол —
утверждаю: сквернословил.
Шёл на пляж морской с надеждой,
чтоб услышать волн раскаты…
Только разложил одежду,
тут же был обложен матом.
…в храме я поставил свечи,
помолился, съел просфОру,
но сказал мне друг сердечный:
– Лучше обратиться к ЛОРу.
Вышли рифмы на ура…
Рифмы не идут с утра,
Да и в полдень не идут.
Вот такая маета,
Не во мне они живут.
Только вечером опять,
Ближе к полночи они,
Начинают меня брать
Прям до утренней зари.
Рифмы не идут с утра©,
Хоть во мне они живут.
Мне сказала медсестра:
– Виноват кишечник тут.
Принимай-ка Дюфалак,
Дозу с толком подбери,
Рифмы выйдут кое-как,
Все… до утренней зари.
Не пошло леченье впрок
Или это чей-то сглаз:
Рифм безудержный поток
Засорил мой унитаз?
Троянский конь
Недолго запад был в огне.
Закат помедлил и погас.
Ты жеребца подвёл ко мне:
– Знакомься, – вымолвил, —
Пегас!
«Я стар, я вымотан и слаб»,
я пережил немало лун.
Ты подтолкнул ко мне осла:
– Знакомься, – предложил, – скакун!
Оставь оценки на потом:
важнее что еще вопрос,
но ходят слухи, что на нём
к Сиону подъезжал Христос.
Приму смиренно жребий свой.
Конечно, скачки не для нас,
и я увел осла домой,
где электричество и газ.
Невыносимо ночь долга,
но краток и тревожен сон.
Всё чудится: трубят рога
и раздаётся сабель звон.
Там слава бродит по пятам,
а мною вновь упущен шанс.
Всё! Не могу! Бегу к яслям,
где мирно дремлет мой Пегас.
Как много бесполезных слов
толкутся у костра идей,
подкинем дров, не будь ослом,
мой длинноухий чародей,
Сажусь за стол, стихи кроплю,
«и дождь окно моё кропит».
Погоду эту не люблю,
но не погодой жив пиит!
Как стих мой беден и тяжёл
не одолеть былых высот.
Испортил всё обильный стол
и жизнь хмельная без забот
Обрюзг и отупел Пегас!
Не ведал горше катастрофы:
не светит видимо Парнас:
одна дорога – на Голгофу.
Обратной связи нет
Имею свой неординарный взгляд
На вещи, на события, на чувства,
Такому свойству сам не очень рад,
